Глава 12

На следующий день я поехала на работу, Женя в полицию, чтобы встретиться с Дианой. Я уже не удивлялась, что мой Ульянов поставил на первое место Мишу, а не чужой бизнес. Сейчас для нас было важнее взять у матери-кукушки отказ от сына, чем разгребать проблемы в «СтройТехноХаусе». А проблемы были. И немаленькие. То, что народ шептался по углам, это было ерундой. А несколько отказов от старых клиентов могли серьезно ударить по детищу Шаткевича. В девять мне позвонил один из замов генерального. – Здравствуйте, Мирослава Артуровна. Мне сказали, что вы в курсе, где сейчас находится Евгений Петрович, – напряженно произнес Третьяков. – У нас встреча с Крипковским висит в воздухе. В данной ситуации мы не можем упустить эту сделку. – Здравствуйте, Олег Михайлович. Да, я в курсе, где сейчас Евгений, – не стала лгать я Третьякову, кажется, он был неплохим человеком. – Извините, но я не могу озвучить его местопребывание. Если Женя сам захочет, то все вам расскажет. Могу только сказать, что это крайне важно для него… и для меня тоже. – Хорошо. Пусть будет так, – несколько недовольно сказал заместитель генерального. – Но хотя бы скажите, когда Ульянов появится на работе. Телефон звякнул, отрывая меня от разговора. Пришло сообщение от Жени. Я с облегчением выдохнула, Диана все подписала. Теперь мы можем начать собирать документы для усыновления Мишутки. – Как раз в этот момент Евгений уже едет на работу, – обрадованно сообщила я Третьякову. – Думаю, через сорок минут он должен быть в офисе, – добавила я. – Вы обнадежили меня, Мирослава, – явно улыбнулся мужчина. – Спасибо. – Рада была вам помочь, Олег Михайлович. – Кстати, думаю, вы будете отличной парой с Евгением, – зачем-то сказал заместитель Шаткевича. – Всего хорошего вам, Мирослава, – произнес он и завершил разговор. Я удивленно посмотрела на телефон. Что это сейчас было? Неужели Третьяков уже узнал правду обо мне и так быстро переобулся? Или ему не нравится Люба? Странно, моя сводная сестра умела преподать себя так, что окружающие восхищались ею. Вскоре Женя приехал на работу, об этом он сообщил мне в мессенджере. Я с облегчением выдохнула и с головой ушла в рабочие дела. Обедали мы с Кариной. Подруга была в шоке после того, как я вкратце рассказала ей события последних дней. – Значит, Люба не дочь Шаткевича, – удивленно прошептала однокурсница. – Получается, что так, – так же тихо согласилась я. – А ты, наоборот, его дочь? – вообще еле слышно спросила Карина. – Как ты догадалась? – удивилась я. – Вы похожи. У тебя такая же мимика, жесты, как у отца. У вас одинаковые цвет глаз и форма носа. Я знаю тебя очень давно и поэтому быстро заметила то, чего не видят другие. – Но ты же сама говорила, что я точно не дочь Шаткевича, что ты прекрасно знала моего папу, – с грустной улыбкой вспомнила я. – Я тогда говорила больше для Любочки. Убеждала ее в том, что ты не дитя ее драгоценного папочки, – фыркнула подруга. – А получилось как раз все наоборот. Я законная дочь, она же генеральному никто, – как можно тише сказала я. – Как так получилось? – осторожно спросила Карина. – Отец бросил нас с мамой, когда мне было всего несколько дней, – уже не так тяжело далась мне эта фраза. – А родилась я рыженькой. Надо же было такому произойти, – даже улыбнулась я. – Мама рассказывала, что к году я уже потемнела, а к двум обрела свой сегодняшний темный каштановый оттенок. – Только твоему отцу было ничего не доказать, – поняла все Рина. – Это да. Но у меня был прекрасный папа. И я ему за многое благодарна, – вспомнила я отчима. – А то, что его звали, как и моего биологического отца, это стало подарком для нас. Мало кто в нашем окружении знал, что я не дочь Артура Казакова. – Как ты будешь общаться с Любой? – Не знаю. Но как прежде уже не получится. Слишком много гадостей она наговорила и пыталась сделать. Как ей вообще в голову пришло отравить меня. – Согласна с тобой, Мира. Даже страшно представить, что бы произошло, если бы ты выпила воду с ядом, – покачала головой Карина. – Причем она даже не поняла, что была неправа, – хмыкнула я. – Для нее всегда были на первом месте только она сама и ее потребности и желания. – Получается, мы совсем не знали