Глава 7

– Вот это номер, – выпалил Шаткевич-младший. – Артемий, ты можешь меня отвезти домой? – попросила я. – Я никого не хочу видеть. – Конечно. Сейчас позвоню Ивану, попрошу предупредить твою подругу. Не переживай, все будет хорошо, сестра, – улыбнулся мне Артемий. – Ты давно знаешь правду? – спросила я, когда мы выехали со стоянки. – Давненько. Мне в детстве про тебя бабушка много рассказывала. – Бабушка? – Ульяна Ивановна, баба Уля, не знаю, как ты ее называла, – с хитринкой в глазах проговорил Артемий. – Баба Уля? Нет, этого просто не может быть, – в шоке прошептала я. – Почему же не может. Бабуля была против решения отца и тайно от всех снимала квартиру рядом с вашей. Ее любви хватало и на тебя, и на меня. Замечательная была женщина. – Тём, но я даже не представляла себе, что баба Уля моя родная бабушка. Я ее очень хорошо помню. Она часто сидела со мной, когда маме нужно было куда-то пойти. Ты прав, она в детстве заменила мне родную бабушку… Хотя родной она и была. Но почему она ничего не сказала нам с мамой? – Насколько я знаю, твоя мама была в курсе. Она не препятствовала вашему общению, но и просила не рассказывать правду, чтобы потом не травмировать тебя. Она понимала, что бабушка не может долго жить рядом с вами. Но все вышло немного иначе. Бабуля умерла, когда мне было десять, тебе, получается, тринадцать. – Я и этого не знала. Но я долго вспоминала бабу Улю. Спрашивала у мамы, куда она переехала. Я хотела написать ей письмо, – грустно улыбнулась я. – В восемнадцать лет мне передали ключ от сейфа в банке, где лежали твои фотографии, письма бабули к тебе, которые она так и не отправила. И письмо мне с просьбой найти тебя. – Но ты не стал меня искать? – Почему же, я нашел тебя. Но не решился подойти. Что бы я сказал тебе? «Привет, я твой сводный брат». Или еще хуже: «Я тот, кого наш отец воспитывает сам, тебя же он бросил». Все это я не мог тебе сказать. Да и молод я был. В восемнадцать я слишком зависел от отца. Лишь в двадцать четыре я решился найти тебя вновь. И с того момента старался следить за твоей жизнью. – Ты сказал, что отец бросил нас с мамой, меня… – тяжело произнесла я эту фразу. – Ты знаешь причину этого? – Знаю. И это просто глупость. Но отец возвел это в великий грех. Дело в том, что ты родилась рыжей… – Разве? – прервала я брата. – Кажется, я никогда не была рыжей. – Возможно, где-то в генах отметился рыжий предок. Не знаю. Причем именно у нас с тобой. Когда родилась моя старшая дочь, жена также боялась сказать, что Валюшка рыжая. Но я-то помнил твою историю. Бабушка тогда провела тест ДНК, доказала, что ты дочь нашего сумасбродного папаши. Поэтому я постарался успокоить Дашу, и некоторое время мы не показывали внучку деду или показывали, но только в чепчике. А к полугоду цвет волос дочки начал темнеть, сейчас она шатенка, как и мы все. – Но папа не захотел слышать о ДНК? – Да. Он уперся как баран. Не хотел слышать правду. Тогда это сильно обидело бабушку. За разговорами я не заметила, как мы доехали до моего дома. Но мы так и говорили, не выходя из машины. – А что с письмами? Неужели это отец писал их от лица шантажиста? – передернула я плечами от ощущения мерзости, которое накатило на меня. – Не сам лично, но его люди. Кадры видеосъемки зачищены довольно профессионально, но я расширил область видеонаблюдения и нашел занимательный разговор личного помощника генерального и одного из охранников. Дмитрий Петров подробно описал, что и как нужно сделать, так же передал точный текст писем. – Так может, это сам Петров? – цеплялась я за соломинку, не хотелось думать плохо о своем биологическом родителе. – И я бы этого хотел, но я нашел подтверждение и этому. Прости, но Юрию Калинину я все рассказал на словах. Попросил прекратить дело. Нет смысла искать того, кто и так известен. – Ты все верно сделал, – глухо проговорила я. – Но почему отец так со мной поступает? За что он ненавидит меня? – Просто за то, что ты родилась. Прости, Слава, но это так, – тихо произнес мужчина и взял меня за руку. – Для него существует