Глава 20

Мирослав

В небольшой прихожей меня обволакивает запахом тепла и уюта, иначе я не могу его определить. Это смесь из парфюма любимой женщины, оставшегося на верхней одежде, висящей на открытой вешалке, аромат все того же крепкого кофе, который она пьет по утрам, чтобы проснуться, запах ее светлых волос и нежной кожи, бумажных обоев и новой обувной полки.

Вика снимает обувь. Ее ступни в белых носках кажутся крохотными в сравнении с моим сорок третьим.

— Чему ты улыбаешься? — Оглянувшись, спрашивает она.

Я лишь пожимаю плечами и иду на кухню следом за ней. Тут тоже уютно. Мягкий свет наполняет пространство, тихо урчит холодильник, из крана в раковину падают редкие капли воды, потому что скорее всего его не до конца закрутили. На подставке для вымытой посуды стоит единственная кружка, и это эгоистично меня радует.

— Ты есть будешь? — Вика заглядывает в холодильник, а я взглядом маньяка разглядываю ее спину, ягодицы, бедра и стройные ноги. — Мирослав? — она бросает на меня строгий и одновременно смущенный взгляд.

— Чай, — напоминаю ей.

Вика заглядывает в заварочный чайник, смешно морщится и набирает воды в электрический. Наблюдаю за легкостью ее движений и думаю о том, что мне предстоит сделать, чтобы она была счастлива. Не знаю, что сделал с ней бывший муж, но я зол на него и мне адски хочется набить ему морду за то, что Вика перестала верить в себя, за то, что она все время замыкается и прячется за безликими шмотками. Я радовался, когда увидел ее в блузке и брюках. Дело даже не в том, что она чертовски сексуальна в этом. Ее глаза сияли, когда она позволила выпустить свою хрупкую и легкую внутреннюю женщину на свободу.

Закипает чайник. Вика заливает кипятком ароматную заварку и устало присаживается за стол напротив меня. Я разворачиваюсь, чтобы было удобнее смотреть на нее. Прижимаю ладони к столешнице. Вика делает то же самое, осознанно или нет, я не знаю. Мы долго смотрим друг на друга и молчим. На ее щеках появляется румянец, она облизывает губы, и они становятся еще более соблазнительными. Светлые волосы слегка растрепались, блузка все еще смята в районе груди, и я медленно рассматриваю каждую крохотную складку на ткани.

Ладони медленно скользят по столу, пока не сталкиваются с тонкими пальцами Вики, пропахшими лекарством. Она не прячет от меня руки, только едва заметно улыбается и нервничает. Глажу ее пальцы, тыльную сторону ладони, накрываю своими ладонями и аккуратно сжимаю, а затем беру за запястье и тихо прошу:

— Иди ко мне.

— Чай, — напоминает Вика.

— Потом обязательно будет чай, — подмигиваю ей.

Она поднимается, обходит стол, а я разворачиваюсь и развожу колени, чтобы она встала ближе. Кладу ладони ей на бедра, смотрю снизу вверх и веду руками по талии к ребрам, повторяя изгибы ее фигуры и собирая блузку. Обратно скольжу по обнаженной коже, чувствуя, как она покрывается мурашками прямо под моими прикосновениями. От волнения Вика дышит чаще, дергает головой, роняя волосы себе на лицо.

Тяну ее к себе, усаживаю на колено. Убираю светлые пряди за уши, чтобы не закрывалась. Медленно целую ее в скулы и щеки, в уголки губ. Дразню языком. Она приоткрывает рот, и я жадно углубляю поцелуй, наслаждаясь ее вкусом, ее резким выдохом и пальцами, вцепившимися мне в плечо.

Практически не разрывая поцелуй, разворачиваю Вику и усаживаю на себя верхом. Она обнимает меня обеими руками, гладит по шее, затылку. Прикрыв глаза, сама тянется за каждым прикосновением, сама ласкает мои губы. Сердце в этот момент стремится улететь куда-то в космос, а возбуждение бьет в пах горячей волной. Резко дергаю бедрами, прижимая ее к паху. Вика выдыхает и случайно царапает кожу на моей шее. Шиплю и кусаю ее за губу.

— Прости, — смущенно смеется, и получает шлепок по ягодице. — Ай! — подпрыгивает на мне.

Закатив глаза, скриплю зубами.

— Это за твое «прости», — поясняю ей. — Неуместно.

Она удивленно вскидывает брови, а я завожу руку ей на затылок, осторожно оттягиваю голову назад и медленно провожу языком по шее, покрываю ее поцелуями, вновь добираясь до губ. Руки блуждают под ее блузкой, добираются до застежки лифчика. Легкий щелчок, и грудь освобождается от белья. В моменте Вика снова зажимается, ее дыхание меняется и мне требуется время, чтобы доказать, что ничего страшного не происходит. Я даю ей возможность привыкнуть к каждому прикосновению. Взглядами, жестами, поцелуями стараюсь показать, что она красива и желанна.

Снимаю с себя футболку. Теперь мы на равных, и она тоже может касаться моего обнаженно торса. Ее ладони скользят по плечам, ложатся на грудь. Мое сердце готово прыгнуть ей в ладонь в эту секунду. Она двигает рукой и слушает, как стучит у меня за ребрами.

