Глава 9

Рано утром меня разбудил тихий голос Евгения. – И как с тебя этот памперс снять? – ворчал муж, стоя над проснувшимся сыном. – Как вообще эти штуки снимают и надевают? – Что у вас за проблема, дорогие мои мужчины? – хрипло ото сна спросила я, встала с постели и потянулась. – Слав, – простонал мужчина, не спуская жаркого взгляда с моего нагого тела. – Не отвлекайся, Ульянов, – хихикнула я, накидывая халатик. – Сейчас устроим небольшой ликбез для молодых папочек, – с улыбкой подошла я к Жене, стараясь не реагировать на его явное возбуждение. Хорошего понемногу. Пусть уделит внимание собственному сыну. – Я буду объяснять, а ты действуй, папочка. Расстегиваешь памперс… Жень, не отлынивай. Пора учиться самому элементарному, – Ульянов тяжело вздохнул и начал следовать моим указаниям. – Приподнимаешь ножки и осторожно вынимаешь подгузник… Затем протираешь попку детскими салфетками… Воздушные процедуры пока оставим няне. Так что надевай чистый памперс… Через четверть часа Мишутка, довольный, кушал смесь из бутылочки. На руках у отца ему явно понравилось. – Знаешь, я тут подумал, что даже если Миша не мой сын, то я его усыновлю, – неожиданно признался Евгений и перевел взгляд с сына на меня. – Что скажешь? – Для меня Миша стал родным с первых мгновений. Так что я только поддержу тебя, – сказала я, закончив приготовление завтрака. – Хотя, думаю, Мишулька все же твой сын. Он похож на тебя. – Сегодня Юрий должен отзвониться по поводу Дианы. Надеюсь, у него получится найти что-то на нее. Я согласен заплатить ей некоторую сумму, но точно не все, что она требует. – Деньги лучше на Мишу потратить, так что тут я с тобой согласна. – А там, глядишь, сестренка или братик у Мишутки появятся, – выдал довольный Ульянов. – Как ты смотришь, Миш, на пополнение в нашей семье? – со всей серьезностью спросил он у малыша, а тот согласно агукнул отцу. Вот же мужчины… А ведь и правда, мы сегодня с Женей напрочь забыли о предохранении, так что возможно, я уже беременна. * * *На работу я поехала первой, мне нужно было заехать на один из объектов. В офисе холдинга я появилась только к десяти. Народ странно перешептывался, самые активные сплетницы моего отдела не сразу заметили мое присутствие. – Я точно видела его с детской переноской, – довольно громко произнесла одна из сотрудниц. – Точно вам говорю, у Евгения Петровича есть ребенок. – Это будет ударом для нашей Любочки, – с наигранным сочувствием вторила ей другая. – Что у нас тут за посиделки во время рабочего дня? – строго поинтересовалась я. – Ой, Мирослава Артуровна, тут такое дело… – начала было третья дамочка, но замолчала, возможно, поняв, кому и что говорит. – Работаем, девочки. Работаем, – приказала я, окидывая пристальным взглядом работников своего отдела. – Да они с самого утра только кости господину Ульянову перемывают, – сдал всех Окишев и покачал головой. – Совсем распустились. Строже надо с ними, госпожа начальница, – усмехнулся мужчина, насмешливо глядя на меня. Как же он надоел мне. Надо напомнить Жене, что он обещал уволить Окишева. Только я зашла в свой кабинет и включила компьютер, как увидела уведомление. Меня опять вызывает генеральный. Что на этот раз нужно Артуру Иннокентьевичу? Как оказалось, наш главный босс решил сделать очередную подставу. На десять было назначено совещание, о котором меня никто не оповестил. Н-да… Хорошего мне ждать не следовало. Так и оказалось… Я тихо зашла в конференц-зал и села на