Глава 8

Я бы, наверное, еще много глупостей наговорила, но меня остановил звонок в дверь. – Вы кого-то ждете? – спросил Артемий. – Нет, – покачал головой Ульянов. – Слав, давай все потом выясним, – попросил меня он, вглядываясь в мои глаза. А дверной звонок все гремел и гремел. – Они сейчас разбудят Мишу, – наконец пришла я в себя. Мы вышли в холл и услышали громкий стук в дверь. – Откройте, это полиция! – последовал резкий мужской крик. – И зачем к вам пожаловали органы правопорядка? – в недоумении произнес Шаткевич. – Это, похоже, по наводке Дианы, – мрачно сказал Ульянов и перевел взгляд на меня. – Ты еще со мной, Слава? Или мне на тебя не рассчитывать? – Все, что касается Миши, это остается без изменений, – уверенно сказала я и все же добавила: – А с остальным я еще не решила. – Спасибо и на этом, – пробурчал мужчина и направился открывать дверь. – Лейтенант Соколов, – представился полицейский, показал удостоверение и тут же зашел в квартиру. Следом за ним вломились еще два полицейских, один из которых сразу прошел в комнату. Второй схватил Женю, резко заломил ему руки за спину и нацепил наручники. – Что происходит? – произнес ошарашенный Евгений. – Нам поступило заявление, что вы, гражданин Ульянов, выкрали грудного ребенка у гражданки Дмитриенко, – с нахальной улыбкой выдал лейтенант. – Знаете, что бывает за киднеппинг? – Мальчик тут! – проорал полицейский, пытаясь перекричать громкий детский плач. – Все-таки разбудили Мишу, – недовольно произнесла я. – А вы кто будете, гражданочка? – оскалился в мою сторону мужчина. – Мирослава Артуровна Расковская, жена Евгения Ульянова и без пяти минут мать его сына, – отчеканила я и бросила взгляд в сторону детской, где надрывался в истерике Миша. – Сокол, что с мелким делать? Я его не буду на руки брать, еще поломаю нечаянно, – опять прокричал полицейский. – А не надо никого ломать, – грозно выдала я и направилась к детской. – Это вам не игрушка. – Вы куда, гражданочка? – прилетело мне в спину. – Успокаивать ребенка. Устроили тут цирк, – сквозь зубы проговорила я. – Орать обязательно было? – поинтересовалась я у зависшего мужика в дверях детской. Но тут же улыбнулась и ласково спросила у Мишутки: – Что случилось, маленький? Плохой дядя испугал тебя? Все хорошо. Мама рядом, – заверила я кроху и взяла его на руки. Малыш еще пару минут всхлипывал, жалуясь на незнакомца, который разбудил его, но потом успокоился и прижался ко мне. – Спасибо, что хоть не стали его на руки брать, – сказала я мужчине. – Миша мог испугаться вас еще больше. Я молча прошла мимо так и стоявшего в дверях полицейского. В холле обстановка была накаленная. Лейтенант что-то тихо говорил Ульянову, а тот уже огрызался в ответ: – Немедленно снимите наручники. Вы превышаете свои полномочия. Не обращая внимания на мои слова, полицейский продолжал зло скалиться и угрожать Ульянову: – Не отдашь по-хорошему ребенка – сядешь, и надолго. – Соколов, и все же, я бы хотел услышать адекватное объяснение вашего визита в квартиру господина Ульянова, – проговорил Артемий, про которого все забыли. – И особенно остановитесь на моменте произвола, который вы творите. Тут не просто превышение полномочий, тут нечто большее. Пожалуй, стоит сообщить вашему руководству. – Капитан?.. – теперь завис уже нагловатый полицейский. – А вы тут каким боком? – Забыл у вас спросить, Соколов, – мрачно фыркнул Шаткевич. – Немедленно снимите наручники с господина Ульянова, – приказал он. – Но у нас заявление о похищении ребенка, – попытался объясниться лейтенант. – Да вот и ребенок, – кивнул он в мою сторону. – И что теперь так проводят задержания? Вы в курсе на кого надели наручники? Не боитесь лишиться погон? – наступал Артемий. – Евгений Петрович Ульянов, – глянул в блокнот полицейский, – тридцать четыре года, работает в строительной компании «СтройТехноХаус»… Кажется, кто-то из руководства. – Как же принизили детище отца, – хмыкнул брат. – Назвать огромный холдинг просто строительной компанией – это крайне умно. Да и заместителя генерального – кем-то из руководства. Тут еще интереснее, – усмехнулся Шаткевич. – Вам точно погоны жмут, Соколов. – Заместитель генерального? – удивился лейтенант и перевел