Глава 12
Алле давно хочется замуж, но думает, что опоздала,
- Я бы сейчас с удовольствием мужу борщи варила и лепила пельмени сотнями. Летом ковырялась в теплице и родила бы не меньше троих пацанов, и была бы счастлива. Только поезд тю-тю! – разводит руками, но потом её лицо озаряет улыбка, и она делится планами, - я знаешь, что решила?
- Что?
- Эта вахта последняя! Рожу себе ребёночка, найду тёплое местечко каким-нибудь инженером-лаборантом на заводе и буду его растить. Денег у меня много, сама подниму, нам хватит. Только залететь бы от нормального.
Я, когда твоего Стрельцова увидела, во мне будто что-то ёкнуло! Вот, думаю, хороший мужик, сразу видно, серьёзный, умный, спокойный. Внешне очень привлекательный, не Ален Делон, но есть в нём какая-то внутренняя мужская сила, которую не сразу разглядишь, она правильная, настоящая, и глубина есть. Настоящий он, понимаешь? Потом ещё и неженатым оказался.
У меня надежда появилась, вдруг, судьба? Я не сразу поняла, что с ним непросто, думала до койки быстро дойдём. Здесь, в тайге и Людка к концу вахты, голодным до секса мужикам, начинает казаться фотомоделью, а ведь без слёз не взглянешь! Думаешь, зачем она который год уборщицей мотается в жопу мира?
- Так платят явно больше, много ли она заработает своим увлекательным ремеслом на большой земле. А ещё зачем?
- А, затем, что всем хочется любви, хотя бы её иллюзии, хотя бы на время, даже такому уреву. Кому она нужна на большой земле, где конкуренция между состоявшимися, красивыми, умными бабами зверская, чтобы нормального мужика заполучить!
А с Игорем у нас ничего и не было. Он сразу сказал, что не будет, я сначала надеялась, а потом поняла, что между вами что-то происходит. Ненавидела тебя даже! Подумала, вот сучка, схватила одного, глаз положила на другого и дразнит.
- Я не дразнила! Наоборот, старалась не попадаться на глаза!
- Но попадалась, а он напрягался. Здесь негде спрятаться. Хуже, чем в деревне, все всё узнают раньше, чем рассказать захочешь…
* * *
Через две с половиной недели вернулся Никитос. Довольный, счастливый, соскучившийся. И в первый же день, как только появилась возможность, заявился ко мне,
- Привет, Иннусь! – кинулся со своими медвежьими объятьями.
- Привет, Никита! – Ну, как ты? Как нос? Не болит? – выпутываюсь из его могучих лап.
- Ничего не болит! Здоров, как бык! Можно было меня и не отправлять, здесь бы пару дней отлежался и на буровую!
- Ну, извини уж! Лучше перебдеть, чем недобдеть. У тебя вся жизнь впереди, не хватало ещё осложнений получить такому молодому интересному! – он усаживается по-свойски верхом на свободный стул. Мы в медпункте, всё официально, но у Красавчика так и чешутся руки меня поймать и зажать,
- Значит, я тебе интересен? – переходит сразу к делу. У Никитоса дорога ухаживаний, как и знакомства, извилистой быть не может, - ты обещала поговорить серьёзно, когда хлюпик-недомерок Стрельцов поправится. Так вот, ему там полегчало, уже можем, - у меня возникает зверское желание повторить подвиг Игоря и снова отправить Никитоса в нокаут прямым ударом в нос. Но я же, во-первых, женщина, во-вторых, врач, так что обхожусь вопросом,
- Никит, а тебе не кажется неуместным называть недомерком мужчину ростом метр восемьдесят? И хлюпиком человека, расквасившего тебе нос? – он тут же смущается и рефлекторно хватается за лицо, но потом полёт мысли уводит его не туда,
- Откуда ты знаешь?
- Хочешь сказать, что налетел в вагончике на косяк и поэтому валялся в сугробе у леса, почему-то вместе со Стрельцовым?
- Про рост, откуда знаешь? – вот ещё следователь нашёлся,
- Так не слепая, вот в тебе, думаю, метра два точно есть, - улыбается горделиво,
- Метр девяносто восемь…
- Всего-то парой сантиметров ошиблась.
- Фиг с ними, с сантиметрами, мы хотели поговорить о нас!
- Ты хотел, я нет! – наступило время быть твёрдой, - не, о чем говорить, никаких нас не может быть в принципе. Мы – друзья, этим всё сказано!