свободный стул. Во главе стола с недовольным видом сидел генеральный и, нахмурив брови, слушал выступление главного механика холдинга. – Вижу, вы, Мирослава Артуровна, наконец-то почтили нас своим присутствием, – язвительно произнес Шаткевич, прерывая докладчика на полуслове. – Просто замечательно. Вы явились на работу в десять ноль три. Но для вас, видимо, закон не писан. Это все остальные приходят к восьми, но не вы, – мрачно чеканил слова генеральный. Я же в шоке смотрела на шефа. Он не мог не знать, где именно я была утром, так как сам и отправил меня проверить строительство бизнес-центра. – Молчите, и замечательно. Мне же проще, – фыркнул Шаткевич, продолжая с пренебрежением смотреть на меня. – Уволю к чертям. И все. – Что? – наконец пришла я в себя. – Вы прекрасно знаете, Артур Иннокентьевич, где именно я сегодня была. Вы сами и отправили меня проверить Киот-Вал. – Не придумывайте чушь, – отмахнулся от меня начальник. – Но почему же, – подал голос главный энергетик. – Или вы забыли, что и меня отправили утром спозаранку проверить Киот-Вал. Конечно, не понял, зачем нужна эта проверка, и к тому же так рано. Но раз генеральный приказал, нужно исполнять. – Но я ничего вам не приказывал, Василий Васильевич, – резко выкрикнул Шаткевич. – Могу показать ваше сообщение в мессенджере. Его же продублировали по электронке, – ровным голосом отчитался мужчина. Кто-то составил мне своеобразное алиби? Но кто это мог быть? Что-то мне подсказывает, что доверяет свой телефон Шаткевич далеко не всем. – У меня возник вопрос, почему на данный объект отправили Мирославу Артуровну? – недовольно произнес Ульянов, сверля пристальным взглядом некогда любимого начальника. – Киот-Вал курирую я. – Вот и я говорю, что ей там нечего делать, – поджал губы генеральный. – Хватит придумывать чушь, Мирослава Артуровна. Это не спасет вас от увольнения, – стоял на своем Шаткевич, не обращая внимания на защиту главного энергетика. – Вы систематически опаздываете. Не выполняете моих приказаний. – Я никогда не опаздывала, – не желала соглашаться я. Кажется, нашла коса на камень. Я не сдамся просто так. – Я всегда прихожу к семи сорока пяти. Все ваши распоряжения выполняю. Все зафиксировано, – сказала я с высоко поднятой головой. – А как же отчет, который я вам приказал сделать в пятницу? – опять скривил губы генеральный. – Я его отправила вам еще в пятницу, в четыре сорок, – с победной улыбкой сказала я. – И продублировала его на рабочую почту Евгения Петровича. – Все верно. Я видел сегодня отчет по Артискосу, – вновь поддержал меня Женя. – Хватит. Дело решенное. Иного не будет. Мирослава Артуровна, вы уволены, – все же вынес вердикт этот самодур. В зале поднялся гул голосов. Видимо, не все были согласны с решением Шаткевича. Я же в шоке смотрела на мужчину, который дал мне жизнь. Кажется, меня уже не удивляло его странное поведение. Ну не любит меня отец, что тут скажешь. – Артур Иннокентьевич, вы уверены в своем решении? – мрачно поинтересовался Евгений. – Да, – тут же последовал ответ генерального. Ульянов резко бросил ручку на стол, поднялся на ноги и сказал: – Раз так, то я увольняюсь. Желаете остаться в одиночестве, дорогой наш шеф, оставайтесь. – Евгений, что ты такое говоришь? – с изумлением произнес Шаткевич. – Только самый отъявленный негодяй может так относиться к собственной дочери, – сказал он, не отвечая на вопрос начальника. – Акции продам в ближайшее время. Мне жаль, что я так