Глава 19

Мирослав

— Садись, — Орлов кивает на деревянную скамью, не отрывая взгляда от поля.

— Я постою, — складываю руки на груди, чуть шире расставляю ноги и тоже устремляю свой взгляд на поле.

Команда медленно расходится после тренировки. Саша что-то говорит Егорову, тот кивает, глядя в сторону Исаева, а владелец клуба все молчит, демонстрируя абсолютное спокойствие и уверенность. Мне нравятся такие люди. Они добиваются успеха благодаря своему характеру. Орлов не пугает меня, как некоторых парней из команды. Мне интересно, что он хочет сказать.

— Как тебе «Авангард»? — спрашивает он, продолжая наблюдать за движением внизу.

— Сильная команда, с характером и амбициями, — отвечаю, покачнувшись на пятках.

— Так и есть, — выдержав небольшую паузу, продолжает Орлов. — Я ценю в людях ум, сообразительность, сильный характер и умение достигать целей. Спорт, как отличный фильтр, собирает в своей системе таких людей, готовых работать на результат. У меня большие планы на свою команду и этот сезон. Я согласился взять тебя в «Авангард», потому что видел твою работу и твой характер в игре. У тебя есть все шансы добиться успеха вместе со мной и Алексеем, если ты не будешь создавать проблемы. — Впервые он поворачивается ко мне и сканирует ответную реакцию своим острым, пронзительным взглядом.

Я все еще спокоен. Внешне. А внутри начинает ощущаться неприятное напряжение. Медленно, словно издеваясь, оно натягивает разные группы мышц. Паршиво, что мне непонятно, почему это происходит. Он будто попал в больное место своей простой с виду фразой, но сказанной с интонацией палача. За свое недавнее прошлое я спокоен. Здесь серьезных косяков не было.

Вика?

Только она может вызвать во мне столь сильные чувства. Только вот Орлов не может ничего знать. Никто не может.

Хмуро смотрю на опустевшее поле, сжав спрятанные в карманах руки в кулаки.

— Я не собираюсь этого делать, — коротко отвечаю владельцу клуба.

Он снова выдерживает паузу. Наверное ждет, что я буду оправдываться или что-то клятвенно обещать. Нет, не буду.

— У меня был очень талантливый нападающий, — глядя вдаль, Орлов расслабляет плечи и усмехается чему-то. — Клуб его вырастил, агенты предлагали нам хорошие деньги за парня, но мы не отдавали. Да и он не стремился покидать «дом». А потом парень влюбился в нашу массажистку. Она замужем… — Владелец клуба снова косится на меня. Сердце начинает стучать так, как еще недавно билось на поле во время тренировки. Этот разговор перестает мне нравиться. — Начались скандалы, истерики, угрозы, видео в сеть, — хмыкает он. — Пресса устроила настоящую охоту. Они стали раскачивать эту тему как сенсацию. Стервятники очень любят питаться скандалами и разводить грязь. Мне пришлось выложить очень много денег, чтобы замять произошедшее и заткнуть всех, кому «Авангард» стоит поперек горла. Репутация клуба была испорчена настолько, что мы стали терять рекламные контракты со спонсорами. Много сил и времени ушло на ее восстановление. Его любовь обошлась клубу слишком дорого. С тех пор в «Авангарде» существует жесткое правило. Женщины могут работать, мужчины могут работать. Но никаких отношений. Это не монастырь, но и не спальня. Хочешь романов, пожалуйста, только за пределами клуба. Здесь у меня бизнес. И репутация, которую я зарабатывал уже тогда, когда ты только родился. Я слышал, ты не глупый парень, — Орлов хлопает меня по плечу и больше ничего не говорит.

Сейчас я бы поспорил с его утверждением, потому что реально не могу понять, как и где могла просочиться информация о том, что я присвоил себе Вику. Или я просто перестраховываюсь, и он намекает на будущее? Что-то из серии: «если я влюблюсь, то…».

Это ведь может быть предупреждением на будущее?

Черт! Как же эта ситуация меня бесит!

Орлов проходит мимо меня. Спускается на несколько ступенек ниже и оборачивается.

— Талант — это хорошо, но далеко не все, Мирослав. Не забывай об этом.

Он уходит, а я еще несколько минут смотрю на футбольное поле, пытаясь разобрать этот разговор на детали и все же понять, Орлов уже знает или просто страхуется?

Голова начинает болеть от мыслей и напряжения. Сдавливаю виски пальцами и спускаюсь с трибуны. Торопливо иду в сторону раздевалки, зная, что Леший должен зайти, чтобы поговорить о скором матче. На подлете к дверям притормаживаю от удивления, уловив злость в голосе Саши. Он буквально рычит на Исаева за выходку на тренировке.

