Глава 28. Шаг в бездну

Мы едем долго. Не меньше двух часов, учитывая, что Витя гонит Мустанг, явно превышая допустимый на дорогах скоростной режим. Я даже успеваю немного задремать прежде, чем Витя трясет меня за плечо.

— Приехали.

Тру глаза и тянусь на заднее сиденье за рюкзаком с вещами. Мы приехали на аэродром. Темно, людей нет, даже фонари не горят.

— Он точно работает? — спрашиваю, глядя на часы. Час ночи.

— По ночам нет.

— А как нас тогда пустят?

— Я договорился.

Мы подходим к центральной двери, Витя несколько раз сильно стучит кулаком, и через пару минут нам открывает молодой сонный парень.

— Витос, сколько лет, сколько зим! — счастливо улыбается незнакомец.

Витя и он обнимаются, похлопывая друг друга по спине.

— Это Даша, — представляет меня. — Жаждет прыгнуть с парашютом на рассвете. Даш, это Коля. Он администратор аэроклуба.

Коля оказывается довольно приветливым парнем. В темноте и тишине помещения наши оживленные голоса кажутся особенно громкими. Это тот самый аэроклуб, в котором Витя работал инструктором по парашютному спорту. Мне проводят небольшую ознакомительную экскурсию по пустому помещению, а потом ведут в медкабинет. Врача ночью нет, поэтому меряет давление и взвешивает меня Коля.

— А теперь инструктаж, — объявляет администратор аэроклуба.

Мы переходим в другую комнату, где Коля во всех подробностях объясняет, что меня ждет и как я должна себя вести. Оказывается, передумать прыгать я могу только до того момента, когда войду в самолет. Потому что в самолете я ничего не буду решать, так как уже буду пристегнута к инструктору, то есть Вите. А шаг в бездну делает не желающий прыгнуть, а именно инструктор.

Ну, на этом этапе пока все нормально. Я точно не боюсь. А с Витей тем более не боюсь.

Когда шаг из самолета будет сделан, нас ждет минута свободного падения. Это когда парашют еще не раскрыт, тебя швыряет из стороны в сторону, ты толком не видишь ни земли, ни неба, не можешь нормально дышать и только визжишь от ужаса, как свинья на забое.

— Такое состояние будет длиться девять-десять секунд, но тебе покажется вечностью, — серьезно заявляет Коля. — Если будешь сильно паниковать, кричи, не держи в себе. Через десять секунд вы наберете скорость падения, выровняетесь и ты сможешь насладиться свободным падением. Еще через сорок секунд раскроется парашют.

Вообще, весь прыжок займет не более десяти минут, а то и меньше. Но я уже поняла, что в небе одна секунда ощущается, как час.

Далее Коля объясняет, как держать руки в тот или иной момент прыжка, как поджимать ноги при приземлении, как дышать во время свободного падения. Мандраж и азарт не покидают меня. Мне и хочется, и в то же время до ужаса волнительно. Предвкушение чего-то невероятного не покидает меня.

Последний раз такое чувство я испытывала в далеком детстве на Новый год, когда мама сказала, что в полночь меня навестит Дед Мороз. И когда я наконец-то увидела старика с седой бородой и в красном одеянии, я думала, что попала не просто в сказку, а в параллельную реальность. Как будто это все не со мной происходило.

— До рассвета еще час, надо поесть, — говорит Витя, когда Коля заканчивает проводить инструктаж.

— Я не голодна.

— Все равно надо поесть, чтобы не упал сахар в крови, — поясняет Коля. — Ладно, ребят, я спать. Приятного вам аппетита и хороших впечатлений от прыжка.

Витя ведет меня в кафетерий. Он закрыт, еды на витринах нет. Смолов достает из рюкзака несколько сэндвичей и термос с горячим чаем.

— Какой ты предусмотрительный, — хвалю.

— Так я же тут работал, знаю.

Смолов подает мне один бутерброд и разливает чай по кружкам.

— Расскажи, как ты стал инструктором по парашютному спорту и почему бросил, — спрашиваю, откусывая сэндвич.

— Я прыгал с пятнадцати лет, потом служил в армии в ВДВ. Когда вернулся, надо было где-то работать, ну я и устроился сюда. На тот момент у меня на счету было полторы тысячи прыжков, так что взяли. Поработал пару лет и увлекся машинами.