ошибся в вас, Артур Иннокентьевич. – Нет, – вскочил резко побледневший генеральный. – Ты не можешь так поступить со мной, с холдингом… Я же все хотел оставить тебе, – напомнил он. – В придачу со своей младшей дочерью? – фыркнул Женя. – Извините, но меня это не интересует. Как я уже говорил, я женат. Разводиться не собираюсь, потому что люблю собственную жену. – Ерунда все это. Какая любовь? – с пренебрежением произнес Артур Иннокентьевич. – Я тебе предлагаю пост генерального, но ты за это женишься на моей дочери, – настаивал мужчина, уже не стесняясь собравшихся в конференц-зале. – То есть вы продаете дочь? – холодно уточнил Ульянов. – Ну что ты такое говоришь, Женя. Любочка – моя любимица… – Но все выглядит как продажа твоей любимицы, отец, – фыркнул Артемий, сидевший недалеко от меня. – Замолчи, Тим. Не до тебя сейчас, – отмахнулся от сына генеральный. – Папа, очнись ты, наконец, – не успокаивался Шаткевич-младший. – Сын тебе не нужен, старшую дочь ненавидишь. Ты хоть раз думал о ком-то кроме себя и Любы? – сверлил брат гневным взглядом недовольного генерального. – У меня только одна дочь, – гневно выкрикнул Шаткевич. – Крайне спорное суждение, – не согласился с ним Артемий. – Ты прекрасно знаешь, что бабушка делала тест ДНК. И сейчас вместо того, чтобы чем-то помочь Мирославе, ты топишь собственную дочь. – Хватит! Отправляйтесь по своим рабочим местам, – зло махнул рукой генеральный. – Проваливайте все! – Так мне увольнять Расковскую? – осторожно спросила начальник отдела кадров. – Нет, – раздраженно бросил Артур Иннокентьевич. – Если у нее в защитниках Ульянов, то мне нечем крыть. Пока нечем, – мрачно отметил он, не спуская с меня холодного взгляда. – Евгений, останься, – приказал генеральный, не глядя на Женю. – Не сейчас, шеф, – неожиданно осадил его Ульянов. – Мне нужно проверить, как там мой сын. Простите, вынужден был принести его в офис. Няня до двенадцати занята. – Какой еще сын? – озадаченно произнес Шаткевич. – Несколько дней назад я узнал, что у меня есть сын. Его зовут Миша. Замечательный ребенок, – довольно улыбнулся Ульянов. – Час от часу не легче, – пробурчат себе под нос генеральный. – Просто удивительные сюрпризы… Иди к сыну, Евгений, – наконец приказал шеф. – Мирослава, тогда останься ты. Пора нам поговорить. – Слава, зайди потом ко мне, – прошептал Женя, и я кивнула в ответ. – Слушаю вас, Артур Иннокентьевич, – сказала я, когда все вышли из конференц-зала. – Что тебя связывает с Евгением Ульяновым? – резко поинтересовался Шаткевич. – Разве вы этого не знаете? – с улыбкой спросила я. – Отвечай, когда тебя спрашивают, – гаркнул начальник и ударил ладонью по столу. – Живем мы вместе, – решила позлить я шефа. – Ты сегодня же соберешь вещи и съедешь, – неожиданно приказал Шаткевич. – И зачем я это буду делать? – хмыкнула я. – Иначе я… – не сразу придумал мужчина, что же он сделает со мной, если я откажусь следовать его приказам. – Иначе я сделаю твою жизнь невыносимой. Я устало покачала головой. Как же мне надоели эти бесконечные упреки и шантаж. – Не спорю, наверное, вы можете еще больше испортить мою жизнь, это в ваших силах. Но все же, я хочу спросить, вы не боитесь эффекта бумеранга, Артур Иннокентьевич? Вы столько гадостей сделали родной дочери, думаете, это останется безнаказанным? – Не мели чушь, девчонка. Все будет так, как я хочу. Вот увидишь, перебесится Евгений. Наверняка через пару недель ты ему надоешь, вот тогда-то он и согласится