Глава 24
Друг без друга у нас получается всё
В нашем жизненном трудном споре.
Всё своё у тебя, у меня всё своё —
И улыбки свои, и горе…
Эдуард Асадов
Давид
«Отцовство исключено…»
Таращусь на распечатанный документ. Прошел уже месяц с тех пор, как я получил сие письмо счастье. А воз и ныне там. В голове ни одной путной мысли. И все только больше запутывается.
В памяти всплывает круглое детское личико с невероятными серыми глазами. Мну листок и откидываю в мусорку этот ненужный хлам. Хочется засмеяться в голос и может даже поаплодировать Олеси. Так бы и сделал, если бы не было так больно.
Сначала я даже удивился, что она сама на тесте-днк настаивает. Ведь результаты столь очевидны. Никак не мог понять ее намерений. Если дело в алиментах, то почему столько лет молчала? Почему не пришла и не требовало? Не требовала то, что ей по закону полагается!
Почему выживала столько времени одна. То, что выживала, не сомневаюсь. Навел справки. Воспользовался связями. Об одном лишь жалею. Что ждал столько лет. Что понадобился пинок судьбы в виде случайной встречи. Но даже так я не знаю, что черт возьми делать дальше и как теперь быть.
А еще этот тест. Вернее, его результаты. Ведь явно подделанные. И как смогла то? Как решилась? Неужели я ей и правда настолько противен. Но ведь от моего ребенка не избавилась. Не побежала делать оборот. А выносила, родила.
В голове опять картинка из прошлого, как Олеся обнимает девочку на больничной койке. Картинка, что так глубоко в сердце врезалось. Не вытравить ничем теперь. Картинка, как она ее к себе прижимает. Словно самое драгоценное в своей жизни. А я стою и глаз не могу отвести. В груди щемит и дыхание перехватывает. Хочется подойти и обнять их обеих. К себе прижать и больше никуда не отпускать.
Но все портит звонок Миланы.
Кулак в стол врезается. Громко. С хрустом. И не понятно, что это хрустит. Кости или толстая дубовая поверхность. Дверь как по команде отворяется. Словно она только и делала, что за ней подслушивала.
– Милана, я хочу побыть один!
Скольжу взглядом по слегка распахнутому халатику девушки. Взгляд за округлый животик цепляется. Небольшой, но уже заметный. Очень аккуратный. Как и сама девушка. А в голове другое представляю. Вернее другую. Какой была Олеся во время беременности? Наверняка очень красивой. Как и всегда.
Грудь опять сжимает тугими железными обручами. И хочется прямо по ребрам кулаком садануть. Чтобы болеть перестало. Только знаю – не поможет.
– Я хотела напомнить о нашем договоре. И… – мнется, в глаза не смотрит, – о нашем браке тоже. Может хватит пропадать неизвестно где. Могут поползти слухи. Ты ведь не хочешь, чтобы люди стали о чем-то догадываться.
Ладони на стол ставит. Ближе наклоняется.
– Ты говоришь мне быть осторожней, когда сама…
Взглядом по ее животу скольжу. И она тут же тонкий халатик запахивает.
– Мой ребенок тебя не касается, – шипит, – просто не делай глупостей. Наш брак, итак, на волоске болтается.
– Так может нам тогда развестись?
От удивления она даже рот открывает. А на глазах уже слезы. И хоть меня они не трогают, как и чужой ребенок в ее животе, но не чудовище же я. Не такой, как ее отец.
– Прости, Милана. Я погорячился. Настроение паршивое.
Встаю из кресла и за плечи хрупкие ее обнимаю. Какая же она маленькая. Девчонка совсем. Даже беременность никак на нее не повлияла. И я бы даже посочувствовал ей, но только не сейчас. Сейчас все мысли другой заняты. И тем, как из этого всего выбираться. Но ответа пока не находится.
– Не надо развода, – рыдает она, – ведь отец меня тогда убьет. Ведь я не справилась.
– Мы могли бы тебя защитить.
– Не получится. Он найдет. Он никогда мне не простит, что планы его испортила.
Кулаки сами по себе сжимаются. Ее папаша – настоящий псих. Жаль раньше я этого не понял. Повелся на уговоры отца. Ну, как уговоры. Меня и уговаривать никогда не надо было. Я ведь всегда послушно все его приказы выполнял. Стать генеральным самого крупного филиала – пожалуйста. Жениться по расчету, когда в сердце другая, – без проблем. Изображать из себя влюбленных, чтобы никто не догадался – ради бога. Что от меня убудет от пары поцелуев.
Дурака свалял – согласен. Но теперь-то что делать? Все зашло слишком далеко. И моя одержимость отцом уже в прошлом. По крайней мере хочется в это верить. Но как теперь исправлять сделанное? Чинить поломанное? Как мне вернуть Олесю, при этом не подставив под удар жизни ни в чем не повинных людей? Жизнь ребенка, что еще даже не родился, а мир его уже ненавидит.
Думаю о другой, а глажу по голове собственную жену. Впрочем, она никогда женой то мне и не была. Мы даже не спали ни разу. К счастью, наш уговор этого не требовал. Поэтому внезапная беременность, как обухом по голове. И главное от кого? От врага ведь. Зачем эта девчонка решилась на подобное? До сих пор понять не могу. Неужели просто влюбилась?