- Но ты же обещала! – прямо предъявляет, как будто долг требует.
- Что? Где и когда? С самой первой встречи мы условились только о дружеских отношениях!
- Но ты себя так вела, что я подумал… - ещё один член в моей команде, подумавших невесть что! – ты была другая… - вдруг его осеняет, - это из-за него?
- Не важно из-за кого! Вот здесь и сейчас я тебе говорю: нет! Торжественно клянусь, что ничего и никогда между нами не будет! – он что-то пытается вставить, но я уже завелась, - всё, свободен! Приём окончен! – выбегаю в тамбур, снимаю с крючка, вновь прибитой вешалки, его куртку и вручаю, опешившему Красавчику, поднявшемуся вслед за мной.
Буркнув что-то ругательное, может и «шлёндра» или что-нибудь в этом роде, он набрасывает её на плечи и, не застегивая, стремительно уходит, напоследок так хлобыстнув дверью, что удивительно, как не рушатся стены.
Уфф! Я это сделала!..
* * *
Считаю дни! Осталось меньше недели, и Игоря должны выписать! Жду! Электрик дядя Паша, приехавший на замену, потихоньку собирает чемоданы. Всю первую неделю ворчал, что его вытащили из дома, что у него и так скоро своя вахта, а теперь он не отдохнёт толком, да ещё и Новый год будет справлять не в кругу семьи, а в лесу хрен знает с кем.
Но до праздника ещё две недели, так что Игорь не подвёл, дядя Паша домой успевает…
Я готовлюсь, намываю домик, придумываю ёлочные украшения, благо, с ёлками здесь порядок, да мне и букета из веток достаточно. Как в детстве, выстригаю на окна снежинки из бумажных столовских салфеток. Настроение такое, что сама себя снежинкой чувствую: лёгкой, красивой, совершенной.
За день до планируемого вертолёта с большой земли, приходит Алла, я ей рада,
- Привет, Ал, проходи! – а она мнётся в прихожей и говорит,
- Он не прилетит, Ин… - мой яркий, красочный, переливающийся северным сиянием, которое я тут ещё ни разу не видела, мир, разбивается вдребезги, как стеклянный ёлочный шар,
- Что с ним?!
Она кидается успокаивать, поднимать, потому что оседаю на пол,
- Нет, Ин, ты не поняла! С Игорем всё в порядке! Он поправился, выписался сегодня из госпиталя, но не приедет. Сегодня расторг контракт. Там условия жёсткие: за несоблюдение по неуважительной причине, заработок переводят на депозит, и можешь не рассчитывать. Так он заявление написал, чтобы в фонд Мира перечислили, натурально издёвка!
- Откуда ты знаешь? – мне всё ещё кажется, что это нелепый затянувшийся розыгрыш, и вот сейчас Алла сморгнёт, не выдержит, и рассмеётся, скажет,
- Круто я тебя развела, подруга? – но она всё не смаргивает,
- Я у Иваныча была, когда он с конторой созванивался, так что новость из первых рук.
- А вещи? – цепляюсь за последнюю соломинку, - у него же всё здесь осталось.
- Сказал, что нет ничего такого, без чего бы он не смог прожить. И что ему не интересно, куда мы их денем. Но я сказала Толяну, чтобы он всё собрал и сумку принёс тебе. Вы из одного города, заберёшь и передашь, - потом добавляет, - это хороший повод, Ин, чтобы встретиться. Я не знаю, что с ним там стряслось, но должна быть причина поступка.
Я машу рукой, закрываю лицо, потому что губы сами кривятся, и слёзы тоже сами текут,
- Карлсон улетел, но обещал вернуться!.. А потом передумал… Не нужна мне его сумка, не нужна причина! И встреч искать не собираюсь! Я сама ему не нужнаааа… - всё-таки реву…
* * *
Наступает Новый год. Опять банкет в столовой по такому случаю. Я не иду, Алла уговаривает. А мне видеть никого не хочется. Оставшиеся дни до праздника я почти не высовываюсь из медпункта, с людьми встречаюсь, только когда во мне возникает нужда: то Наташка руку ошпарит горячим паром из кастрюли, то Верховцев палец прищемит в каком-то аппарате, то у Степаныча камень в почке зашевелится. А я лишь забегаю по-быстрому перекусить в столовку, да и то стараюсь, чтобы уже все разошлись. Никто ни о чём не спрашивает, но все сочувствуют, это заметно.