Я аж чуть ли не давлюсь от такого признания.

— Ты прыгал с пятнадцати лет!? — изумляюсь. — А несовершеннолетним можно?

— Можно. Обычно требуется разрешение от родителей, но не везде.

— А зачем ты так рано начал?

— Было интересно один раз прыгнуть, а потом затянуло.

— Господи, — это все, что я могу вымолвить.

Чего еще я не знаю о Смолове?

— А почему бросил эту работу?

— Увлекся машинами. Ну и в гонках денег больше. Здесь все-таки сезонная работа, прыжки только с апреля по октябрь.

— А разве гонки проводят зимой?

— Нет, но у меня же еще автосервис. А если очень хочется устроить заезд, то это всегда можно сделать в теплой стране. Мы несколько раз за зиму выбираемся куда-нибудь, где нет снега и где можно договориться о проведении гонки.

— У тебя очень интересная и необычная жизнь, — честно признаюсь.

— А у тебя нет?

— У меня нет, — вздыхаю и опускаю глаза к струйке пара, что поднимается над кружкой чая.

— Все в твоих руках. Ты в любой момент можешь изменить свою жизнь, как тебе хочется.

Ухмыляюсь про себя. Легко говорить об этом людям, которые всегда были свободны в своих передвижениях. Я даже чтобы выйти к Вите и поехать сюда, должна была тайком крастись из особняка.

Через час мы идем к самолету. Он совсем маленький, не такой, как я привыкла видеть в аэропортах. Витя дает мне защитные очки, сам надевает такие же. За спиной у него уже рюкзак с парашютом.

— Готова? — спрашивает в последний раз.

Я уже знаю, что если ступлю в самолет, то назад дороги не будет. Мы прыгнем, даже если, поднявшись в небо, я передумаю.

— Готова, — уверенно заявляю, а сама чувствую, как начинают трястись поджилки.

Без лишних слов Витя становится у меня за спиной и пристегивает к себе. Щелчок ремней — как доказательство того, что меня ждет нечто необратимое.

Адреналин разгоняется. Бежит по венам быстрее, чем кровь. Стучит в ушах так, что заглушает двигатель самолета.

Мы поднимаемся на борт.

— Еще не поздно передумать, — шелестит над ухом голос Вити. Смолов, словно змей-искуситель.

Быстро мотаю головой, давай понять, что нет.

— Готовы! — громко кричит Витя пилоту.

Я пребываю в таком азартном фееричном состоянии, что даже не чувствую, как взлетает борт. Лишь минут через пять замечаю в маленьком иллюминаторе полоску рассвета над землей. Дышу через рот, потому что через нос воздуха совсем мало. Уши заложило, поэтому голос Вити слышится, как через вату:

— Ты слишком сильно трясешься.

Он обнимает меня. Обеими руками прижимает к себе крепче, чем ремни. Закрываю глаза, кладу голову ему на плечо. Стараюсь сконцентрироваться на нашей физической близости. С Витей всегда тепло и уютно, сейчас не должно быть исключением.

Он ведет носом по моей щеке, виску, волосам. Успокаивающе целует.

— Не бойся, я рядом.

Киваю.

Его губы снова касаются моей щеки. А потом еще и еще. Каждый поцелуй электрическим разрядом простреливает. Наверное, Смолов хочет меня успокоить, но поцелуи только еще больше волнуют меня. Сердце ходуном заходится.

Сжав меня руками еще сильнее, Витя делает шаг. Не открывая глаз, я за ним.

«Сейчас будет прыжок», пронзает мысль.

Новый выброс адреналина. С каждым шагом его все больше и больше. Шум, грюк — открылась дверь. Поток воздуха ударил в лицо, и вот теперь я распахиваю веки. Смотрю за борт, в темную бездну, и внутри все обмирает.

Господи, Боже мой…

— Пора, — слышу громкую команду Смолова.

Выгибаюсь, как показывал на инструктаже Коля, и со всей силы зажмуриваю глаза. В момент, когда Витя делает шаг в пропасть, я отдаю ему самое ценное, что у меня есть, — всю себя.