лишь белое и черное, промежутков нет. Лишь два мнения: его и неправильное. Как же больно было это слышать. Я столько лет лелеяла надежду, что мой родной отец просто что-то не понял, или они с мамой поругались, поэтому он ушел от нас. Но я надеялась, что на меня его гнев не распространяется. Все-таки мы родная кровь. Рухнули мои розовые замки. Это было больно… Я не заметила, что плачу, лишь ощутила, как меня привлекли к сильному мужскому плечу и тихонько погладили по голове. – Не плачь, Слава. Он не стоит твоих слез, – прошептал Артемий, пытаясь успокоить меня. – Какого черта тут происходит? – услышала гневный окрик, дверца с моей стороны открылась, и меня, можно сказать, почти вытащили из автомобиля. – Женя, – удивленно произнесла я, все еще вздрагивая от слез. Стоило Ульянову посмотреть на мое зареванное лицо, как он разозлился с новой силой. – Что случилось, Слава? Почему ты плакала? – Ну ты и монстр, Ульянов, – зло хмыкнул рядом Артемий. – Тебе своей невесты мало, решил еще и Мирославе мозг поклевать? – Заткнись, Шаткевич! – рявкнул Евгений, бросив на него гневный взгляд. – А поаккуратнее даму из машины ты умеешь доставать? – не унимался брат. – Наверняка девушка после такой нежной встречи будет вся в синяках. – Я сделал тебе больно, Слава? – тут же сдулся как шарик Ульянов. – Не знаю, пока мне сложно соображать. Сегодня слишком тяжелый день для меня. – Но ты же понимаешь, что я не пойду на поводу у Артура Иннокентьевича? Слава. На таких условиях мне не нужен пост генерального. Да катись оно все к чертям! – зло выдал Евгений. – Думаешь, отец от тебя так просто отстанет? Его принцессе нужен Женечка, и папочка должен все организовать, – мрачно хмыкнул Арсений. – Шаткевич, заткнись! – опять прорычал Ульянов. – И вообще, ты что тут делаешь? Какого черта ты отирался около Мирославы? Да еще и домой ее привез? Что тебе от нее нужно? – Мальчики, брейк! – почти выкрикнула я. – Пора познакомиться по-новому. Итак, Женя, это Артемий, мой сводный брат… Артемий, это Евгений… мой муж. – Час от часу не легче… Какой еще брат? – в шоке прошептал Ульянов. – Ты бредишь, Слава? – Муж… Слава, ты сказала – муж? – вторил ему Шаткевич-младший. – Вот это номер… – Давайте дома все спокойно обсудим? – предложила я. – Как скажешь, Мирослава, – произнес Артемий, смотря на меня как на умалишенную. Но нам было не суждено спокойно добраться до квартиры Ульянова, в лифте мужчины вновь начали спорить. – Какого черта ты пудришь мозг Славе? – мрачно поинтересовался Евгений. – Куда мне до тебя, Ульянов, – зло фыркнул Шаткевич. – Это ты мастер все переворачивать с ног на голову. Как-никак правая рука владельца «СтройТехноХауса». – И что из того? – А то, отец мог приблизить к себе только такого же беспринципного холодного мерзавца, каким является сам, – сквозь зубы прошипел Артемий. – Замечательное мнение о собственном отце, – скривил губы Ульянов. – Какое есть, – мрачно припечатал брат. – Уж кому его лучше знать, как ни мне. – Может быть, хватит? Уже наш этаж, – сказала я, пытаясь успокоить мужчин. Лифт и правда остановился, мы вышли на лестничную площадку и тут же услышали детский крик. – Миша, – выпалила я и кинулась к двери в квартиру Евгения. – Жень, открывай скорее замок. – Сейчас, – ринулся вслед за мной и Ульянов. Стоило нам зайти в квартиру, как крик немного стих, но через пару минут мы услышали обиженные всхлипы. – Что случилось? – спросила я, влетая в комнату. Бледная няня укачивала на руках Мишутку. – Все было хорошо, пока четверть часа назад Миша не начал отчаянно искать вас, – сказала Анастасия, продолжая успокаивать ребенка. Но тот, увидев нас с Женей, вновь устроил концерт. – И что это мы плачем? – ласково обратилась я к крохе. – Сейчас мамочка руки помоет и возьмет тебя. Хорошо? Миша в ответ затих ненадолго, изучая меня пристальным взглядом. Маленькая папина копия. Я быстро забежала в ванную комнату и поскорее вернулась к ребенку, который тут же потянулся ко мне ручками. – Все хорошо уже, – прижимала я к себе всхлипывающего малыша. – Не надо