сменить меня на посту генерального. Для такого карьериста, как он – это мечта, а не предложение. Они с Любочкой будут прекрасной парой, – хищно улыбнулся Шаткевич. – Но Женя женат, – попыталась я противостоять напору генерального, но это было сделать непросто. – Ложь это, – поджал губы мужчина. – Или ты намекаешь, что эта пресловутая жена – ты? Ну уж нет. Ты не будешь женой Евгения Ульянова. Это я так сказал, – гневно припечатал словами мой биологический отец. Из кабинета генерального я вылетела как пуля. Я просто боялась, что наговорю отцу много лишнего. Хотя, может быть, и нужно было высказать этому холодному мерзавцу все, что я о нем думаю? Я столько лет копила в себе обиду, не понимала, в чем моя вина, раз родной отец бросил меня еще младенцем. И сейчас, увидев воочию того, кто когда-то дал мне жизнь, я осознала, что моей вины ни в чем нет. Просто Артур Иннокентьевич Шаткевич не способен кого-то любить. Или я неправа? Любочку же он любит? Или и тут лишь холодный расчет? Сложно все… И непонятно… Чисто на автомате я дошла до кабинета Жени и уже в приемной услышала детский крик. – Что случилось? – выпалила я, вбегая в кабинет мужа. – Я не могу справиться один, – пожаловался Ульянов. – Нужно разогреть молоко для Миши, но стоит его положить в переноску, так сразу начинается крик. – Ты памперс менял? – Да, – устало кивнул Евгений и с надеждой спросил. – Поможешь? – Конечно, – уже потянулась я к малышу. – Иди скорее к мамочке, родной, – заворковала я с ребенком. Миша прижался ко мне, еще некоторое время всхлипывал, как будто пытался рассказать, какой неумеха у него отец. – Согласна с тобой, Мишутка, – прошептала я и поцеловала кроху в макушку. – Но ты же у нас большой мальчик, посмотри, папа тебя на работу принес. Давай рассмотрим у него все? – предложила я. – Ульянов, не стой, разогревай нам молочко, – тихо добавила я, не глядя на мужа. Через четверть часа Миша уже с удовольствием кушал, лежа у меня на руках. – Ты зачем ребенка на работу притащил? – поинтересовалась я, видя, что сытый малыш уже задремал. – Анастасии и правда пришлось уехать. Ей нужно было срочно отвезти мать в больницу. Форс-мажор никто не отменял. Да и я так решил рассекретить наличие у меня сына, – с хитрой улыбкой заявил новоявленный папаша. – Не место в офисе малышу, – с укором покачала я головой. – Рассекретить сына он решил… – Слав, но ты пойми, – хотел что-то сказать Женя, но его прервало неожиданное появление генерального. – Артур Иннокентьевич, вы что-то хотели? – отстраненно поинтересовался Ульянов. – Да хотел, – окинул Шаткевич нас недовольным взглядом. – Хотел проверить, правда ли это про ребенка. – Как видите, правда, – спокойно сказал Евгений. – Вижу уже. И Мирослава тут. Прямо мать года для чужого ребенка, – с пренебрежением произнес мужчина. Я опять напомнила себе, что не надо вестись на подначки отца. Не стоит он того. – Совершенно верно, Артур Иннокентьевич, – как можно спокойнее ответила я. – Миша мне как родной. Не у всех же родительские чувства атрофировались, – все же не сдержалась я. Шаткевич нахмурился, одарил меня ледяным взглядом и посмотрел на Евгения. – И как давно он у тебя? – Не так давно. Я не знал о его существовании. Сейчас буду бодаться с его матерью, чтобы окончательно забрать сына себе, – зачем-то разоткровенничался Женя. – Думаю, мальчику будет лучше с матерью. Отдай его ей обратно. Он совсем не вписывается в мои планы. – А в мои отлично вписался, – фыркнул