Глава 10

Через полчаса Анастасия заехала за Мишей. Ее сопровождал один из охранников Юрия, видимо, чтобы мы не беспокоились за безопасность сына. Я вернулась к себе в кабинет и с удивлением обнаружила на столе теперь уже розовый конверт. Это что, отец решил сменить цвет конвертов, которые он отправлял типа от шантажиста? Или это не его сюрприз? Я тут же позвонила Калинину и рассказала о неожиданной находке. – Сейчас проверим, кто вам принес очередной подарок, – сказал Юрий и через несколько минут удивил меня еще больше: – Неприятно говорить вам это, Мирослава, но конверт принесла Любовь Шаткевич. – Люба? – в шоке выдохнула я. – Скорее всего, девушка не знает о камерах в вашем кабинете, поэтому не сильно скрывалась от объектива. – Но у меня же аквариум, а не кабинет. Ее же все должны были видеть, – озадаченно произнесла я. – Любовь принесла вам какие-то документы, посмотрите в верхнем ящике стола. Я осторожно выдвинула верхний ящик и увидела папку, которой утром здесь не было. – Тут чистые листы бумаги, – сообщила я Калинину. Как же тяжело мне было поверить в правду. Только Юрий меня еще больше удивил: – Да, кстати, не советую пить воду из бутылки, которую вы открыли утром. Ваша сестра туда что-то добавила. Я сейчас позвоню Артемию, пусть проверит и письмо, и воду. – Как же так? Я считала Любу подругой, – тяжело сказала я. – Мирослава, какая подруга? Любовь серьезно нацелилась на Евгения Ульянова и считает его своим, – озвучил Юрий то, что я и так знала, но старалась не акцентироваться на этом. – Извините, но яблочко от яблони недалеко падает. Глядя на Шаткевича-старшего и его любовь к младшей дочери, думаете, Люба может быть нормальным адекватным человеком? – Но мы с Артемием же другие? Почему же Люба должна быть копией отца? – Вы вообще не в счет, вы выросли отдельно ото всех детей Артура Иннокентьевича. Артемий также рос особняком, им больше занималась бабушка, чем родители. А Любовь… ее с детства нежили и баловали. Любимице все было позволено. Извините, что говорю все это, просто я неплохо знаю семью Шаткевичей. Вернее, давно знаком с Артемием. – Понимаю я, что вы правы. И все же тяжело терять розовые очки, – устало хмыкнула я. – Вы обрели брата, в этом я уверен. А насчет сестры нет. Простите, если делаю больно своими словами. – Вы все верно говорите, Юрий, – глухо сказала я. – Так что мне делать с конвертом? Открывать? – Подождите Артемия. Пусть проверит конверт и, конечно, воду, – посоветовал Калинин. – Спасибо вам. – Всего хорошего, Мирослава. Если что, сразу звоните. Помогу обязательно, – заверил меня мужчина и отключился. Я так и сидела, глядя в никуда, пока не пришел Артемий. – Привет, как ты? – спросил брат. – На букву Х. Не подумай, что хорошо, – съязвила я, глядя в сторону. – Слава, нужно успокоиться. Будь сильнее. Не давай повода торжествовать своим недругам, – убеждал меня Артемий. – Даже если это родная сестра? – шмыгнула носом я. – Мало Любку пороли в детстве. Мало, – выдал брат. – Да ее наверняка вообще не наказывали, – вставила я свои пять копеек. – Это да. Люба у нас была на особице. Любимая дочь. Ей все позволялось. Но давай сменим тему. Скажи, почему ты не закрываешь жалюзи? Я бы не смог работать в таком аквариуме. – Иногда я их закрываю. Только утром они вновь оказываются открытыми, – невесело хмыкаю я. – Закрой, пожалуйста, сейчас. Никого не хочу видеть. Брат подошел к стеклянной стене моего кабинета, нажал пару кнопок. Жалюзи почти закрылись, оставляя небольшой зазор, через который можно было рассмотреть, что я делаю в своем аквариуме. – Черт, механизм сломан? – поинтересовался у меня Шаткевич-младший. – Видимо. Женя его недавно починил, но, похоже, опять кто-то поковырялся в той черной коробочке. Знаешь, Тем, я уже просто ненавижу эту работу. Может, мне и правда стоит уволиться? Всем сразу легче будет, – опять тяжело вздохнула я. – Ты брось это дело, Слав. Не стоит идти на поводу у отца и его прихлебателей, – начал опять убеждать меня Артемий, но осекся: – Хотя я уже не уверен, что терпеть все это лучше. Но Любку я отчитаю, будь уверена. Так, конверт и бутылку воды я забираю. Что было в конверте – сфотографирую и пришлю в мессенджере. – Спасибо, брат. Хорошо, что хоть