Глава 59. Почему ты меня бросила

Первые несколько дней я проводила во дворе, за домом. Нашла в шкафу несколько книг (даже любопытно, откуда они у нее), расстилала под высокой грушей покрывало и читала до самого вечера. Как и обещала, она меня не трогала, не лезла ко мне с разговорами.

Нет, конечно мы разговаривали. Но это были разговоры по необходимости. Все же мы жили в одном доме и осталась я здесь по своей воле.

Сейчас мне даже стыдно за свое поведение в те дни. Я вела себя нагло, вызывающе. Абсолютно ничего не делала по дому. Даже посуду за собой не мыла, не то чтобы что-то приготовить. Принимала все, как должное. Мол, радуйся, что вообще осталась. Я все ждала, что она начнет возмущаться, показывать недовольство, просить помочь ей. Или поймет, что все напрасно и снова начнет пить. Но так и не дождалась, и мне стало стыдно. Постепенно я тоже стала участвовать в домашних делах. Ходила в магазин, подметала двор, могла помыть пол, приготовить еду или даже полить небольшой огород. Как-то незаметно стала задерживаться с мамой перед телевизором и не заметила, как перестала чувствовать напряжение в ее присутствии. Между нами стали проскальзывать шутки и разговоры ни о чем.

Мне нравились вечерние прогулки по деревне. А еще я познакомилась с некоторыми соседями и даже сдружилась со сверстниками. Толик и Настя младше меня на два года и приехали на каникулы к деду, они двоюродные брат и сестра. Иногда я с ними ходила на озеро или мы просто гуляли.

О Никите я забыть так и не могла. Стоило мне остаться одной со своими мыслями и воспоминания о нем появлялись без предупреждения. И я все реже вспоминала наш последний вечер, но чаще наслаждалась воспоминаниями нашего общения, переписок. Вспоминала, как он приехал ночью к моему дому или как мы познакомились. Файер-шоу. Спор в кафе. Каждый его вечер в нашей кофейне. Его настойчивость. Упрямство и самоуверенность. Его кофейные глаза. Его настойчивые губы. Крепкие руки... На этих воспоминаниях я не останавливалась и представляла, что я не остановила его тогда, в прихожей. После таких фантазий я еще долго не могла уснуть, испытывая физическое возбуждение, от которого натурально болело все тело. Но я отчетливо понимала, что он не простит мне Диму, а я не стану доказывать, что у меня с ним так ничего и не было. Не после тех слов. Ничего, перестрадаю, переживу. Первая влюбленность мало у кого заканчивается любовью на всю жизнь. Только вот мне кажется, что мое сердце кровоточит гораздо сильнее, чем положено при простой влюбленности...

Иногда я представляла, что он тоже страдает и не может меня забыть. Мне так хотелось, чтобы он понял, что ошибся и...

И что дальше? Приехал ко мне? Позвонил? Молил о прощении? Нет, такого точно никогда не будет. Ник упорно добивался меня, но он гордый и сразу обозначил, что секс с Димой мне не простит. У меня в груди всегда печет от осознания, что я слишком долго разбиралась в себе и не распознала раньше, что люблю только его.

Очень часто я едва сдерживалась послать к чертям свою гордость и написать ему или позвонить. Но уверенный голос гордости останавливал меня, стоило только разблокировать телефон. В такие моменты я старалась занять себя чем-то, чтобы отвлечься.

Одним из вечеров мы с мамой смотрели фильм и я осмелилась задать ей давно мучивший меня вопрос.

- Скажи, а почему ты меня... нас бросила?

Она вдруг застывает и только эта неподвижность служит подтверждением того, что она услышала мой вопрос. Через несколько секунд она и вовсе отворачивает голову в сторону и виновато склоняет ее.

- Тебе достаточно будет услышать, что у меня нет оправданий или ты хочешь узнать мою историю? - почти шепотом спрашивает она.

- Расскажи.

Она вздыхает, будто собирается с силами и кладет руки на колени. Вижу ее напряженную позу и дрожь рук, но не тороплю.