Любочку, – с тяжелым вздохом сказала однокурсница. После обеда я заметила гневные взгляды сотрудников в мою сторону. Кажется, появившаяся Любовь опять начала плести интриги. – Любовь Артуровна, потрудитесь сообщить, почему вы отсутствовали на рабочем месте первую половину дня, – строго произнесла я, решив, что я не намерена больше потакать прихотям бывшей подруги. – А тебе-то какое дело, – зло фыркнула девушка. – Насколько я помню, вы сами прекратили дружеские отношения. Так что, пожалуйста, на вы и по имени-отчеству. – Ты не заслужила это отчество, – яростно выдала Шаткевич. – Чем же это? Тем, что меня еще младенцем бросил отец? Я родилась в законном браке. А то, что мои родители разошлись, это было только их дело. Так чем же я могла не заслужить это отчество? – Да какая разница, в браке ты родилась или нет. Мне наплевать на тебя, – продолжала лить яд Любовь. – Это в настоящем ты мешаешь мне. И я хочу, чтобы ты исчезла подальше. – Ты хочешь? Извини, но мне до твоих желаний нет дела. – Ты забрала у меня любовь Женечки, – продолжала скандалить девушка, переводя тему на Ульянова. – Он должен был стать моим. – С какой это стати Евгений должен что-то тебе? – удивленно произнесла я. – Он что, твой должник? Или твоего… отца? – специально сделала я паузу, словно решая, открыть ли собравшемся правду о рождении своей собеседницы. – Замолчи! – яростно выкрикнула Любовь. – Ты не смеешь говорить этого. Ты… Ты… – долго решала девушка, какую гадость еще бы сказать, и наконец выдала: – Сначала переспала с Ульяновым, потом занялась моим братом-идиотом, не удивлюсь, если в твоей постели побывала половина мужиков холдинга, – оскалилась она в довольной улыбке. – Любовь Артуровна, может быть, хватит? – окликнул Шаткевич кто-то из нашего отдела. – Это точно был перебор, Любовь Артуровна. Уж насколько я не люблю нашу начальницу, но в этом я не поддержу вас, – неожиданно произнес Окишев. – Но, Вениамин Потапович, вы же обещали мне, что будете на моей стороне, – скорчила обиженное личико девица. – Я бы поддержал вас в рабочих моментах. Но вы переходите на личности. Зачем-то приплетаете Евгения Петровича. Насколько я в курсе, вы почти не знаете друг друга. Так о каких долгах со стороны господина Ульянова может идти речь? – Папа обещал, что Женечка станет моим мужем, – топнула ногой наша принцесса. – Он что, мешок с картошкой? – продолжил свою поучительную речь Окишев. – Господин Ульянов живой человек, у него есть свои желания. Я прекрасно помню, как Евгений Петрович на слова о вашей помолвке заявил, что у него есть жена. – Откуда вы это взяли? – недоверчиво поинтересовалась девушка. – А я присутствовал тогда на вашем пикничке. Удалось попасть, знаете ли. И, как говорится, не зря попал. Такое представление мог пропустить, – язвительно хмыкнул мужчина. – И все равно она не достойна всего того, что упадет к ней в руки. Это мое! И я ничего не отдам тебе, мошенница, – выплюнула фразу бывшая подруга. – Я сделаю твою жизнь невыносимой. Не видеть тебе счастья с моим Женечкой. – Что тут за балаган происходит? – остановил все действо резкий мужской голос. – Любовь Артуровна, на выход, – сухо приказал Артемий, стоя в дверях. – Артем? – удивленно произнесла, мгновенно притихшая склочница. – Я сказал, на выход, Люба. Видимо, ты забыла, о чем мы вчера с тобой говорили. Опять папина спесь в голову ударила. Так я могу напомнить тебе, о том, в чем вчера призналась мама. При всех сказать? – с насмешливой улыбкой проговорил Шаткевич-младший. – Нет. Не надо, – тут же воскликнула Люба. – Тогда пиши заявление об уходе. Я жду. Поедешь в Тюмень, есть вакантное место в холдинге, где когда-то работала Мирослава. – Я не хочу в Тюмень, – замотала головой девушка и даже сделала шаг назад. – Пора получать по заслугам, сестра. Если не работать в Тюмень, то замуж. Ты же так рвалась замуж, – фыркнул Артемий. – Только на этот раз мужа тебе буду выбирать я. – Нет. Я хочу Женечку, – стояла на своем девица. – Извини, место жены Евгения Ульянова занято. Но ты не переживай, я нашел тебе кандидатуру не хуже. – Кого? – уже в страхе простонала Люба. – Максим Васильев давно желает видеть тебя в качестве жены. И чем только ты зацепила бывшего мента? – Нет. Не