Глава 52. Прибытие

Корабль «Хор Бехдетский» медленно заходил в гавань.Айя стояла на носу, положив руки на поручни. Ветер трепал её волосы, солнце светило в лицо , но она не замечала ни ветра, ни солнца. Она смотрела на город.Как всегда, Бубастис открывался не сразу. Сначала — белая полоска на горизонте, тонкая, как нить на веретене. Потом — стены, пилоны, крыши храмов, утопающие в зелени пальм. И наконец — весь город, раскинувшийся по берегам каналов, словно кошка, потягивающаяся на солнце.«Дом», — пронеслось в голове.Не Уасет, где она родилась и выросла. Не дворец фараона, с его холодными залами и вечными интригами. Бубастис. Дом богини. Дом её души.— Нравится вид? — спросил Джабари, подходя сзади.Айя не ответила. Не потому, что не слышала — она слышала всё, каждый звук этого города: крики птиц, плеск воды о причальные столбы, далёкий перезвон систров из храма. Но слова брата долетали до неё как сквозь толщу воды.Она была здесь. Наконец.Несколько недель назад она и представить не могла, что когда-нибудь ступит на эту землю. Тогда она была просто принцессой — нелюбимой дочерью мачехи, потерявшей мать, о которой знала только по рассказам кормилицы. Тогда её мир был маленьким: дворцовые покои, сад, храм Исиды, куда её водили с детства.Теперь мир был огромным.И она стояла на его пороге.— Айя? — Джабари тронул её за плечо. — Ты в порядке?Она медленно повернула голову. Глаза её были спокойными — слишком спокойными для двенадцатилетней девочки. В них не было восторга. Не было страха. Было только глубокое, тихое знание.— Я дома, — сказала она.Джабари не понял. Но кивнул.Она не стала объяснять. Как объяснить брату, что в ней теперь живёт не только Айя, дочь Сети и Неферури? Что её душу коснулась сама Бастет, наполнив светом, знанием и тяжестью предназначения? Что она теперь не просто принцесса — она верховная жрица великой богини, и её голос будет звучать от первого порога до последнего, потому что Бастет правит умами людей уже не одно тысячелетие и не собирается уступать свои позиции.Это было слишком тяжело для слов.Корабль ткнулся в причал. Палуба вздрогнула.Айя не двинулась с места.— Пойдём? — спросил фараон, подходя к дочери.— Подожди, отец.Она стояла и смотрела на город. На белые стены. На пальмы. На толпу, которая уже начала собираться у причала, чтобы поглазеть на прибывающих паломников.Она видела их всех: женщин в льняных платьях, мужчин в набедренных повязках, детей, вертящихся под ногами. Она чувствовала их возбуждение, их радость, их надежду. Люди приплыли в Бубастис, чтобы прикоснуться к богине, попросить у неё защиты, исцеления, удачи.А она — она приплыла, чтобы стать её голосом.«Ты готова?» — спросил внутренний голос. Не её. Тот, другой. Кошачий.«Готова», — ответила Айя.Она не знала, что её ждёт впереди. Не знала, как примет её дед — главный жрец Главного храма, отец её матери. Увидев его, она, возможно, наконец поймёт, какой была Неферури. Не по рассказам кормилицы, не по воспоминаниям фараона — а по живому человеку, который знал её, растил её, любил её.Мысли вихрем кружились в голове, но на лице Айи не дрогнул ни один мускул.Она шагнула с трапа на бубастисскую землю.И в тот же миг где-то в глубине города — в главном храме, в его святая святых — слабо, едва слышно, но отчётливо зазвенел систр.Богиня встречала свою жрицу.