Глава 27

Мирослав

За прошедшую ночь я точно изучил каждый миллиметр потолка арендованной квартиры. Уснуть даже не надеялся, нужно было принять правильное решение. Неправильное уничтожит мою карьеру и сломает жизнь Вики, так что права на ошибку у меня нет. И как бы я не крутил сложившуюся ситуацию, все равно возвращался к одному и тому же варианту.

С холодной решимостью принимаю не менее холодный душ, чтобы в голове не было мути. Делаю кофе покрепче, тренироваться я буду вряд ли, так что не страшно. Пью, сжимая в руке телефон. Я уверен, что Вика тоже не спит. Решаю набрать. Даже гудка не успеваю услышать, как она берет трубку.

— Скажи мне, что послушала меня и осталась дома, — прошу ее.

— Я послушала. Ты не спал? — моя женщина так тихо спрашивает, будто боится, что нас услышат.

— Нет, не спал. Мне кажется, я без тебя больше никогда не усну, — тихо смеюсь, пытаясь немного разбавить напряжение и показать ей, что у меня все под контролем. Пусть она чувствует себя в безопасности. Для меня это важно.

— Ты очень милый, когда стараешься быть романтичным. Позвонишь, когда будут новости?

— Или приеду. Ты будешь меня ждать? — Делаю последний глоток кофе, слушая ее дыхание.

— Конечно, — шепчет Вика.

Я откладываю телефон, бросаю кружку в раковину и собираюсь. На виске пульсирует вена, во взгляде поселилась холодная тьма. Провожу ладонью по волосам и покидаю квартиру. У меня есть единственный шанс выиграть войну с таким противником, как Арифулин. Я должен выполнить один точный ход, чтобы его уничтожить, при любом другом раскладе победа будет за ним. Я вновь и вновь кручу это в своих мыслях, чувствуя, как от напряжения в теле гудят мышцы.

Уверенно шагаю в холл Дворца спорта. Охранник сообщает, что в тренерской меня ждет Леший. Приходится корректировать маршрут, Лешего игнорировать нельзя. Я не знаю, на чьей он стороне в этом конфликте, но что-то мне подсказывает, что ничего ужасного не случится, если мы поговорим.

Стучать нет смысла. Вхожу в тренерскую и с ходу понимаю, что главный тренер Авангарда тоже ни черта не спал прошлой ночью.

— Я слушаю, — без предисловий произносит он, устроив на столе замок из ладоней.

— Я не знаю, что говорить.

— «Я не знаю, что говорить» — передразнивает Леший. — Ты охренел что ли⁈ — орет он на всю тренерскую. — Там! — абстрактно указывает в сторону. — Сидит сопливая девка и рассказывает Орлову, как мой игрок ее изнасиловал! Тебе нечего сказать, Дикий?

— Я ее пальцем не тронул. До всего случившегося я ее не видел ни разу. Мне действительно нечего вам сказать.

— Тогда почему она это делает, Мирослав? Ей стало скучно жить, и она решила придумать сказку про изнасилование? У нее фотографии есть. Я видел, в каком она была состоянии! — Ноздри Лешего раздуваются от злости.

— Подготовилась, — хмыкаю себе под нос.

— Че-го⁈ — Тренер приподнимается из-за стола, уперевшись в него ладонями.

— Это личная история…

— Личная? Не может быть в нашей команде ничего личного. Тебя предупреждали, — Леший опускается обратно на стул. — Мать вашу, что за глухие идиоты с гормонами вместо мозгов? Вика? — Поднимает на меня тяжелый взгляд. — Только попробуй сейчас еще раз произнести «личное», Дикий, — цедит он сквозь зубы. — Я за тебя поручился, если ты не забыл. И спасать нам придется еще и мою задницу. Сел и все рассказал, у тебя пять минут.

И я понимаю, что тренер прав. Арифулин своей выходкой ударил по всем сразу, как мы с Викой и предполагали. Ладно, попробуем получить Лешего в союзники. Перед Орловым его авторитет достаточно высокий и шансы, что меня услышат, немного возрастают.

Без слишком личных подробностей объясняю главному ситуацию. Он матерится, сжимает кулаки, скрипит зубами, но слушает, а когда я заканчиваю, еще несколько секунд молча смотрит мне в глаза.

— Послушайте, — не выдерживаю я, — я могу сорваться, да. В крайнем случае. Могу сломать пару ребер тренеру, который зажимал в углу шестнадцатилетнюю девчонку из группы поддержки моей бывшей команды. Я даже могу принять тот факт, что она испугалась тогда и потому сначала подтвердила случившееся, а потом отказалась от своих слов. Но я бы никогда не коснулся женщины против ее воли. Никогда, слышите? Рассказать, как я оказался в детском доме? — зло смотрю на тренера. — Где моя мать, вы знаете?

