Глава 24

Денис

Какого хрена? Что это сейчас было? Я остановился посреди коридора, посмотрел на свои руки. Волосы на них стояли дыбом. Девчонка так накинулась на меня, будто я псих какой, будто реально пошел бы сына убивать. Но когда накинулась, у меня сердце пропустило удар, я словно пальцы в розетку засунул, настолько тряхануло. И потом она сама же испугалась, застыдилась, щеки стали пунцовыми. В тот момент возникло сумасшедшее желание схватить ее и прижать к себе, прижаться к ней. Тогда мотнул головой, проморгался. А куда я вообще шёл? Точно, к Андрею! Если бы не Алиса, открутил бы засранцу уши.

Сын сидел на кровати в наушниках, с телефоном. Как увидел меня, тут же всё снял, отложил, что характерно, побледнел.

— Давай, — опустился на его стул, который подозрительно скрипнул подо мной, — рассказывай.

И мы застыли, глядя друг на друга. Андрей сдался первый.

— Я только один раз попробовал! — а глаза тотчас покраснели, носом зашмыгал. — Клянусь, больше не буду! Мне вообще не понравилось.

Вот это да! Сам всё вывалил, зато мне теперь не надо голову ломать, как вывести поросёнка на чистую воду.

— Прости, что ты попробовал? — изобразил искреннее недоумение.

На что Андрей оторопел, захлопал непонимающими глазами.

— А тебе разве не рассказала… — пробормотал с трудом.

— Кто и что мне должен был рассказать? Я пришел узнать, как ты уроки с Алисой сделал. Но, смотрю, у тебя есть новости куда интереснее.

Мой ребенок вдруг весь сник, засопел, взгляд опустил:

— Верхов меня сигаретой угостил, — прошептал. — А сегодня принес целую пачку, я её у него купил.

— Вот, значит, как, — подался вперед, отчего кресло заскрипело громче. — И кто же мне должен был об этом рассказать?

— Никто.

— Где пачка?

— Нигде.

— Андрей, ты меня знаешь, я не люблю повторять дважды. Даю последний шанс или сейчас твой телефон вместе с планшетом полетят в окно.

— Эта, как её… новая нянька нашла пачку и забрала.

— Во-первых, не «эта, как её», а Алиса. И она не твоя нянька, она просто решила помочь тебе с уроками. Что до сигарет, давай-ка здесь и сейчас, — подавил-таки в себе желание устроить ему хорошую трепку, — договоримся. Больше ты не берешь в рот эту дрянь. Никогда.

— Говорю же, мне даже не понравилось.

— Даже если бы понравилось. Курево — это отрава, к которой человек привыкает, а потом не может бросить. Тебе показать, что потом происходит с легкими?

— Я уже видел. Нам в школе показывали фильм.

— А ты решил, что фильм ерунда и на самом деле курить круто?

— Ничего я не решал, просто захотелось попробовать. Я даю слово, что больше не буду.

Ну, хотя бы честно.

— Хорошо, поверю.

В ответ он поднял голову, посмотрел на меня резко просветлевшим взглядом. Видимо, в чем-то Алиса права, я порой перебарщиваю.

— Теперь расскажи, как уроки сделал. Алиса тебе понятно объясняла?

— Да, хорошо объясняла. Но она зануда. Заставила два раза русский переписывать. Почерк ей, видите ли, — скорчил гримасу, — не понравился.

— И правильно. Твой почерк давно никому не нравится, особенно учителям. Признайся, она же лучше донны Пер… — вот блин, — Беллы Эдуардовны?

— Лучше. Но зануда! — снова за своё.

— Ладно, иди обедать.

— А ты пойдешь?

— Нет, мне работать надо. Но ужинать будем вместе.

По пути в кабинет снова столкнулся с ней. Алиса искала Димку. И я поспешил ответить на ее немой вопрос:

— Посмотри в малой гостиной, он, скорее всего, там, — указал на дверь.

Алиса кивнула, притом обдала таким взглядом, что у меня во рту пересохло. Может, я чего-то не догоняю? И опять вернулось то скверное чувство, тот страх, что я мог приютить дома волка в овечьей шкуре. Да, ведет она себя более чем разумно, вежливо, спокойно. Поистерила немного в самом начале, но если брать во внимание всё с ней случившееся, истерила она не без причины.

— Я бы хотел узнать о тебе больше информации, — едва не коснулся её, когда проходил мимо. — Иначе не смогу помочь.

— Я расскажу всё, что захочешь, — застыла в паре сантиметром от меня, но в глаза предпочла не смотреть. Зато я смотрел на нее сверху вниз, видел, как пульсирует вена на шее, как грудь вздымается при каждом вдохе. И досмотрелся до того, что словил самый натуральный стояк.

— В таком случае приходи в кабинет после обеда.

В кабинет не зашел, а скорее ворвался, где скорее заперся и рухнул на диван. Это бред какой-то, сущий бред! Ей восемнадцать, твою мать! Восемнадцать! Вот он — главный и единственный аргумент, чтобы даже мыслей грязных не было, не то, что стояков. У нас разница в двадцать лет. Она мне в дочери годится. И с какой вообще стати я об этом думаю? Во-первых, я ее не знаю, во-вторых, у бедолаги и так психологическая травма из-за ублюдка отчима, в-третьих, что может связывать взрослого мужика и молоденькую девчонку, которая только-только школу окончила? Какие общие интересы? В общем, хватит херней страдать, надо думать, как с ней быть дальше.

— Алло, — набрал своего юриста. — Ты ознакомился с информацией? Да, сегодня я постараюсь узнать больше. Но ты тоже не расслабляйся, задействуй знакомых в органах. Я понимаю, что на руках ничего.

Н-да… на руках у меня действительно ничего. Если попробовать восстановить паспорт, то Алисе придется засветиться. Однако, не зная, что собой представляет этот хрен Венес, лучше не рисковать. Сейчас, если у тебя есть связи, у тебя есть и власть. У него связи такие, о каких мне и мечтать не приходилось. Вдруг в дверь раздался стук, и я машинально посмотрел на часы. Ого, уже сорок минут прошло. Это наверняка она.