ты получился адекватным у отца, – невесело хмыкнула я. – И я рад, что ты появилась в моей жизни, Слава, – ответил мне улыбкой Артемий. – Не переживай, ты не одна. Мы не дадим тебя в обиду, – пообещал он и вышел из кабинета. Нужно было брать себя в руки. Нельзя раскисать. Нельзя… Работа помогла мне успокоиться. И даже не так сильно реагировать на фото письма от Любы, присланное мне братом. «Проваливай из жизни Евгения. Ульянов не для тебя. Оставь в покое чужого мужчину. Иначе пожалеешь, что родилась на этот свет!» Н-да… Недалеко ушла дочь от папочки. Хотя нет, Люба все же переплюнула родителя. Не думаю, что в бутылке с водой простой подсластитель. Надеюсь, хоть не яд. Да и где Любе его взять? Около трех часов меня вновь отвлекли от работы. На этот раз повод был просто ошеломительным. – Слава, срочно поднимись в кабинет отца, – резко проговорил Женя. – Что случилось? – тревожно поинтересовался я. – Точно не скажу. Возможно, сердечный приступ. Скорую уже вызвали. Ждем тебя, – сказал Евгений и отключился. Сама не поняла, как получилось так быстро подняться на президентский этаж, словно меня кто-то подгонял. Дверь в приемную генерального была открыта, в кабинете на полу лежал бледный до синевы отец. Что-то дрогнуло у меня в груди. Пусть не любит меня папа, но все-таки он мой родитель. Я не желала ему плохого. – Это все ты виновата! – резко прокричала Любовь, увидев меня в дверях. – Если папа умрет, я обвиню тебя в его смерти! – Люба, немедленно заткнись, – гневно прорычал на сестру Артемий, схватил ее за плечи, не давая возможности сдвинуться с места. – Не стоит перекладывать свою вину на других. Я прекрасно слышал, о чем вы недавно говорили с папой. Девушка тут же изменилась в лице, но сразу же взяла себя в руки. – Но я ничего не сказала такого, – заявила она с гордо поднятым подбородком. – Я слышал каждое твое слово. Каждое, – припечатал мужчина, с презрением смотря на сестру. – Ты превзошла отца в умении делать гадости людям. Ты с гордостью ему рассказала о том, как решила отравить Мирославу. – И что с того? Она заслуживает этого. Она посмела забрать у меня моего мужчину, – зло выплюнула фразу Люба. – Замолчите, сейчас совсем не до ваших семейных склок, – как раз вовремя остановил Шаткевичей Евгений. В кабинет зашли медики и попросили нас выйти в приемную. – Я не оставлю это так, – опять прошипела Любовь, с ненавистью смотря на меня. – Хватит, – резко остановил ее брат. – Евгений прав, сейчас не до того. Женя прижал меня к себе, обнял за талию и нежно погладил по спине. Я уткнулась лбом в его плечо и закрыла глаза. Как бы мне хотелось, чтобы все это было страшным сном. Но… все было реально. И это ложилось тяжелым грузом на мое сердце. Как же так? Неужели Люба решилась так кардинально избавиться от меня? Получается, что в бутылке с водой был яд? Никогда бы не подумала, что моя подруга способна на такое… – Кстати, а что вообще она тут делает? – опять заговорила моя теперь уже бывшая подруга. – Евгений, нежели ваша подстилка нужна сейчас здесь? – Любовь Артуровна, у вас хромает воспитание на обе ноги? – ужалил ее в ответ Ульянов. – Хотя, тут нечему удивляться, – фыркнул он и замолчал, давая понять, что не намерен вступать в полемику со вздорной девицей. Через пару минут дверь в кабинет раскрылась, и в приемную вышел врач скорой. – Мы стабилизировали пациента. Требуется срочная госпитализация. Насколько я знаю, должен прилететь вертолет из «Клиники доктора Калинина». Но больше мы его ждать не можем, так что… – Не стоит нас ждать. Мы уже на месте, – в приемную зашел высокий пожилой мужчина. – Егор Викторович, вы даже сами прилетели? – удивился медик. – Да. Я давно веду Артура Иннокентьевича. Уже пару месяцев настаивал на госпитализации, но Шаткевич все откладывал. Надеюсь, мы не опоздали… – тихо произнес Калинин-старший. – Что тут у нас? – Сердечный приступ. Сейчас состояние стабилизировано. Пациент ненадолго приходил в себя… – отчитался врач скорой. Калинин зашел в кабинет и сам осмотрел Артура Иннокентьевича. Затем скомандовал высоким плечистым мужчинам переложить больного на носилки, которые трансформировались в каталку. Вскоре отца вывезли из кабинета, следом вышли медики. – Мне сейчас некогда