— Нет, — неожиданно тихо отвечает Леший. — Эта часть истории мне неизвестна.

— Моя мать покончила с собой прямо в роддоме, через сутки после моего рождения. Не смогла принять тот факт, что родила меня от насильника. И что вы теперь будете делать с этой правдой? Тоже будете думать, что я опасен?

Леший молчит, затем встряхивается, проводит ладонями по лицу. Повторяет этот жест еще несколько раз и плещет себе в стакан воды из графина.

— Сейчас бы покрепче чего, — произносит, выпив воду залпом. — Эта часть твоей биографии останется в моем кабинете. Мы не выбираем родителей, но мы можем выбрать путь, по которому будем двигаться по этой жизни.

— Я просто хочу играть в футбол. Я хочу хорошо и успешно играть в футбол.

— Пойдем, — поднимается Леший. — Попробуем как-то это все решить, — устало вздыхает он. — Знать бы еще, как…

— Я думал, успею первым зайти к Орлову, — объясняю ему свой план.

— Это было бы хорошо, он был бы предупрежден, но тебя так умело опередили. Это и правда попахивает подставой. Ко мне надо было прийти вчера еще, но теперь говорить об этом нет смысла.

Мы с Лешим идем по коридору с мрачной решимостью добиться справедливости. Я надеюсь, что не ошибся и тому человеку рассказал тайну, о которой знают единицы. Наверное, в меня с рождения вшит триггер на насилие женщин. Это то, что точно может вывести меня из себя.

Перед кабинетом Орлова останавливаемся. Леший смотрит на меня так, как будто проверяет в последний раз, точно ли я сказал правду. Я киваю, отвечая на его немой вопрос.

— Держись, — бросает он. — Разберемся.

В кабинет владельца клуба заходим вместе. Орлов сидит за столом с совершенно непроницаемым лицом. Ни хрена не понятно, что он думает и что сейчас будет. Лишь по осязаемому напряжению ощущаются предстоящие проблемы.

Следом за нами в кабинете появляется главный персонаж этого спектакля. Правда, знают об этом не все. Господин Арифулин проходит, пожимает ладонь Орлова и присаживается на свободное место. А перед всеми нами с опущенными ресницами сидит та самая девчонка, и вид у нее уже не такой несчастный, как был вчера, что лишь подтверждает подставу, которую мне нужно каким-то образом доказать.

— Мирослав Третьяков… — медленно произносит Орлов. — Вот мы и дождались проблем.

Леший крепко сжимает мое плечо, стараясь дать понять, чтобы я не реагировал.

— А я говорил тебе, — поддакивает Арифулин. — С ним будут проблемы. Нет, Леший у нас идеалист. Он на кон поставил все ради этого пацана. Как мы теперь отмываться будем?

— Помолчи, Дамир, — осаживает его Орлов. — Я хочу послушать своего игрока.

— Я ее не трогал, — повторяю то же, что говорил Лешему.

— Конечно, ты не трогал, — влезает Арифулин. — Бедная девочка все придумала.

— Выйди из кабинета, Дамир, — не глядя на него, требует владелец клуба.

Арифулин приоткрывает рот от негодования, а я жестко усмехаюсь, глядя в глаза уроду.

Он не спорит. Молча покидает нас, хлопнув дверью так, что в графине на воде появляются круги. Орлов в этот момент даже не морщится, а девчонка красиво отыгрывает свою роль до конца, шмыгая носом и вытирая несуществующие слезы.

— Ты понимаешь, что я не могу верить тебе на слово? Клуб обязан разобраться, — предупреждает Орлов. — В ближайшее время будет назначено внутреннее расследование. Пока ты отстраняешься от игр и тренировок. Свободен, — отпускают меня.

— Александр Викторович, — обращается к Орлову Леший, — поговорим? Буквально пять минут.

— Да, конечно. Ты тоже пока можешь идти, — отсылает он девочку.

Мы выходим с ней в коридор. Арифулин стоит, прислонившись к подоконнику, и смотрит прямиком на меня. Очередная улыбка на его роже просит моего кулака, но пачкаться об эту мерзость я не хочу.

— Тебе не по зубам эта война, Дикий, — тихо говорит Дамир.

— Посмотрим, — отвечаю спокойно, но внутри все дрожит от злости, тупой, человеческой обиды и нервов.