Эпилог

– Ма-ма, – твердил малыш, стоя в кроватке и подзывая меня к себе. – Что случилось, родной? – спросила я у Мишутки, подхватывая сына на руки. – Па-па, – с серьезным видом сообщил кроха, показывая ручкой на Женю. – Все верно, Миша, это мама, а я – папа, – похвалил ребенка Ульянов. – Он так вырос, – счастливо улыбнулась свекровь, принимая у меня внука. – Конечно, вырос. Нам уже десять месяцев, – довольно произнес Евгений, для него было важно все, что касалось сына. – Нам уже пора, мам. Михаил, остаешься за старшего, – рассмеялся муж и чмокнул нежную детскую щечку. – Па-па? – вопросительно посмотрел на отца ребенок и нахмурил брови точно так, как иногда делал Женя. Маленькая копия моего Ульянова. – Не переживай, сын. Мы с мамой недолго, ты не успеешь соскучиться, – заверил нахмуренного малыша Ульянов. – А ты пока с бабушкой будешь играть. Ты же любишь бабу Галю? – Дя, – серьезно кивнул Миша, посмотрел на бабулю, что держала его на руках, и расплылся в улыбке. – У нас с тобой, Мишутка, столько дел. Нам и мультфильм надо посмотреть, и книжку почитать, и в кубики поиграть. Что скажешь, мы все успеем? – со всей серьезностью поинтересовалась Галина Леонидовна у внука. – Дя, – рассмеялся мальчик. Я оставляла сынишку со спокойным сердцем, знала, что мама Жени присмотрит за Мишенькой. Мне казалось, что свекровь одинаково любила всех внуков. Для каждого малыша у нее находились ласковое слово, нежный взгляд, теплые объятия. Для меня было важным, чтобы моего сына любили не только мы с Женей, но и его родители. Миша же удивлял нас с каждым днем, все больше копируя отца. Помню, как муж не хотел открывать конверт с результатом теста ДНК. Он и так был уверен в отцовстве. Только для процесса усыновления была важна эта бумага. Тогда Тимофей рассердился и сам открыл конверт, а потом с довольной улыбкой смотрел на близнеца. – Ты же и так все знал, Женька? Чего тогда сейчас переживаешь? – рассмеялся Тимыч. Тест показал – вероятность отцовства девяносто девять процентов. Впрочем, что мы и ожидали. Два месяца назад мы наконец-то получили на руки документ об усыновлении Миши. Он стал нашим сыном уже официально. Мы тогда устроили небольшой семейный праздник. Куда пригласили маму Жени, его отчима, Тимофея, Артемия с семьями и Юрия Калинина, который немало сделал для нас и стал почти членом семьи. – О чем задумалась, родная? – спросил Ульянов, останавливаясь у очередного светофора. – О Мише, – улыбнулась я, посмотрев на мужа. – Когда же ты подаришь нашему сыну братика или сестру? – не в первый раз задал этот вопрос Ульянов. – Я уже второй месяц не пью таблетки, – с хитринкой сообщила я мужу. – Так что, возможно, скоро это и случится. – Правда? – счастливо рассмеялся Женя, взял мою руку, поднес к губам и поцеловал пальчики. И все это Ульянов проделал, не отрывая взгляда от дороги. – Спасибо, любимая, – довольно добавил он. – Так что сейчас все зависит не только от меня, – хихикнула я. – Может, тогда ну его, этот корпоратив? – с надеждой спросил Евгений. – Ты же сам говорил, что этот вечер важен для «СтройТехноХауса», – покачала я головой. – Так что давай отложим личное? – Это не в моих правилах, – с серьезным видом выдал муж. – Разве можно откладывать столь значимое событие, как создание нового члена нашей семьи? Это намного важнее всего остального. «СтройТехноХаус» и без нас отпразднует свой юбилей. – Но мы уже почти приехали, – опять хихикнула я. – Что за несправедливость, – с наигранной обидой произнес Ульянов. – И почему бизнес твоего отца вылезает на первое место? – Потому что у «СтройТехноХауса» наконец-то хороший адекватный гендиректор. Или я не права? – с улыбкой поинтересовалась я. – Тут ты, безусловно, права, родная, – не мог не согласиться Женя. – Генеральный и правда хорош. – Если сам себя не похвалишь – никто не похвалит, – с умным видом кивнула я. – Ну нет, еще и ты меня хвалишь, – хмыкнул Евгений, остановил машину