уделить вам даже пару минут, – почти на ходу сказал Егор Викторович, – полечу вместе с Артуром. Вас же я попрошу приехать следом за нами в клинику. Женя, обеспечь мне наличие всех родственников, – глянул он на Ульянова. – Все, друзья, мне некогда. Жду вас в клинике. Следом за Калининым вышли и врачи скорой. Приемная и кабинет генерального опустели. Мне стало не по себе. Почему-то создалось впечатление, что Артур Иннокентьевич сюда больше уже не вернется. – Это все ты виновата, – опять начала Любовь. – Неужели ты и правда решила меня отравить? – задала я вопрос, который не давал мне покоя. – Да не умерла бы ты, – зло фыркнула бывшая подруга. – Я же не дура, так подставлять себя. Ну, помучилась бы ты с отравлением, и все… – И все же дура ты, Люба, – мрачно припечатал Артемий. – В воде была убойная доза психотропного вещества. Если бы Слава сделала пару глотков, то, скорее всего, уснула. Это в лучшем случае, но… – протянул мужчина, сверля сестру гневным взглядом, – но если бы она выпила всю бутылку, то сейчас в реанимации находилась бы еще и Мирослава. А ты, дорогая сестричка, в полиции, – обрадовал он Любовь, но той все было нипочем. – Она заслужила все это! – гневно выпалила Любовь. – Это она развела нас с Евгением. – А меня спрашивать не стоит? – ровным голосом поинтересовался Ульянов. – Или вы, Любовь Артуровна, думаете, что мне все равно, на ком жениться? – За те бабки, которые ты получил бы за брак со мной, можно было бы и закрыть глаза на кандидатуру жены, – одарила его холодным взглядом Люба. Видимо, обиделась на мужчину всей ее жизни. – Как же я устал от твоих истерик, Люба, – покачал головой Артемий. – Все нужно делать по-твоему и не иначе. Прямо копия папочки. – И что в этом плохого? – с вызовом проговорила девушка. – Да то, что отец не всегда поступал правильно. И часть его поступков еще аукнется не только ему, но и нам всем. – Давайте собираться в клинику. Егор Викторович просил нас приехать, – напомнил Евгений. – Да, сейчас позвоню маме, – кивнул Тем. – Ты еще не сообщил ей про приступ отца? – Нет. Не до того было. – Адрес клиники я тебе скину, Артемий. Встретимся на парковке, – сказал Ульянов и потянул меня на выход. – Идем, Слав. В коридоре мы наткнулись на секретаря Артура Иннокентьевича. – Евгений Петрович, что нам делать? – испуганно произнесла женщина. – Валентина Игнатьевна, закройте кабинет генерального на ключ и отмените все встречи Артура Иннокентьевича. Позже совет директоров решит, что делать, – сухо приказал Ульянов. – И постарайтесь предотвратить слухи. – Верно, – кивнул Артемий. – Говорите всем, что у генерального сердечный приступ и его отвезли в стационар. Холдинг продолжает работать в том же темпе. – Но, Артемий Артурович, Евгений Петрович, завтра же встреча с Крипковским, – напомнила секретарша. – Черт. Точно, – мрачно сказал Женя. – Постарайтесь перенести ее как можно позже, лучше даже на пару дней. Напишите мне результат. Завтра утром мы с Третьяковым будем думать, как проводить встречу без Артура Иннокентьевича. Да, и сообщите, Олегу Михайловичу, что сделку с Крипковским готовим мы с ним. Я, возможно, еще сегодня появлюсь в холдинге. Точно пока не могу сказать. Мы в клинику, – отрывисто сообщил он, и мы направились к лифтам. – Спасибо, Жень, что взял все в свои руки, – произнес Артемий, когда мы сели в машину. – Я в ваших строительных делах не силен. – Мы со всем справимся, Артем. По крайней мере, постараемся. Выхода у нас нет, – сказал Ульянов, выруливания с парковки. – Только и ты пойми, я не в курсе всех дел холдинга. Это нереальная махина. Но будем выплывать из всей этой… ситуации. – Что скажешь, можем мы доверять отцовским замам? – А этим ты займись, дорогой наш начальник службы безопасности, – хмыкнул Евгений. – Это у тебя хорошо получается. Проверь каждого из верхушки компании. – Думаешь, отец не вернется на свой пост? – как-то отстраненно спросил Шаткевич-младший. – Не знаю, друг. Не знаю, – задумчиво протянул Ульянов. – Меня давно уже удивляет маниакальное желание вашего отца найти себе преемника. Как бы мне это ни нравилось, но подобная шумиха наводит на определенные мысли. – Просто папа хотел, чтобы я была счастлива, – вставила свои пять копеек