Глава 61. Отец и дочь

Айя вошла в храм, когда солнце стояло в зените и, казалось, готово было изжарить всё и всех под своими лучами. Но её теперь постоянно окутывало прохладное облако. Она чувствовала, что прохлада исходит от кольца — словно оно было покрыто не алмазной пылью, а настоящим льдом.«Спасибо тебе, Бастет, за заботу», — подумала она. Она знала, чьих рук это дело.В коридорах было тихо. Жрецы готовились к празднику — до него оставался всего один день, и суета первых часов сменилась сосредоточенным спокойствием.Она не успела сделать и трёх шагов, как увидела отца.Сети стоял у входа в святилище, прислонившись к колонне. Он ждал её. Не ходил туда-сюда, не смотрел по сторонам — просто стоял, скрестив руки, и смотрел в ту сторону, откуда она должна была появиться.— Отец, — сказала Айя, подходя ближе. — Ты меня ждёшь?— Жду, — ответил он коротко. — Где ты была?— Лечила больную женщину, — сказала она спокойно. — Я же жрица, отец. Это моя работа.— Я знаю, что ты жрица. Я знаю, что это твоя работа. Я знаю, что ты — Верховная жрица, и Бастет тебя выбрала, и ты важна для Египта, и всё такое. — Он говорил быстро, словно пытался заглушить что-то внутри себя. — Но я — твой отец. И я want знать, где ты, когда ты уходишь, с кем ты уходишь и когда ты возвращаешься.Айя посмотрела на него. В его голосе было раздражение, но она слышала под ним другое — страх.— Я пошла к Агенору, — сказала она. — Сыну Аменемоне. Его мать умирала. Я исцелила её.— Я знаю, — сказал Сети. — Херихор рассказал мне.— Тогда зачем ты спрашиваешь?— Потому что я хочу услышать это от тебя.Айя замолчала. Она видела, что отец не злится — он волнуется. Он потерял её мать и теперь боится потерять и её.— Я в порядке, отец, — сказала она мягче. — Со мной ничего не случилось.— С тобой может ничего не случиться, если с тобой будет охрана, — сказал он твёрже. — В следующий раз, когда пойдёшь куда-то, возьми охрану.— Отец, я жрица. Я служу Бастет. И я не могу ходить с охраной, когда иду к больным. Я не могу пугать людей.— А я не могу тебя потерять.Он замолчал.Айя подошла ближе и взяла его за руку.— Я обещаю, что буду осторожна.— Хорошо, — сказал он. — Но я хочу знать, что это за ювелир, который тебя так заинтересовал. И почему ты носишь его кольцо.Айя посмотрела на свою руку. Кольцо с чёрной кошкой тускло блеснуло в свете масляных ламп.— Он сделал его не для меня, — сказала она. — Он не знал, для кого делает его. Но Бастет знала.— Ты серьёзно думаешь, что это не специально сделано, чтобы привлечь твоё внимание? Ты слишком лакомый кусок для всех.— Когда я надела кольцо, оно стало моим. Не потому, что я хотела его. А потому, что оно ждало меня. И ещё — это кольцо охлаждает помещение, где я нахожусь. Ты чувствуешь, как стало прохладно?— Да, чувствую, — ответил фараон.— Неужели ты думаешь, что здесь обошлось без Бастет?Фараон нахмурился.— Да уж… Здесь просто не знаешь, что и думать.— Надо просто полагаться на Бастет, — сказала Айя. — Она знает, что делает. А я — её Верховная жрица.— Да уж, — промолвил фараон, понимая, что аргументов у него не осталось.— Завтра он придёт в храм, — сказала Айя. — Ты сможешь увидеть его сам.— Я хочу не увидеть его, — сказал Сети. — Я хочу понять, что он из себя представляет.— Он гениален, — сказала Айя. — И он не знает, откуда у него этот дар. Он просто работает в потоке. Не пытайся понять всё сейчас, отец. Завтра ты увидишь его.Сети вздохнул.— Ладно. Тебе пора отдохнуть. Храм никуда не денется. Дедушка и Джабари ждут нас к обеду.Айя закатила глаза к потолку. Она только что отобедала с Агенором — но обидеть близких людей не могла.— Да, конечно, отец. Идём обедать, — вздохнула она.