- Ты знаешь, что я всегда жила в этой деревне. Он был старше меня на два года, жил на соседней улице. Мне кажется, я любила его всегда. Мы с Колей проводили много времени вместе, гуляли, делали уроки вместе. Это была самая настоящая школьная любовь, после которой люди женятся. Мы думали, что у нас будет так же. После школы он ушел в армию, а я ждала его. Даже ездила к нему на присягу, - она грустно улыбнулась своим воспоминаниям. - А в этот период к соседке приехал внук, твой папа, и стал активно ухаживать за мной. Я, конечно, его не воспринимала и много раз говорила ему, что все бесполезно. Но он все равно не давал мне прохода. Твой папа не жил здесь, но часто приезжал. Но я оставалась равнодушной к нему и ждала возвращения Коли. И он вернулся. Отслужив два года он приехал. Только не один, а с женой.

Мама замолчала и ушла на кухню. Я слышала, как она берет стакан и наливает воду в него. Через минуту она возвращается, садится на прежнее место и продолжает

- Я хотела умереть. Сколько ночей я рыдала, не сосчитать. За объяснениями я не ходила. Не стала унижаться. Тогда я его возненавидела. За предательство, за боль, которая меня разрывала. И я, на зло ему, стала принимать ухаживания твоего папы. А когда он сделал мне предложение, я согласилась. Мне казалось, что когда мы уедем в город и я не буду видеть Колю и его жену, то смогу забыть его и полюблю твоего папу. Но все было не так. Со временем ненависть и злость к Коле притуплялись, а вместо ожидаемой любви к Мише, я стала испытывать тягостное чувство долга. Мне казалось, что я должна быть хозяйственной, ласковой, внимательной, угождать ему. Хоть он никогда этого не требовал. А через год я забеременела и у меня появился смысл существования, - мама прикрывает глаза и на губах появляется едва заметная улыбка. - Как вспомню, сколько имен я для тебя перебрала. Мне казалось, что ни одно не сможет отразить твою красоту. Все было не то. А потом, на один из вариантов, папа пошутил: «Ну ты еще Инесса ее назови». А я произнесла это имя и поняла, что ты Инесса.

Мое имя еще никто не произносил с таким благоговением и трепетом. Я невольно задержала дыхание от маминой волшебной интонации.

- Двадцать седьмого июня мы с тобой встретились. Ты действительно была необыкновенной. Но вся сказка, которую я сама себе придумала разбилась об бессонные ночи, твой постоянный плач, больной животик. Я стала раздражительной, уставшей. Папа помогал мне, как мог, но это было еще хуже. Я злилась на него за то, что он такой. Слишком хороший, слишком понимающий, слишком терпеливый. Ты уже взрослая, поэтому можешь представить, что такое ложиться спать с нелюбимым мужчиной, уговаривать себя, что надо потерпеть и скоро станет лучше. Но лучше не становилось. Я стала ненавидеть себя, стала замечать, что покрикиваю на тебя, не тороплюсь к тебе, когда ты опять начинаешь плакать. Я понимала, что хорошая мать так никогда не делает. И вот однажды во мне что-то надломилось и я ушла. Уехала совсем в незнакомый город. Я очень быстро поняла, что я натворила, но возвращаться было стыдно. Я потом как-нибудь расскажу тебе о том, как я справлялась первые годы, пока не превратилась в алкоголичку. Если захочешь, конечно. Мой уход был самой страшной ошибкой в моей жизни. Слабость и бессилие оказались сильнее меня. Теперь ты знаешь, что веской причины в моем уходе нет. Просто я тварь, которая бросила своего ребенка. Кукушка. И поверь, каждое 27 июня я особенно остро это ощущала.

- Но ты даже ни разу не позвонила в этот день, - удивленно шепчу я.

- Мне было стыдно звонить, после того, как я сама бросила тебя. И страшно. Я боялась услышать ненависть в твоем голосе или то, что ты просто не ждешь меня, не захочешь разговаривать.

- А я всегда думала, что ты даже не помнишь о моем дне рождения.

- Это невозможно. Мать никогда не забудет этот день.

На какое-то время мы замолчали, думая каждая о своем. Я пыталась осмыслить с другой стороны, все то, что сейчас узнала. Во мне смешалось столько эмоций: растерянность, жалость, сожаление, тоска. Все не перечислить, так сразу это все не уложить по полочкам.

- Мам.

Она вздронула, ведь я ни разу к ней так не обращалась за последние годы, и она впервые за этот вечер посмотрела в мои глаза.

- А ты так и не знаешь, почему твой Коля женился на другой?