Глава 25

Но каково было удивление, когда на пороге обнаружил Риту с подносом.

— Я не просил, — но все же пустил ее. Горничная провиляла бедрами до стола, опустила на него поднос.

И я невольно начал сравнивать. Ведь Алиса так себя не ведет, она не крутит передо мной задницей, не строит глазки, не пытается флиртовать, не находится здесь столько времени, сколько эта вертихвостка Рита. Но! Алиса не боится касаться меня, уже второй раз я ощущаю ее руки на себе. И эти прикосновения словно жалят.

— Моя гостья была за столом? — посмотрел на Риту привычно строго.

— Да, была. Ей всё понравилось.

— И где она сейчас?

— У себя, полагаю.

У себя, значит. А почему не пришла ко мне? Я же просил.

Пока запихивал в себя еду, продолжал думать о ней. Может, из-за недостатка информации меня так корежит? Я всегда должен знать, что делаю, всегда должен быть в курсе происходящего. А тут не знаю нихрена. После обеда, вкуса которого даже не понял, отправился на поиски Алисы. Нашел ее в той самой малой гостиной. Она играла с Димкой и Андреем в карты, в «Туалет». Каждый поочередно вытягивал по карте из разбросанной колоды, на которой шалашиком стояли другие две карты. И надо же, мой старший сын впервые заинтересовался миром живых людей, а не виртуальных персонажей. Девушка осторожно вытянула свою карту, после чего обернулась:

— Рита сказала, ты еще не обедал, вот я и… не пошла.

В этот момент Димка задел «туалет» и тот развалился:

— Ну, во-о-о-от. Давай еще? — уставился на нее с искренним восторгом в глазах.

— Поиграй с братом, — вступил уже я. — Мне с Алисой поговорить надо, чуть позже она к вам вернется.

— Ты слышал? — мелкий сложил руки на груди. — Папа велел со мной играть!

— Нужен ты мне больно, — пробурчал тот, но шалаш из карт построил.

А мы тем временем пошли в кабинет, где Алиса сразу заняла свое кресло, выпрямилась, будто на экзамене.

— Если хочешь, можешь на диван сесть. Необязательно здесь…

И она с радостью переместилась на диван, причем залезла на него с ногами. А мне в который раз за день пришлось созерцать это создание, обескураживающее своей непосредственностью. У Алисы чертовски красивые ноги, ей бы в балеринах ходить. Вся хрупкая, изящная, худовата правда, но это возрастное.

— Спрашивай, — поставила подбородок на коленку.

— Расскажи о себе, кто твои родители. Мать, отец.

— Отца плохо помню. В основном со слов мамы. Он бросил нас, когда мне было пять лет, мы на тот момент жили на съемной квартире, соответственно, деньги быстро закончились, и мама перебралась к бабушке. Ей надо было работать, ну а бабушка смотрела за мной, а когда мне исполнилось десять, не стало бабушки. Инфаркт.

— Знаешь, где твой отец?

— Нет.

— А от чего умерла мама?

Вдруг Алиса закусила губу, взгляд неожиданно потух, и она еле заметно покачала головой.

— Я… я не могу сказать…

— Почему?

— Давай, я лучше уйду? — не успел и глазом моргнуть, как она подскочила. — Пусть без документов, без денег, — засуетилась. — Друг приютит, а там уж… что будет, то будет.

Я поднялся следом. И рад бы не трогать её, но девчонка уже собралась сбежать, в итоге взял за руку.