и быстро поцеловал меня в губы. – Замечательная жена попалась мне. – Попалась. Еще как попалась в твои сети, Ульянов, – опять рассмеялась я. В банкетном зале ресторана уже собрались все приглашенные. Видимо, ждали только нас. Но, как говорится, начальство не опаздывает, начальство задерживается. Кто-то уже сидел за столиками, кто-то танцевал. Я обежала взглядом зал, нашла Карину с ее новым бойфрендом. Вопросительно посмотрела на Артемия, но тот покачал головой, давая понять, что это не его протеже танцует сейчас с моей подругой. Карина упорно отказывалась от встречи с тем, кого Артем наметил ей в мужья. Я так и не могла понять, в чем там дело. Мне казалось, что брат нашел Рине хорошего кандидата. Только однокурсница лишь отмахивалась, не желая выдавать причину своей неприязни к незнакомому мужчине. Хотя у меня закрадывалась мысль, что они прекрасно знакомы. И что-то случилось в прошлом у этой пары. Но в чужие отношения я не хотела лезть. Если Карина захочет, она все расскажет. – Дорогие друзья, сегодня мы собрались с вами, чтобы отметить двадцатипятилетие «СтройТехноХауса». Я помню, как все начиналось… – ушел в воспоминания Артур Иннокентьевич Шаткевич. Отец уже неплохо выглядел. Операция, как и ожидал доктор Калинин, прошла хорошо. Мои донорские клетки прижились довольно быстро. Хотя, кто стал донором, папа узнал не сразу. Лишь только через месяц после операции Егор Викторович ему сообщил эту новость. – Я чувствовал, что это она. Чувствовал. Знаешь, Мирослава так похожа на мою мать. Если бы ты знал, как я себя виню за все, что совершил тогда. Молодой был… – случайно услышала я часть разговора и поспешила выйти в коридор. Для меня было тяжело слышать это. Хотела ли я нормальных человеческих отношений с отцом? Не знаю, возможно, и да. Но что-то стояло между нами. Может быть, это были мои старые детские обиды или рассказы мамы о том, сколько она рыдала в подушку после того, как любимый муж бросил ее с грудным ребенком. Причин было много. Поэтому сейчас между нами холодное перемирие. Ни о каких родственных отношениях речи быть не может. Но мы не враги, и то хорошо. Что было неудивительно, Женя занял в его сердце вакантное место родного человека. Артур Иннокентьевич по-прежнему трясся над ним и, кажется, переписал Евгению большую долю наследства. Артемий на это смотрел с холодным безразличием. Он был готов к подобным действиям собственного родителя. – Я и так неплохо зарабатываю, на мой век хватит, да и детям есть что оставить, – равнодушно произнес брат, когда у нас зашла речь о предполагаемом завещании Шаткевича-старшего. Правду о Любе Артуру Иннокентьевичу сообщили через два месяца после операции, все же это должен был быть серьезный удар для отца. При этом присутствовали Артемий, Полина Андреевна и, конечно же, доктор Калинин. Как рассказал после брат, отец резко побледнел, бросил гневный взгляд на жену и мрачно поинтересовался: – И с кем же ты мне изменила, Поля? – Это был Семен, – выдавила из себя женщина. – Так и знал, что ты путалась с ним. И что же брат не женился на тебе? – съязвил Шаткевич. – Я не хотела оставлять Тёму. Если бы разошлись, ты бы забрал у меня сына. – Даже не сомневайся, Полина, – выплюнул он фразу. – Но и сейчас не думай, что я не подам на развод. Неверные жены мне не нужны, – резко припечатал Артур Иннокентьевич. – Папа, и ты даже не спросишь о своей ненаглядной принцессе? – напомнил Артемий про Любу. – У меня нет принцесс в родне, – жестко ответил мужчина. – У твоей сестры есть отец, пусть он ею и занимается. Так и закончилась история не понятой нами Любочки, бывшей звезды «СтройТехноХауса». – Прошло двадцать пять лет, мое детище процветает, – продолжал свою речь Шаткевич-старший. – Теперь уже процветает без моего участия. Но сейчас у вас самый лучший генеральный директор, какого я только мог для вас оставить. Мой преемник, мой зять, муж моей дочери – Ульянов Евгений Петрович.