Глава 57. Агония

Целую ее с какой-то дикой потребностью, а насытиться не могу. Словно этот поцелуй пропитан горечью, которая мешает насладиться сладостью.

Я чувствую ее руки, сомкнутые вокруг моей шеи. Жар ее дыхания, кода мы прерываемся на долю секунды, лишь для того, чтобы сделать глоток воздуха, перед новым сплетением наших языков. Тепло ее тела, кода она жмется ко мне, будто я самое необходимое для нее на этом свете.

И сквозь это все, в моей голове вспыхивают картинки, как точно так же она наслаждалась в объятиях рыжего урода. Обнимала его своими тонкими руками, сплеталась языками с ним в страстном поцелуе, прижималась к нему, дрожа от страсти. Стонала от удовольствия под ним, кода он таранил ее хрупкое тело...

Сука! Не могу! Не могу игнорировать это!

А еще... А еще я хочу, чтобы ей было так же больно, как и мне.

Хочу, чтобы ее вывернуло наизнанку от омерзения.

Унизить. Растоптать.

Отрезать для себя все пути к ней. Чтобы у меня даже шанса не было для прощения, если я когда-нибудь поддамся слабости и неконтролируемой зависимости от нее.

Размыкаю губы и отстраняюсь.

- Ооо, я смотрю, ты набралась опыта. Мне нравится. Отсосешь?

Вижу, как в ее глазах медленно рассеивается поволока страсти и во взгляде появляется недоумение.

- Что?

А я, подстегиваемый внутренней агонией, продолжаю гнуть свое.

- Минет, спрашиваю, сделаешь? Ты же теперь опытная. Уж помоги больному.

Твою мать! Я ощущаю дикое удовольствие, что причинил ей боль. Да, пусть эта боль будет хоть отдаленно похожа на мою, от которой трещат кости и лопаются тромбоциты, которые могли бы остановить кровотечение моего сердца. Может тогда мы сможем понять друг друга. И одновременно меня корежит от волны боли, что сейчас плещется в ее глазах. Мне хочется злорадствовать над ее унижением и тут же прижать ее к себе и защитить от самого себя.

Ударь меня. Ну же. Давай....

Звон пощечины, хоть и ожидаем, но все же слишком громко разрывает тишину. Будто не пространство комнаты разрывает этим звуком, а что-то невидимое между нами. Что-то слишком тонкое, чтобы выдержать этот трескучий звон. И я кожей чувствую, как оно, это что-то, рвется и растворяется в пространстве. И меня накрывает такая пустота, такая жуткая безысходность. Она давит на плечи непомерным грузом. Я смотрю в глаза Несс, наполненные влагой, и даже пошевелиться не могу под этой тяжестью.

Злость, боль, отчаянье, сожаление, раскаянье... Весь калейдоскоп этих чувств я испытываю сейчас, но не одно из них я не позволю себе проявить.

Замер я. Замерла она. Замерло время. Замерло пространство вокруг нас.

А потом она ушла.

Молча.

Тихо, без лишнего шума, прикрыв за собой дверь.

И в этой оглушающей тишине я остался один.

После того вечера, когда она ушла, я просто перестал что-то чувствовать. Во мне функционировали базовые потребности - есть, спать, дышать. Я погрузился с головой в дела кофейни. Когда Костян упомянул имя Несс, я просто распорядился ее не увольнять, пока она сама не напишет заявление об уходе. Несколько раз ужинал дома с родителями. На один из ужинов они пригласили Светку, на которой я должен буду жениться. Что ж, она особо не изменилась, не считая прически. Мы с ней знакомы еще со школы, но редко встречались, в основном на каких-то официальных семейных вечерах, куда нас тащили родители, а потом несколько лет вообще не виделись, потому что она уехала учиться за границу. Когда Света вернулась, родители решили, что наш союз отлично скрепит их бизнес. Встретившись сейчас, мне показалось, что замуж за меня она тоже не рвется. Но кого это волнует, когда надо укреплять бизнес?

Ден был со мной почти каждый вечер. Ему все казалось, что я не в себе и меня не надо оставлять одного. Несколько раз он пытался вывести меня на разговор, но безуспешно. Пока он, одним из вечеров, когда мы смотрели очередной бестолковый боевик, просто не сообщил мне новость.

- Ого! А Несс в больнице!