Вхожу в раздевалку, кожей чувствуя, как раскалился воздух. Взгляды парней из команды наполнены недовольством и даже злостью. И все это направлено на Артема.

— Следующий матч мы играем без тебя, — жестко произносит наш капитан.

— Не тебе это решать. Да и с хрена ли? — Исаев не собирается подчиняться.

— Команда тебе больше не доверяет, — Саня ставит его перед фактом. — Орлов приехал. Будет четкая установка на победу. Ты вытворяешь какую-то дичь, подставляя всех. Это решение команды.

— Решение принимает тренер, — огрызается Артем.

— Тебе помочь заболеть? — агрессивно интересуется Егоров, открытым текстом говоря Тёме, как решается данный вопрос. — До травмпункта доводить не хочется, поэтому посиди пару игр, остынь, подумай, на чьей ты стороне, потом обсудим.

Я на последней фразе с особенно пристальным интересом смотрю на Даниила. Такое ощущение, что я что-то пропустил, но поговорить мы не успеваем, так как в раздевалку входит Леший и коротко передает нам слова Орлова. Все воодушевляются обещанной премией за победу над сложным соперником.

— Хреновая мотивация! — Рявкает главный тренер. — Деньги — это, конечно, прекрасно, и без них жить очень грустно, но вы должны хотеть побеждать потому, что в прошлый раз проиграли! Вы должны себе доказать, что это была случайность, что вы сильнее, быстрее, умнее соперника. Все остальное лишь приятные бонусы.

— Докажем, Алексей Константиныч, — обещает капитан команды. — Докажем же, парни? — оглядывается на нас.

— Да! — хором рявкает «Авангард».

— Хорошо, — улыбается Леший, собираясь уйти. Парни косо смотрят на Исаева, ожидая, что он выполнит их требование.

— Да пошли вы! — Психует Артем, сдергивает полотенце с крючка и уходит в душ.

Алексей Константиныч вопросительно смотрит на Сашу. Кэп обещает разобраться, и мы, наконец, расходимся, умалчивая о том, что вроде как уже разобрались. Почти…

Думать об этой ситуации мне не хочется. Есть варианты гораздо приятнее, и как только тренер уходит, я отправляюсь в душ.

Встаю под прохладную воду, надеясь остудить голову. Еще раз до запятой разбираю длинный монолог Орлова на тему отношений. Вспоминаю каждую нашу встречу с Викой в стенах Дворца. Всех, кто мог оказаться рядом и что-то заметить в этот момент.

Дом, семья… бла-бла-бла. В семье своих не предают, а тут, выходит, кто-то додумал и успел доложить выше. Если это не просто поучительная история.

Фак!

Бью ладонью по влажной стене. Меня распирает от ярости и непонимания реальной ситуации.

Одно ясно наверняка — лучше быть самому по себе. Доверие слишком большая роскошь, чтобы разбрасываться им в разные стороны. Мне придется быть осторожнее.

Делаю воду теплее и закрываю глаза. Медленно дышу, восстанавливая внутреннее равновесие, и мысли плавно перетекают к Вике. К поцелую у подъезда. К желанию остаться с ней…

Я хочу ее. Хочу снова почувствовать ее ладонь на затылке, ее дыхание возле своих губ. Но не только это. Мне хочется тишины рядом с ней, ее теплого взгляда утром, растрепанных волос и кофе на завтрак. Хочется ее легких, естественных прикосновений. Я, черт возьми, просто скучаю!

Хватаю полотенце, вытираюсь наспех, бросаю взгляд в зеркало:

— Ты вляпался, Дикий, — говорю себе вслух. — По уши. И у тебя будут большие проблемы из-за этого. Сегодня тебе сказали об этом открытым текстом.

Только вот я не привык отступать. И отдавать свое без боя тоже не привык. Мне нужно время, чтобы все обдумать и понять, как мы будем жить дальше, а пока я быстро одеваюсь и иду прямиком к ней, вопреки хреновой логике. Мне нужно ее увидеть, нужно коснуться прямо сейчас.

В коридоре пахнет антисептиком, кофе и ею. Я знаю этот запах, уже отличаю его от всего остального. Останавливаюсь у двери ее кабинета. Слышу шаги, она у себя. Короткий вдох с примесью волнения, и я даже стучу, чтобы соблюсти хоть какой-то официальный протокол. Воровато оглядываюсь. Убеждаюсь, что за мной никто не следит, и снова злюсь, понимая, что это бред и паранойя. Все высшее руководство снова закрылось в кабинете Орлова. Им не до нашего сумасшествия, и я уверенно вхожу в медкабинет.

Щелчок выключателя. Свет гаснет. Темнота обволакивает нас.