Ульянов. – Послушай, Евгений. Уверен, что наличие у тебя сына не понравится Любе. Она у меня девушка, знающая себе цену, ей чужие дети ни к чему. Так что ты подумай, как избавиться от этого… отпрыска, – не сразу нашел подходящее слово генеральный. – Потом когда-нибудь Любочка, конечно же, родит тебе ребенка. Пока же моя девочка молода для этого. – Артур Иннокентьевич, я же сказал, что женат и не собираюсь разводиться, – начал злиться муж. – Слава не против воспитать моего сына, она воспринимает его как своего. – Давайте не будем городить огород. Хоть что вы говорите, не поверю, что вы женаты, – с презрением поджал губы Шаткевич. – Зачем тебе такая посредственность, как Мирослава? – Артур Иннокентьевич, вы переходите все границы, – гневно выпалил Ульянов, вставая на мою защиту. – Не стоит принижать Славу, как бы вы к ней ни относились. – Ты не знаешь ничего! – взорвался в крике шеф. – Если вы о том, что Мирослава ваша дочь, то я в курсе этого факта. И меня это удивило. Мягко скажем, я разочаровался в вас, Артур Иннокентьевич. Не ожидал, что вы способны бросить собственного ребенка… – Она не моя дочь! – еще раз прокричал Шаткевич. Второй крик все же разбудил Мишутку. Малыш сморщил недовольно носик, и через мгновение раздался детский плач. – Ваша, не ваша, мне совершенно все равно, – пытаясь успокоить малыша, сказала я. – Хотя, насколько я знаю, бабушка делала тест ДНК. Только вам на это наплевать. – Нет. Не верю. Ты родилась рыжей! – продолжал гнуть свою линию мужчина. – И что? Дети, бывает, рождаются беленькими, черненькими, рыженькими. Цвет волос может не раз поменяться к году или к двум, – ответила я, тихонько поглаживая Мишу по спинке. Малыш наконец-то успокоился. – Тоже мне специалист, – гневно выплюнул фразу отец. – У меня была подруга, которая увлекалась генетикой. Она рассказывала много интересных фактов. – Хватит, Евгений. Пора заканчивать балаган, – махнул рукой Шаткевич. – Я даю тебе пару недель, чтобы ты нашел, кому сплавить ребенка… – Не собираюсь это делать, – прервал его Женя. – Да как ты смеешь?! – прорычал генеральный, затем он резко побледнел, пошатнулся и схватился за стул, чтобы не упасть. – С вами все хорошо, Артур Иннокентьевич? – тревожно спросил Евгений. – Да, – так же резко выдал шеф, при этом тяжело дыша. – Может быть, вызвать скорую или вашего личного врача? – настаивал Женя. И мне не нравился сероватый цвет лица отца. Как бы я к нему ни относилась, но плохого ему не желала. – Все хорошо, – отмахнулся от Жени Шаткевич. – Я дал тебе время, Евгений. Помни, ты станешь моим наследником, мужем моей дочери. И чужие дети меня не интересуют. Я вынес вердикт, твое дело исполнить мой приказ. Я не против, если ты оставишь Мирославу в качестве любовницы, но не больше чем на полгода. Поиграйся в любовь, а там и жениться пора. Моя дочь заслуживает верного мужа, – припечатал генеральный и нетвердой походкой направился на выход из кабинета. – Жень, что это с ним? – тихо спросила я, когда отец вышел. – Не знаю. Позвоню-ка я Артемию. Пусть найдет повод, чтобы зайти к родителю, – сказал Ульянов, вытаскивая телефон из заднего кармана джинсов. – И не бери в голову весь этот бред, что нес Шаткевич. Я никогда не оставлю ни тебя, ни Мишу. Я женат, люблю свою жену, и другой мне не надо, – уверенно выдал он, нагнулся и быстро поцеловал меня в губы. Затем с нежностью провел рукой по темным волосикам Миши и только после этого вновь обратил внимание на телефон.