Мы тонем в глазах друг друга, ни говоря ни слова. Когда ее пальцы медленно, дразняще спускаются по моему прессу ниже, я сжимаю ее ягодицы и рывком вдавливаю в себя, впиваясь в губы очередным голодным поцелуем.

Этот разгон происходит секунд за десять. В какой-то момент тормоза у обоих перегорают. У меня получается отключить ее мысли. Остается лишь смущение, но я планирую это вылечить. Может быть не с первого раза, но я уверен, что у меня получится.

Поднимаю ее, ставлю у стола и быстро лишаю остатков одежды. Вика прикрывается. Убираю ее руки, бегло пожираю взглядом при свете лампы. Она стреляет взглядом в сторону выключателя, но я отрицательно качаю головой.

— Хочу видеть тебя. Ты у меня самая красивая… — хриплю, приподнимая ее и усаживая на край стола. У меня есть одна коварная мысль. Я потом ей скажу, а пока…

Пока я снимаю штаны, надеваю презерватив и, глядя Вике в глаза, осторожно вхожу в нее, отлавливая каждую эмоцию и боясь сделать больно. Она дрожит. Это напрягает.

— Все нормально? — замираю, сжимая ладонь на ее бедре.

— Да, просто… — опускает взгляд. — Давно не было… Я отвыкла, и…

— Все хорошо, я тебя понял, — прижимаю к ее губам пальцы, чтобы объяснение не превратилось в оправдание. Ей не за что оправдываться передо мной. Я понимал, что в ее голове все сложно. Понимал, что с мужем тоже были проблемы, иначе они бы не развелись.

И веду себя с ней, как с девственницей, приучая в каждому толчку своих бедер. Показывая, что со мной не страшно, что со мной хорошо. Ей требуется время, чтобы снова расслабиться. Ее теплые руки плавно гладят меня по плечам, спине, затылку. Она упирается ладонями в столешницу, отклоняется назад, позволяя мне больше.

Наш секс становится быстрее, но я продолжаю следить за ее эмоциями. Покрываю поцелуями открытую шею, языком ласкаю темные соски, и делаю жадный рывок. Вика тихо охает и зажмуривается. Ее бедра плотнее сжимают мои. Все супер, все как надо.

Под мерный стук стола о стену, под урчание холодильника, под падающие капли как под музыку одной конкретной квартиры, мы не занимаемся сексом, мы занимаемся любовью. Я стараюсь растянуть этот процесс, чтобы насладиться каждым ее тихим стоном, каждым поцелуем и тем жаром, что наполняет меня с каждым движением.

Она кончает, а я плавлюсь, будто в вены хлынул крутой кипяток. Так тихо и так красиво.

Даю ей возможность прочувствовать оргазм по полной и только после позволяю себе расслабиться и догнать свою женщину в удовольствии.

Тяжело, глубоко дышу. Прижимаю обнаженную Вику к себе, чувствуя, как все еще твердые соски трутся о мою кожу, а ее пальцы медленно водят по моему затылку.

— Мы сумасшедшие, — вздыхает она.

— Это же круто, — вожу пальцами вдоль ее позвоночника. — Что там с чаем?

— Ты серьезно? — округлив глаза, Вика удивленно смотрит на меня.

— Конечно. Я же на чай пришел, и все еще его не получил, — широко улыбаюсь ей. — Только десерт.

— Придурок, — она тепло, искренне смеется, утыкаясь лицом мне в плечо.

— Есть немножко. Иди в душ, я сам справлюсь с чаем, — нехотя отпускаю ее.

— Уверен, что не спалишь мне кухню? — Вика собирает свою одежду и прикрывается ею.

— Если что, заберу тебя к себе, — я тоже поправляю на себе одежду, решив пока забить на футболку.

Пока в ванной льется вода, заново кипячу воду и разливаю чай по кружкам. У Вики настойчиво звонит мобильник. Не удержавшись, заглядываю в экран: «Мама». Признаюсь, становится легче. Сам не заметил, как успел напрячься. Я, конечно, добавил, ее бывшего в ЧС, но мало ли, вдруг вылез.

Вика выходит из ванной совершенно сексуальная. Мокрые волосы лежат на плечах, тело замотано в большое кремовое полотенце, а босые ступни оставляют влажные следы на полу.

— Тебе звонили, — киваю на телефон. — Прости, я подсмотрел, — признаюсь ей. — Мама.

— Ничего страшного. У меня нет секретов.

Она берет трубку и хмуро смотрит на экран, а затем перезванивает. Я подхожу к ней сзади, обнимаю за талию и прижимаю спиной к себе. До меня доносится голос пожилой женщины, но разобрать слова я не могу. Да и не надо мне это.

— Что ты решила? — Вика напрягается всем телом. — Ты серьезно, мам? То есть, когда я тебя звала… Ладно-ладно. И как ты собираешься добираться сама со своим здоровьем? Ты представляешь, какой это путь? — Голос Вики полон негодования и возмущения. — А-а-а, ну если Егоров привезет, то я, конечно, спокойна! — почти кричит она. — Ничего лучше ты придумать не могла?