плакать. – Мы и поели хорошо, и поспали, а потом что-то пошло не так. Видимо, Мишутка почувствовал, что мама скоро вернется, – улыбнулась няня. – Дети и не такое выдают. Нам просто нужна была мамочка, – по-доброму усмехнулась она, но тут же стала серьезной и добавила: – Да, Юрий Егорович прислал документы. Папка на столе в гостиной. – Спасибо, Анастасия. На сегодня можете быть свободны, – сказал Ульянов. – Хорошо, Евгений Петрович, – кивнула женщина. – В понедельник буду к восьми, как и договаривались. – Ну и номер, – протянул Артемий, смотря на меня с малышом на руках. – И когда ты успела матерью стать? – Несколько дней назад, – рассмеялась я. – Неожиданно и безвозвратно. Да, родной? – тихо спросила я малыша и нежно поцеловала его в макушку. – Это твой ребенок? – догадался Артемий, переводя взгляд на Евгения. – Мой. Нежданно-негаданно стал отцом, – подтвердил Женя. – А мужем когда успел стать? – хмыкнул Шаткевич. – Слушайте, так вы правда брат и сестра? – опять спросил Ульянов. – Да. Как ни прискорбно, но твой замечательный шеф – мой отец, – мрачно призналась я. – Но как такое могло получиться?.. – с изумлением произнес Евгений. – Ты забыл, Ульянов, как детей делают? – поддел его Артемий. – Хотя, судя по твоему сыну, когда-то ты это неплохо делал. – Вы опять? – устало спросила я. – Может, уже хватит собачиться? Надоело вас слушать. – Прости, Слава. Мне непросто принять, что в твоей жизни непонятно откуда появился брат. Да еще и Артемий Шаткевич… – сказал Женя. – Черт, ты же дочь Артура Иннокентьевича, – кажется, только сейчас осознал он правду. – Ну ты и тугодум, Ульянов, – опять фыркнул брат, за что получил мой гневный взгляд. – Ладно, молчу я. Мир, дружба, жвачка, – рассмеялся он. – Давайте закажем еду. Не знаю, как вы, но у меня не получилось поесть на столь гостеприимной вечеринке, – проговорил Ульянов, вытаскивая телефон. – Ты что будешь, Слава? Артемий, на тебя заказывать? Через час Миша сладко посапывал в своей кроватке, успокоившись, что я рядом. А мы обедали или уже, скорее, ужинали. – Так расскажите все же, как вы оказались родственниками, – посмотрел на нас с Артемием Женя. – А что тут рассказывать, – покачала я головой. – История не очень красивая. Я всегда знала, что папа мне неродной, родители не скрывали этого. Но, несмотря на это, я выросла в окружении отцовской любви и заботы. О лучшем отце я и не могла мечтать. Я совершенно не хотела ворошить это осиное гнездо, пока после смерти мамы не нашла ее письма к моему биологическому отцу. Я так и не поняла, почему она их хранила. Наверное, любила его. Я тяжело вздохнула, выпила пару глотков чая и продолжила: – В той стопке была и пара писем от отца, куда он вложил нераспечатанные письма мамы. Он их даже не прочитал, просто в категоричной форме потребовал оставить его в покое. У него была другая жизнь, новая жена. Остальные письма были криком души преданной женщины. Ее с грудным ребенком бросил любимый муж. Страшно такое представить. Я бы не решилась все это прочитать, если бы не записка, написанная от руки мамы. Она попросила меня прочесть все письма, чтобы я поняла, кем был мой биологический отец. – Гадом он был, – прошептал Артемий, – и есть… – Не могу не согласиться, – печально улыбнулась я. – Я и сама не поняла, как решилась на переезд в Москву. Но после смерти мамы я была в глубокой депрессии, и для меня это был выход, шанс что-то изменить. – Прости, я и не знал всего этого. Набросился на тебя, как последний мерзавец, – сказал Евгений, взяв мою руку в свою. – Так, а как же вы оказались мужем и женой? – спросил Шаткевич, сверля удивленным взглядом наши сплетенные руки. – Думаю, отец не в курсе этого факта. – Нет, не в курсе. Но я больше не намерен это скрывать. Хватит, – жестко припечатал Ульянов. – Это что получается, я для тебя просто выгодная жена? – взвилась я, отшатнувшись от любимого. – Слава, ты все переиначиваешь, – попытался образумить меня Евгений, но сейчас это было сделать непросто. – Ну уж нет. Я не буду твоей женой! – почти прокричала я, вскакивая со стула.