Именно в этот момент дверь распахивается и входит огромный амбал. Телохранитель Миланы. С татуировкой во всю шею и видом прожжённого уголовника. Его к моей жене отец последней приставил. И еще не понятно зачем. Для защиты или для… контроля. Чтобы не сбежала. Чтобы планы ничьи не разрушила.
Я действительно был слеп, если согласился на все это. Был ослеплен желанием угодить отцу. Но ничего уже не поменяешь в прошлом. Договорные браки не такая уж редкость в нашей среде. Только я тогда думал, что все получится. Что получится иметь все и сразу. Думал так до тех пор, пока Олеся не ушла.
– Стучать надо, – бросаю наглецу.
Но он на меня даже не смотрит. Прожигает мою ладонь на спине собственной жены. Кулаки-кувалды крепче сжимает. И ведь не уволить его даже. Потому что мне он не подчиняется. Но даже так я бы все равно его выкинул, если бы не… Милана.
– Машина готова, Милана Григорьевна.
Девушка вздрагивает. Краснеет. Бледнеет. Халат на себе плотнее запахивает. И выбегает в коридор. Смотреть жалко.
– Захар? Правильно? – обращаюсь к мужчине, который тоже собирается уйти.
Кивок.
– Слюни подбери, Захар. А то у меня ковры дорогие в кабинете.
Огромные кулаки-кувалды сжимаются сильнее. Наверно зря я его провоцирую. Но этот тип бесит жутко. И очень нагло ведет себя в моем доме. С моей женой. Пускай и фиктивной. Надо на место поставить. А еще я вдруг задумываюсь, что именно этот человек смог бы ее защитить. Смог бы, если бы захотел. Только он слишком предан своему хозяину.
– Как бы ваши ковры чем другим не испачкались, – шаг ко мне делает.
Угрожает? Дерзкий какой! Не понимает с кем связался.
– Если хочешь силушкой помериться, давай встретимся в спортзале. В честном бою. Приходи и я тебя уделаю, а Милана посмотрит.
– Беременной девушке ни к чем такие встряски. Какой-то из вас муж не очень заботливый.
– Если не хочешь. Свободен!
– Я не сказал, что не хочу. Только… один на один. Без баб.
– Ничего гарантировать не могу, – плечами пожимаю, – спортзал место общественное. Туда кто хочет, тот и приходит.
– Буду рад наконец-то набить вам рожу, – бросает он и дверью хлопает.
А я выдыхаю. Сам не знаю, зачем ввязался в столь детскую забаву. Наверное тоже, как выразился Захар, хочется кому-нибудь рожу набить. Настроение препаршивое. И лучше не становится. Особенно после того, как понял, что в черном списке у Олеси. И все другие мои номера она вот уже месяц туда же кидает.
А еще при личной встрече грозила. Если не перестану ее преследовать, соберет манатки и уедет. Уедет так, что я больше не найду. Ни ее, ни нашу дочку. Это вряд ли. Конечно. В этот раз я подстраховался. Но и давить сильно не хочется. Я, итак, уже наворотил дел. Теперь надо думать, как все исправлять.
Тот последний поцелуй. Я думал он был капитуляцией. Но она опять меня обманула. Коварная женщина. Моя коварная женщина.
С размаха телефон о стену швыряю, и он ударяется. Разлетается на сотни мелких осколков. И я смотрю. А кажется будто это сердце мое, а не дурацкий пластик так же рвется.
Срываюсь с места. Сидеть в четырёх стенах больше нет сил. Пару часов на машине, и я снова там. Дорогу уже наизусть выучил. Никакой навигатор не нужен. И никакая командировка как предлог мне тоже больше не нужна. Потому что тянет. Как в том кино. Тянет и точка!
Забиваю на все сегодняшние встречи. Секретарь в панике обрывает мой телефон. Но я просто звук отключаю. Веду себя как мальчишка. Хотя нет. Даже в далекой юности я себе такого не позволял. Никогда не был безрассуден. Всегда выполнял волю отца. Вот и на брак по расчету согласился. Лишь бы компания процветала.
И эта покорность злую шутку со мной сыграла. Всю жизнь испоганила. И не только мою.
Но одного взгляда хватает, чтобы забыть. Обо всем на свете забыть. Я настоящий маньяк, сталкер, наблюдающий из машины. Притаившейся в тени деревьев. Не сводящий глаз с одной маленькой точки в розовой шапочке, гуляющей в стайке таких же детей. Мой ребенок. Моя родная дочь.
Конечно родная. И никакой тест-Днк не имеет значения. Когда такой генофонд на лицо. А Олеся – трусливая дурочка. Чего она себе напридумывала. Решила от меня избавиться? Неприятно, конечно. Но не смертельно.
Пытаюсь понять, что еще сделать. Такого, что Олеся мне обратно в лицо кинуть не сможет. Как букет цветов, который на последней нашей встрече пытался вручить. Глупо так получилось. Но в плане ухаживаний я полный нуб. Несмотря на возраст. Моя сильная сторона – это бизнес. Умение делать деньги. Только с Олесей деньги никогда не помогали.
Сестру набираю.
– Чего тебе надобно старче? – вздыхает она, – Давид! Устала быть твоей золотой рыбкой. Чего ты опять хочешь? Достал!
– Поможешь мне кое с чем?
– Разве у меня есть выбор?
– Конечно… нет.
Всё привольно теперь: и дела, и житьё,
И хорошие люди встречаются.
Друг без друга у нас получается всё.
Только счастья не получается…
Эдуард Асадов