— Третьяков, прекрати немедленно! — голос Вики едва заметно дрожит. Обнять ее теперь хочется еще сильнее.

Двигаюсь к ней. Каждый шаг отзывается жаром в теле. Обвиваю ее талию и рывком притягиваю к себе. У Вики нет шансов отказать мне в поцелуе.

Так сложно удержать контроль, когда я ощущаю вкус ее губ. Это практически невозможно. Это невыносимо! И так необходимо мне сейчас. А ей нравится. Она сдается, отвечает, тихо всхлипывает и стонет мне в рот, практически ломая к чертовой матери тормоза, на которые я давлю из последних сил, чтобы не устроить сумасшедший секс прямо здесь.

— Что мы делаем? — хрипит Вика, как только у нас появляется возможность отдышаться.

— Целуемся, — выдыхаю, и сам почти смеюсь от этой глупости. Но так и есть.

Она отталкивает меня. Пытается взять себя в руки, быть строгой и взрослой, но блеск в ее глазах, румянец на бледных щеках и помятая блузка говорят мне гораздо больше. Меня оглушает собственным пульсом, а затем еще и ослепляет на несколько секунд. Кабинет заливает ярким светом.

Стою, спрятав руки в карманах шорт, пытаюсь отдышаться. Вика опускает взгляд вниз, скользя по моему телу, затем снова поднимает его на меня, и ее щеки становятся розовее. Это выглядит очень забавно и мило. Мне сложно сдержать довольную улыбку.

Вика фыркает на меня и даже немного ругается. Приходится успокоить, что у меня все под контролем и она может мне верить, все обязательно будет хорошо. Я постараюсь, чтобы так было…

— Вик, хватит относиться ко мне, как к глупому ребенку, — серьезно прошу ее. — Я сам несу ответственность за все свои поступки. И за тебя тоже.

— За меня? — она нервно смеется.

— Конечно. Ты ведь моя женщина, значит я несу за тебя ответственность. Мне правда пора, — легко и нежно целую ее в губы. — До вечера.

После выхода из кабинета Вики я не спешу возвращаться к себе. Город уже начинает укутываться вечерним светом, погода отличная, и я решаю прогуляться. Шум улиц, редкие крики, запах наступающей весны. Все это словно фоновая музыка для моих бешеных мыслей.

На углу соседней улицы вижу знакомую вывеску. Бар, где я подрабатываю по вечерам. Захожу внутрь. Тут шумно, пахнет жареным мясом и пивом. За стойкой наш бармен кивает мне, я отвечаю кивком и прошу стакан воды. Присаживаюсь у края стойки, смотрю в экран телевизора. Там идет матч.

Мяч летит по полю, игроки бьются за каждый эпизод, и я невольно сжимаю пальцы в кулак на особенно острых моментах. Только мысли не о футболе. Слова Орлова никак не отпускают. Этот его взгляд, история с массажисткой, цена за любовь, которую пришлось заплатить клубу. Все это звучит как предупреждение. Или угроза. Но с чего он решил, что может диктовать, кому и как чувствовать? Я не могу и не хочу отказываться от Виктории. Просто теперь я буду умнее, тише, осторожнее. Теперь я знаю правила этой игры, и я намерен их обойти. Или сломать.

Допиваю воду, киваю бармену и выхожу. Прохладный, сладковатый воздух чуть отрезвляет. Становится легче.

Через час я встречаю Вику возле Дворца. Только стою на другой стороне дороги, ощущая себя полным идиотом. Она быстро находит меня взглядом и аккуратно пересекает проезжую часть, чтобы оказаться рядом и подарить мне быструю улыбку.

— Прогуляемся немного? — предлагаю ей, легко считывая усталость по ее осанке и бледному лицу.

Вика кивает, и мы идем в сторону парка. Ее ладонь греет мою, а пульс синхронизируется со стуком ее низких каблуков. Она долго молчит, но в какой-то момент ее все же прорывает, и она начинает выговариваться, перескакивая с темы на тему. Обнимаю за плечи, притягиваю к себе. Мне неожиданно важно даже то, что она сегодня ела на завтрак. Я не умею говорить, но умею слушать и слышать. Ее я готов слушать бесконечно.

И в такси я слушаю, как она дышит, пока я ее обнимаю. Прижимаюсь губами к виску. Вика застывает, а потом несмело обвивает меня руками за пояс, прикладывается виском к плечу и почти не шевелится до самого дома.

У подъезда беру ее за руки. Рассматриваю смущенную улыбку. Ей чертовски идет.

— Пригласишь меня на чай? — убираю светлые волосы ей за ухо.

— Это наглость, — смущается она.

— Знаю, — подмигиваю ей.

Она задумывается на долю секунды, а потом кивает, и я следую за ней, намереваясь задержаться тут до утра.