хочу Васильева. Он тиран и самодур. Говорят, его первая жена боялась слово поперек сказать. – Ну да, по струнке ходила. Ни слова против. Думаю, именно такой муж тебе и нужен, – категорически заявил Артемий. – И что самое важное, Макс на пару-тройку лет переезжает в Тюмень. Осваивает новые просторы для бизнеса. Так что Тюмень отныне – это твой город. – Папа будет против, – все же попыталась сопротивляться Любовь, но ее тут же осадил брат: – Это пока он правды не знает, – жестко припечатал Шатевич-младший. – Все, хватит разговоры разговаривать. Пиши заявление об увольнении и на выход. Тебя в коридоре ждет будущий муж. Написание заявления Люба опять превратила в спектакль. Девушка смахнула слезы со щек. С обидой посмотрела на брата. Тот в очередной раз кивнул на лист бумаги, предлагая бывшей принцессе «СтройТехноХауса» писать заявление дальше. Так через полчаса Люба вышла из зала, который занимал наш отдел. Неужели можно было выдохнуть? Хотя еще оставался Окишев. – Вениамин Потапович, а у вас какие претензии к Мирославе Артуровне? – спросил Артемий, задержавшийся в дверях. – Да никаких претензий уже нет, Артемий Артурович, – немного грустно хмыкнул мужчина. – Все понял и осознал. Только не надо меня бросать в терновый куст, господин Шаткевич… То бишь не надо устраивать мою личную жизнь, женат я, знаете ли, давно и надежно, – улыбнулся он, прямо глядя на одного из предполагаемых наследников генерального. – Вам жену я не планировал искать, Вениамин Потапович. Сами справились с этой важной задачей, – поддержал шутку Артем и тут же перешел на серьезный тон: – И все же, какие у вас были претензии к начальнику отдела? – Что уж говорить, сам хотел занять это место. Сначала мне показалось, что приняли молоденькую глупую девицу. Уж извините, Мирослава Артуровна, но было это так. А потом ситуацию стала нагнетать Любовь Артуровна, – можно сказать, совсем не удивил нас мужчина. – Сначала я ей поверил, встал на ее сторону. Но это было не так долго. Разум возобладал над эмоциями. Да и понял я, что Мирослава Артуровна хороший руководитель отдела. Мне до вас далеко. Чувствуется в вас жилка сильного бизнесмена. Все же яблоко от яблони недалеко падает, – озадачил нас Окишев. Он, что, знает правду обо мне? – Получается, больше в вашем отделе дрязг не предвидится? – сухо поинтересовался Артемий, уводя тему в сторону. – Да какие дрязги? – махнул рукой мужчина. – Буду помогать Мирославе Артуровне чем смогу. Теперь только так. – Рад это слышать, – кивнул Артемий и перевел взгляд на застывших работников отдела. – И чего мы сидим и баклуши бьем? За работу, товарищи. Если вы, конечно, не хотите последовать за моей сестрой? – Замуж бы я пошла, а вот увольняться не хочется, – хихикнула Рина. – Думаете, я вам мужа не найду, Карина Геннадьевна? – улыбнулся ей Шаткевич-младший. – Обязательно найду. Даже не сомневайтесь. * * *Через пару дней состояние Артура Иннокентьевича стабилизировалось, и нам разрешили навестить его. Я, конечно же, не хотела идти. Не уверена была, что больной адекватно встретит мою персону. Поэтому я осталась в коридоре дожидаться Женю. – Мирослава, что вы тут сидите в одиночестве? – подошел ко мне Егор Викторович. – Почему не заходите в палату? – Не думаю, что вы хотите получить очередной приступ от Артура Иннокентьевича, – невесело хмыкнула я. – Вы называете отца по имени-отчеству? – тихо поинтересовался Калинин, присаживаясь рядом со мной. – Как-то не сложились у нас отношения отца и дочери, – пожала я плечами. – Глупость совершил Артур. Большую глупость, – глухо произнес мужчина, откинувшись на спинку кресла. – Мне его в этом никогда не понять. Дети наше продолжение, в них наша сила. Нельзя откидывать этот дар жизни. Нельзя… Особенно если пытаешься убедить всех, и себя в том числе, что ребенок не твой. Хотя какая разница, твой ребенок или нет? Больше родитель тот, кто вырастил, чем тот, кто зачал… – неожиданно добавил Калинин и тут же улыбнулся мне. – Простите, Мирослава, что-то меня занесло. – Да вы во всем правы, Егор Викторович, – ответила я на улыбку улыбкой. – Кстати, я знакома с вашим сыном. Вы вырастили замечательного сильного человека. Вам есть кем гордиться, – отметила я. – Юрий