Красавчик сторонится, и я ему очень благодарна.
Алла всё-таки, меня уговорила! Аргумент у неё бронебойный,
- Ин, ты хочешь, чтобы все тебя жалели?
- Нет, конечно!
- А будут! Если не придёшь! Так и скажут: Инка сохнет по Стрельцу, а он её бросил! Хочешь брошенкой себя чувствовать?
- Ни за что! – во мне нарастает буря протеста, - вот пойду и зажгу! – а я это умею! Спектакли мне, помнится, когда-то очень хорошо удавались! Так удавались, что кое-кто даже посчитал шлёндрой! Вот, видимо, поэтому и не приехал! Температура прошла, мозги остыли, и принц Датский вернулся на свой ледяной трон, с высоты которого я вижусь ему дешёвой потаскухой! – да пропади ты пропадом, Стрелец! Я хочу танцевать!
- А, вот это, правильно! – Алла своего добилась…
И я ухожу в отрыв. С отчаянием обиженной стервы жгу так, что вскоре все мужики у моих ног: и стар, и млад. Им невдомёк с чего я такая весёлая, но они и не вдумываются, Новый год же! Всем хорошо. А мне больно и тошно, и хочется всю мужскую часть человечества бросить себе под ноги, и надев высокие тонкие шпильки, которых здесь слава Богу нет, танцевать на этих сволочах, как Челентано в бочке с виноградом.
Наскакавшись вдоволь, выбегаю на мороз продышаться. Практически сразу за мной хлопает дверь, и выскакивает Красавчик. Ко мне,
- А ты сегодня в ударе, Иннусь! – аж, светится, пьяненький слегка.
- С Новым Годом, Никита! – просто поздравляю, а он думает, что можно начать сначала. Вот где у мужиков логика?
- Может, поговорим?
- О чём? – неужели мы не обо всём поговорили ещё?
- Выходи за меня! – и не давая вставить ни единого слова, скорее продолжает на одном дыхании, - я ж серьёзно! Тебе хорошо со мной будет, спокойно. Даже работать не придётся! У меня дом под Рязанью! Большой домина на два этажа, земли полно, сад. Детишек нарожаем! Я тебя на руках носить буду, озолочу. Ты не смотри, что я помбур, ещё одна-две вахты, бурильщиком стану! Да у меня… - тут он делает секундную паузу, но мне хватает этой секунды,
- Да у тебя память, Никит, как у золотой рыбки! Будь осторожней, съедят!
- Издеваешься? Всё из-за Стрельца? А ведь он тебя бросил, не приехал! Я бы на его месте вернулся несмотря ни на что! – и вот тут меня озаряет,
- Несмотря на что?! Ты ему чего-то наговорил? – трясу за грудки, - что ты ему сказал?!
- Какая разница, что и кто? – крепко обхватывает своими медвежьими лапами мои запястья, - слова – ерунда! Их может быть сколько угодно! Я вырос в посёлке! Там всем есть дело до всех! Если верить каждому брошенному слову, с ума сойдёшь! Если бы он любил, примчался бы первым вертолётом, сам бы тебя спросил, а он свалил, как трус! Вот и вся любовь! – мне хочется выцарапать ему глаза, но я понимаю, что Красавчик прав! Я сама совсем недавно обозвала Игоря трусом. И это, точно не любовь, если он свалил в закат, не решившись даже поговорить со мной, так что, милую,
- Да иди ты, Никита, знаешь куда?! – отпускаю его куртку.
- Ну и куда? – спрашивает с издёвкой, поняв, что попал в точку,
- Да иди ты… к Алле! А от меня отстань! – больше здесь не интересно! Мне и сразу было не интересно, зачем Алка уговорила?
Не возвращаясь в столовую, ухожу к себе. Никуда не торопясь, бреду по посёлку, а в голове только одна мысль,
- Почему ты так ко мне несправедлив, Господи? Зачем заразил этой болезненной зависимостью? Я хочу на свободу, хочу, как другие дышать полной грудью, заводить новые знакомства, встречаться с кем-то, расставаться, если не срослось, и пробовать снова, пока не найду того, с кем всё получится… без боли, без слёз…
Помоги мне, Господи, дай того человека, с которым буду счастлива, толкни к нему меня - бестолочь, подари хоть немного счастья!..