взгляд на Женю. – Но мы этого не знали… – А самим проверить не судьба? – язвительно поинтересовался Артемий. – Тимерев, сними наручники, – приказал наконец лейтенант и опять посмотрел на Шаткевича. – Но у нас заявление, капитан. Мы должны забрать ребенка, даже если это ваш знакомый. – Взгляните, вот разрешение из опеки, – сказал Ульянов, встряхнул затекшие запястья и достал папку с документами. – Миша может оставаться у меня. Несколько минут полицейский угрюмо рассматривал бумаги, которые ему передал Евгений. – Я был уверен, что вы украли ребенка, – лейтенант опять бросил взгляд на малыша, мирно посапывающего на моих руках. – Я была свидетелем того, как Диана Дмитриенко оставила ребенка Евгению, потребовав взамен квартиру, «бентли» и немалую сумму долларов, – сообщила я озадаченному блюстителю порядка. Все явно пошло не так, как он хотел. – Вот же… – выругался лейтенант. – Хорошо вас подставили, Соколов, – опять хмыкнул Шаткевич. – Но всего-то и надо было что проверить информацию. – Капитан, может, сделаем вид, что нас тут не было? – с надеждой спросил полицейский. – Должен буду. – И что мне с этого? У меня в должниках и так половина вашего райотдела ходит, – ухмыльнулся Артемий, но через минуту стал серьезным. – Давай, оформляй все согласно букве закона. А мы с господином Ульяновым закроем глаза на ваш беспредел. С теми, кто оплатил твои хлопоты, разбирайся сам. – Никто мне не платил! – взвился Соколов, но тут же сдулся как воздушный шарик. – Только обещали… – все же выдавил он из себя. * * *Полицейские ушли от нас только где-то через час. Лейтенант еще раз изучил копии документов и составил какой-то акт. Долго писал, что-то спрашивал у Евгения и Артемия. Брат же не спускал внимательного взгляда с Соколова. – Все готово, капитан, – наконец произнес он, посмотрев на Шаткевича. – Проверять будете? – Буду, Соколов. Еще как буду, – фыркнул Артемий, протянув руку за документом. – Хорошо составлено. Лишнего нет, – вскоре резюмировал он. – Кстати, господин Ульянов, вы будете подавать встречное заявление на гражданку Дмитриенко? – поинтересовался лейтенант уже в дверях. – Мы подумаем над этим вопросом, – ответил за Женю Артемий. – Еще раз простите за вторжение, – сухо проговорил Соколов, посмотрев на нас с Евгением. – Если что, найдите меня в нашем отделе. Помогу, чем смогу, – заверил лейтенант и вышел из квартиры. – Сумасшедший день какой-то… – сквозь зубы пробурчал Ульянов, закрывая дверь. – Не представляю даже, чтобы случилось, если бы ты случайно не оказался у нас, – посмотрел он на Шаткевича. – Спасибо, Артемий. – Всегда пожалуйста, – улыбнулся брат. – Что же, и мне пора домой. Даша уже волнуется. Я ей еще не рассказывал про тебя, Мирослава. Вернее, она знает, что у меня есть сводная сестра. Но без имен. – Познакомишь нас? – с улыбкой спросила я. – Обязательно, – кивнул Артемий. – Да, насчет заявления, я бы советовал все же написать встречное. Нельзя так оставлять такую подставу. Но тут лучше посоветоваться с Юрием Калининым. Он ведет ваше дело, ему виднее, что и как правильно сделать. Сейчас можно все вывернуть так, что вообще ничего не платить матери Миши. Ну, или минимальную сумму, чисто за отказ от материнских прав. Так что, по сути, сегодняшнее шоу было в вашу пользу. Шаткевич ушел, мы же искупали Мишутку, покормили, и к десяти часам ребенок у нас уже спал. Я приняла душ, хотелось смыть с себя все проблемы сегодняшнего дня. Долго стояла под теплым потоком воды, вспоминая довольную улыбку Любы, холодный взгляд отца и его наглую выходку. Шаткевич-старший был уверен в себе. У него даже не возникло мысли, что Евгений не согласится на его то ли требование, то ли предложение. Только что-то мне подсказывает, что в этот раз все получится не так, как хочет Артур Иннокентьевич. Да и какая мать из Любочки? Так… А ведь отец наверняка не знает про Мишу. Как бы он нам не навредил в оформлении усыновления. Я вышла из душа, быстро промокнула тело полотенцем, накинула халат и бросилась искать Ульянова. – Жень, я тут подумала… – залетела я в гостиную, где на диване сидел муж. – Что ты подумала? – хрипло поинтересовался Евгений, окидывая меня жарким взглядом с ног до головы. Черт, я даже