мне очень помог, да и сейчас помогает. Мы же хотим усыновить Мишу, сына Жени, неожиданно свалившееся на нас счастье. Я уже не представляю себе жизни без этого крохи. – Вы станете чудесной матерью, Мирослава. Рад, что вы смогли отринуть опыт прошлого. Нельзя зацикливаться на том, что сотворил Артур. Ему еще предстоит пожинать плоды своих ошибок. И главная из них – это вы. – У меня был хороший отец. Я благодарна ему за ту любовь, которую он дарил мне. Так что, как вы говорите, я использую его опыт для собственной жизни. – И правильно, – поддержал меня доктор Калинин. – Кстати, результаты ДНК Миши и Жени готовы. Можно их забирать. – А результаты на совместимость с… отцом? – все же смогла я выговорить это непростое для меня слово. – Готовы, – кивнул Егор Викторович, неотрывно смотря мне в глаза. – И что там? – тревожно поинтересовалась я. – Безусловно, вы дочь Артура, как и Артемий его сын. А с остальным сложнее… Сложнее для нашего пациента. Артур будет недоволен, – неожиданно расплылся в улыбке мужчина. – Донором буду я? – догадалась я. – Если вы, конечно, не против, Мирослава. – Как бы я ни относилась к отцу, я не желаю ему смерти. Так что, тут без вариантов – я согласна, – уверенно произнесла я. – А что, Артемий не подходит? – спросил Евгений, как раз вышедший из палаты шефа. – Процент совместимости мал. Если донором стал бы Артем, то результат операции был бы не настолько хорошим. Процентов шестьдесят, что все получилось бы без отторжения. – А со мной? – произнесла я. – С вами, Мирослава, процентов восемьдесят пять, что донорский материал сможет прижиться. – Тогда и вопросов не может быть, – сказала я, мысленно заставляя себя успокоиться, что-то расшалились у меня нервы от такого известия. – На когда назначите операцию? – Дня через три, возможно, через неделю. Нам еще нужно завершить поддерживающую терапию после сердечного приступа, – пояснил Калинин. – Да, вас просила зайти к ней Полина. Она беспокоится за Артура. – Отец еще не в курсе ситуации с Любой? – Нет. И пока ему это знать ни к чему. Правду лучше сообщить после операции, через месяц, не раньше, – покачал головой Егор Викторович. – Артур Иннокентьевич спрашивает про Любу, – сообщил Женя. – Придумайте что угодно, нельзя допускать их встречи. Люба сейчас совершенно неадекватна, она может довести отца до смерти. Вот же вырастил Артур гиену на своей груди. – Артемий сказал Артуру Иннокентьевичу, что Любовь уехала куда-то в глушь, где нет мобильной сети. Не знаю, насколько этой отмазки хватит, пока, кажется, Шаткевич поверил в эту сказку, – невесело усмехнулся Ульянов. – Хорошо придумали, – одобрил доктор Калинин. – Ладно, друзья мои, мне пора. Пойду зайду к Артуру. Да, Мирослава, завтра с вами свяжется старшая медсестра хирургии. Вам все объяснят и назначат дату приема. – Кто будет проводить операцию? – поинтересовался Женя. – Я и Коля. Твой отчим один из лучших наших хирургов, ты же знаешь. – Знаю, Егор Викторович. Я уверен, Мирослава и шеф будут в надежных руках. – За жену даже не переживай. Для нее все пройдет очень легко. Если есть желание, то приходите на прием вместе, я все объясню, что и как будем делать, – заверил нас Калинин. – Ты уверена, Слава? – спросил муж, когда доктор Калинин зашел в палату Шаткевича. – Уверена. Если я этого не сделаю, то потом буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Если сейчас струшу, то я просто не смогу смотреть в глаза нашим детям. Не думаю, что когда-нибудь прощу отцу все, что он сделал нам с мамой. Но и не хочу, чтобы на мне висела его смерть. Не хочу, – тихо произнесла я, уткнувшись в плечо Евгения. – Все будет хорошо. Ты сильная, – заверил Женя, тихонько поглаживая меня по спине. – Не переживай, родная. Ты не одна, я с тобой. Я потерлась носом о шею любимого, вдохнула такой вкусный пряный аромат его парфюма, подняла голову и улыбнулась. – Как же хорошо, что ты у меня есть, – призналась я. – А ты у меня, Слава, – вторил мне Ульянов. – Я благодарю судьбу за то, что свела нас год назад. Что дала нам шанс встретиться еще раз, чтобы мы смогли понять и осознать свои ошибки, – прошептал Евгений, глядя мне в глаза. – Ты моя жизнь, моя женщина, моя любимая. Другой мне не надо.