Глава 58. У мамы в деревне

Монотонный писк аппарата и кислородная маска меня совершенно не раздражают, а вот белый цвет, который окружает, уже начинает надоедать. Хотя с того момента, когда я очнулась, прошло уже несколько часов.

Так тяжело просыпаться мне еще не приходилось. Придя в себя, я сразу попыталась сфокусировать взгляд, бороться с необъяснимой слабостью и одновременно понять, где я нахожусь. Но тут же рядом оказались врачи и успокоили меня. Не отвлекаясь от показаний приборов и моего поверхностного обследования, они объяснили, что я в реанимации после пожара. Ожогов у меня практически нет, только на ногах, но дышать самостоятельно я пока не могу, поэтому кислородную маску пока снимать нельзя. Сказали, что мне не о чем беспокоиться, и что скоро я пойду на поправку. Я хотела спросить, как моя мама, но меня сразу стала накрывать паника, ведь попытавшись заговорить, я почувствовав сильное першение, сухость в горле, а потом начался сильный кашель. Но и тут врачи меня успокоили, сказали, что разговоры мне пока не рекомендуются, слизистой нужно время на восстановление, главное сейчас начать дышать самостоятельно и не напрягать связки.

И вот я лежу на стерильной больничной кровати уже несколько часов, иногда не в силах сопротивляться одолевающей слабости и проваливаясь в поверхностный сон. А в моменты бодрствования пытаюсь расположить события последних двух недель в хронологическом порядке. От воспоминаний которых я упорно отказывалась на протяжении все того же времени. Что ж, сейчас мне больше нечем заняться.

В тот вечер я не помню, как добралась домой. Во мне все будто онемело, покрылось таким слоем льда, что я ничего не чувствовала. Полная анестезия. Плакала ли я? Не помню. Единственное, что я хотела чувствовать, так это злость, обиду, ярость, от слов Ника, но даже это не могла ощутить. А все потому, что я элементарно не могла их вспомнить полной фразой. Казалось бы, прошло не больше часа, а я никак не могу повторить ни одну унизительную фразу. Даже мысленно.

Наверно, это такая психологическая защита. Мозг блокирует нежелательные воспоминания, поэтому в голове крутятся только обрывки фраз. Опытная...Уж помоги больному... Отсосешь?.. Мне нравится...Минет сделаешь?

Я помню, как зашла в квартиру. Помню, что на кухне сидела мама с папой. Кажется, они ужинали. На их лицах появилось беспокойство, когда они увидели меня.

Я тогда сказала, что все в порядке и села с ними ужинать. И в тот момент меня не злило мамино присутствие, не раздражало, что папа опять пустил ее в дом.

Мне было все равно.

Конечно, они заметили мое состояние. Я видела это по их растерянным взглядам, которыми они обменивались, по тому, с каким беспокойством они смотрели на меня. И я хотела бы их успокоить...

Но мне было все равно.

Поужинав с ними, я ушла к себе и заснула до утра. А утром мама, не прилагая никаких особых усилий, уговорила меня поехать вместе с ней в деревню. И я согласилась. Потому что утром апатия так и не отпустила меня. И кажется, что папа был доволен моим решением, хоть беспокойство обо мне никуда не делось.

Я плохо помню дорогу, и по приезду туда, меня не волновали ни местность, ни обстановка в доме. Нет, конечно, овощем я не была. Что-то отвечала, если мама о чем-то спрашивала, но и интереса ни к чему не проявляла. Тем вечером в первый вечер в ее доме я заснула на диване перед включенным телевизором, а утром проснулась уже более менее похожей на саму себя.

Осмотрелась в мамином домике и отметила, что все достаточно чисто, несмотря на довольно старенькую мебель и давно не модные шторы. А я ведь раньше воображала ее дом погрязшем в мусоре и грязи, в окружении тараканов и соответствующего запаха. То, что она алкоголичка, я знала давно, поэтому обстановку для нее представляла соответствующей.

Дом маленький, всего с двумя комнатами, небольшой кухней и узким коридором, в конце которого располагался санузел. Вот туда я и направилась первым делом. А после зашла на кухню, где закипал чайник, а на столе уже стояла тарелка с горячими золотистыми блинчикам. Я даже удивилась, что она умеет готовить, но на этот комментарий мама ничего не ответила.

- Итак, что я тут буду делать? - усевшись за стол, спросила я.

- Что хочешь, - мама пожала плечами, поставила передо мной дымящуюся кружку с чаем и села напротив.

- Если честно, то я не понимаю, зачем я вообще сюда приехала.

- Что ни делается - все к лучшему. Значит для чего-то это надо. Может, мы сможем наладить общение, - в ее голосе явно слышалась неуверенность с примесью надежды.

- А кому оно надо, это общение? - ехидно хмыкнула я.

- Мне надо.

- Нет, - я покачала головой, прямо глядя ей в глаза. - Не думаю, что это так. Мы прекрасно жили друг без друга, не вижу смысла что-то менять.

- Дочка, - на этом слове я выставляю перед ней ладонь в предупреждающем жесте и она осекается. - Инесса. Я потеряла много лет, прошлое уже не исправить, но мы можем изменить будущее. Я понимаю, что не имею право, но хочу стать близким для тебя человеком.

- Я не хочу.

- Я прошу. Пожалуйста. Ведь ты же уже здесь. Что ты теряешь? Я понимаю, что обстановка у меня простая, но есть свободная комната. Останься. На любое время, которое сочтешь возможным.

- Или пока ты не напьешься?

Видно, что мой вопрос ее задел. Она опустила глаза на свои руки, которыми слишком крепко обхватила чашку с чаем. Именно по напряженным пальцам видно степень ее волнения. Не поднимая глаз, она продолжила.

-Ты имеешь полное право презирать меня за это. Но я уже почти год не пью.

- Да ладно? Так долго? - с издевкой спрашиваю я.

- Да. Вот у тебя и возможность есть самой это проверить. Ты же можешь уехать в любой момент. Но если останешься, то никогда не пожалеешь, что дала нам возможность все исправить. Даже если ничего не получится, ты всегда будешь знать, что попыталась.

- Да я...

- Я прошу тебя, подумай хотя бы до вечера, - она протягивает свою руку через стол, чтобы взять мою, но я резко убираю свою и вскакиваю со стула.

- И как ты себе все представляешь, а? Мы будем устраивать чаепития, вечерние посиделки и разговоры по душам? Думаешь, это так просто?!

- Нет, не просто. Я даже навязываться не стану. Мне кажется, что для начала нам надо просто научиться комфортно молчать в тишине и находиться рядом друг с другом. Ты можешь ничего не делать, можешь даже не находиться дома, единственное условие - ночевать здесь. Ходи, гуляй, знакомься с соседями. У нас тут озеро есть и небольшое поле для футбола. В центре магазины, пара кафе. А хочешь, валяйся целыми днями дома. Я не буду тебя трогать, пока ты сама не захочешь.

- Я...

- Подумай до вечера, - с мольбой в глазах попросила она. - Тем более, мне кажется, ты не очень хочешь сейчас возвращаться в город. Я не слепая и вижу, что что-то у тебя произошло. Здесь ты можешь быть, сколько потребуется.

И я осталась. Осталась на две недели.