Любовь. – Да куда же без тебя любимой, – с нотками презрения хмыкнул Артемий. – А что эта с нами поехала? – недовольно поинтересовалась девушка, опять начав сверлить взглядом мой затылок. – Если ты о Мирославе, то она имеет право находиться в клинике, – спокойным ровным тоном произнес Шаткевич-младший. – В качестве кого? Она и твоя любовница? – не успокаивалась Любовь. – Так любовниц никто не приглашал. – Заткнись, Люба! – гаркнул на весь салон Артемий. – Не доводи до греха, а то… заклею рот скотчем, – с трудом подобрал нужные слова он. – Достала уже, несешь один вздор. – И вовсе это не вздор. Вот увидите, папа выгонит ее из палаты, – фыркнула девушка и отвернулась к окну. Мужчины, видимо, решили не вступать с ней в полемику. Себе дороже. Скажешь Любе слово – она в ответ целую речь выдает, которую совершенно не хотелось слушать. Вскоре мы доехали до клиники. Женя подошел на ресепшен, спросил у медсестры, где нам лучше подождать доктора Калинина. Нам мило улыбнулись и проводили в просторную комнату ожидания. Вскоре приехала Полина Андреевна, жена отца. Мы с ней не были знакомы, да и видела я ее раньше только издали. Женщина скользнула взглядом по мне, кивнула Евгению. Но тут же вернулась ко мне. – Мирослава? – удивленно спросила она. – Верно, – сказала я, не зная, как общаться с этой незнакомкой. Что мне от нее ждать? – Вы… ты давно в Москве? – похоже, и она не знала, о чем говорить со мной. – Три месяца как приехала. Хотела увидеть отца, только все оказалось очень непросто. – Артур сложный человек. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь его за все, что он сделал вам с матерью, – тихо произнесла женщина. – Не знаю, Полина Андреевна. Пока я ни в чем не уверена, – также негромко ответила я. – Это нужно в первую очередь тебе, Мирослава. Попробуй найти в себе силы простить отца… пока он жив, – глухо сказала Полина Андреевна, смахивая набежавшие слезы. – Я и сама во многом виновата перед мужем. Нет и не было между нами лада. Тяжело дается нам совместная жизнь. – Мам, ты сядь, – подошел к нам Артемий и бережно обнял мать за плечи. – Может быть, попросить для тебя успокоительного? – Все нормально, Тем. Я справлюсь, – произнесла женщина, тяжело вздохнула и все-таки села рядом с нами. – Я давно говорила Артуру, что пора лечь в клинику, но он все откладывал, не желал слушать ни меня, ни Егора. – Отец болен? – поинтересовался Артемий, вглядываясь в бледное лицо матери. – Да, сын. И серьезно. Думаю, доктор Калинин все объяснит вам. – Мама, что ты опять придумываешь? – возмущенно прервала мать Любовь. – Папа всегда говорил, что здоров. Значит, так оно и есть. – А сейчас он просто решил отдохнуть в реанимации? – мрачно протянул Евгений. – Хотя для вас это, видимо, так и есть. – Я прекрасно знаю, что сейчас у папы плохо с сердцем, – гневно сверкнула глазами моя бывшая подруга. – Но он подлечится, и все будет как и прежде. Папа – сильный человек. Он со всем может справиться. – Кто бы спорил с тобой, Люба, – устало покачала головой жена отца. – Твой… отец сильный, но… и сильные, бывает, болеют, – с трудом подбирала слова она. – Мама, перестань, – воскликнула девушка, но ее речь прервало появление Егора Викторовича Калинина. – Хорошо, что вы все собрались, – кивнул он нам и сел напротив. – Как он, Егор? – тревожно спросила Полина Андреевна. – Состояние уже стабильно. Но сама понимаешь, Поля, насколько все серьезно. Артуру нельзя было нервничать. От слова совсем. Но кто же его переубедит. Сидел в своем холдинге и ни за что не соглашался на госпитализацию. Операцию нужно было делать еще полгода назад. – Но сейчас же не поздно? – с надеждой произнес Артемий. – Надеюсь, что не поздно. Все необходимые анализы мы сделаем. Постараемся медикаментозно поддержать Артура, убрать последствия сердечного приступа. И будем готовить к операции. Но не все так просто… – сделал паузу Калинин. – Если дело в деньгах, то мы все оплатим, – проговорил Шаткевич-младший. – У папы не только больное сердце? – наконец-то дошло и до Любы, что отец серьезно болен. – У Артура лейкоз крови. Как я уже говорил, операция нужна была еще полгода назад… – Так сделайте ее сейчас, – настаивала Любовь, довольно грубо прерывая Егора Викторовича.