не удосужилась нормально одеться. Вот дурочка… – Прости, я только халат накинула, – прошептала я, еще сильнее запахивая халатик. – Мне пришла мысль, что, если Артур Иннокентьевич навредит тебе при оформлении усыновления? Женя нехотя отвел от меня взгляд и тяжело вздохнул. Только сейчас я заметила, что муж держит в руках бокал виски, а на столике стоит открытая бутылка. Видимо, и Евгению непросто дался сегодняшний день. – Я также подумал об этом. Уже созвонился с Калининым, все рассказал ему. Юрий обещал проверить еще и Шаткевича-старшего. Не думаю, что наш генеральный совсем уж без грешков. С его-то характером это просто нереально. Он же идет по головам, – зло выплюнул фразу мужчина. – А еще недавно ты говорил совсем другое, – язвительно отметила я. – Дурак был, – признался Ульянов. – Видел все в ином свете. Верил шефу больше чем себе, – гневно бросил он, молниеносно допил из своего бокала виски и поставил его на стеклянный столик. Я осторожно присела на диван рядом с мужем, взяла его руку в свою. – Все ошибаются, Жень, – тихо сказала я. – Артур Иннокентьевич умеет преподнести все в нужном для него свете. – Я даже и подумать не мог, что он твой отец… – Да. Он бросил нас с мамой, когда мне было всего несколько дней. Не представляю, как мама пережила все это. Если бы не соседка, она бы не справилась сама… – запнулась я на полуфразе, в шоке прикрыв рот рукой. – Ты что, Слав, что случилось? – тревожно спросил Ульянов, обнимая меня за плечи. – Баба Уля… Она же появилась в моей жизни почти сразу после ухода отца, – прошептала я. – Артемий сегодня раскрыл мне ее тайну. Оказывается, это была не просто соседка, а моя бабушка. Мать отца. В детстве она мне заменила и бабушку, и дедушку. Только я и не догадывалась, что Ульяна Ивановна мне родная, – смахивая слезы, произнесла я. – Не плачь, солнце мое, – попытался успокоить меня Женя, прижал к себе и нежно погладил по спине. – Это же замечательно, что ты была знакома со своей бабушкой. И что она оказалась хорошим человеком. Не помню, как я очутилась на коленях мужа, но вскоре меня окружили его ласка и нежность. Меня легко целовали и осторожно поглаживали. Все было довольно пристойно, пока я сама не потянулась к любимому. Сейчас он был необходим мне как воздух. – Слава, – выдохнул Женя и накрыл мои губы таким желанным поцелуем. Я тонула в ярких ощущениях, которые дарил мне любимый. Пила его дыхание, позволяла его рукам путешествовать по моему горевшему от сладостного предвкушения телу. Все было так, как надо. Только он и я. Мой единственный любимый мужчина. Мой муж, ласк которого я так желала. – Ты же понимаешь, что я больше не оставлю тебя, Слава? – тихо спросил Женя, после нашего страстного воссоединения. – Ты моя жена. И я готов кричать об этом на весь мир. – А я еще ничего не решила, дорогой мой муж, – хихикнула я, хитро посматривая на Евгения. – Ну уж нет, любимая, больше ты не отвертишься, – прошептал Ульянов, покрывая легкими поцелуями мое лицо. – Любимая? – с надеждой переспросила я. Евгений оторвался от меня и посмотрел в мои глаза. – Безусловно, родная. Ты все перевернула в моей жизни еще год назад. Или ты думаешь, я просто так решился на такой молниеносный брак? – серьезно покачал он головой. – Я влюбился как мальчишка. И сделал все, чтобы ты принадлежала мне. Только кто-то все же сумел сбежать от меня, – с укором добавил муж. – Прости, но у меня и правда не было выбора. Я должна была быть с мамой в тяжелый момент ее жизни. – Сейчас-то я понимаю это. Но тогда мне было больно. – Но почему ты сам не стал искать меня? – Ты была права, после моего возвращения в Москву Артур Иннокентьевич передал мне папку с документами, которые якобы собрал нанятый им детектив. Я как дурак поверил ему и тем фото. Прости меня, идиота. – Постой, но получается, что отец не знает о нашем браке? – предположила я. – Он бы сегодня не вел себя так самонадеянно, если бы знал правду. – Похоже, что нет, – усмехнулся Ульянов. – Скоро мы преподнесем ему сюрприз, – пообещал он. – Так что не переживай, все будет хорошо. – Люблю тебя, – выдохнула я и опять потянулась к мужу. – И я тебе, родная, – со счастливой улыбкой произнес Женя, вновь закрывая мои губы поцелуем.