Глава 23

Он стоит с высоко поднятой головой. И кажется, что смотрит на меня. Только на меня. Хотя как? Ведь моего окна он не знает. Безумно красивый мужчина на фоне вытянутой дорогой иномарки. Так не вписывающейся в грязь и разруху нашего маленького двора. Зачем он приехал? Чего ждет? Кажется, что вот-вот протянет руку и пальцем своим поманит?

А меня безумие внезапно охватывает. Выхожу в коридор. Накидываю так, прямо на то, что есть, куртку. Тихо дверь закрываю. Аня обычно крепко спит. Так что немного времени у меня есть.

Времени на что? Даже вопросом таким не задаюсь. Ведь, итак, понятно. Итак, ясно, что я просто сошла с ума. А завтра утром будет раскаяние. Жестокое. Как после бурно проведенного корпоратива, когда на следующий день в глаза коллегам смотреть стыдно. Только сейчас меня это мало волнует.

Выскакиваю на улицу и бегу к Давиду. Если он и удивляется, то вида не подает. Он вообще всегда был скуп на эмоции. И как же это порой обижало. Хорошо, что теперь больше не трогает. Потому что его эмоции меня мало волнуют. Я здесь пришла, чтобы свое забрать.

Отталкивается тяжелым бедром от капота. Раскрывает мне свои объятья. И я в них прямо на бегу запрыгиваю. Скольжу руками по слегка заросшим щетиной скулам. Едва стон сдерживаю. Как же мне этого не хватало. Его близости. Просто ощущения что он рядом. Живой, а не плод моих сновидений.

Как хочется этим надышаться напоследок. Может и сниться тогда перестанет. Отпустит уже. Хотя вряд ли.

– Олеся…

Рот его поцелуем затыкаю. Сама тянусь. Сама губ касаюсь. Сама жалеть потом буду. Все сама. Самостоятельная, блин!

Давид замирает, но лишь на одну короткую секунду. А в следующую его руки уже там, где надо. Талию мою обхватывают. Ниже спускаются. Делают все правильно. Именно так как мне сейчас и хочется. Я сегодня эгоистка. Могу ведь себе иногда позволить? Плюнуть на общественные устои. Нормы поведения и морали. Всего один короткий раз.

И я растворяюсь в его поцелуе. В нашем с ним поцелуе. Таком правильном. Таком естественном. И в то же время ужасном. Отвратительном. Отвратительном по отношению к его жене. К законам брака. Но сейчас я о них не думаю. Сейчас я просто целую того, кого люблю всем сердцем. Кого так и не смогла забыть. И не забуду теперь никогда.

Быть может, если б не встретились. Со временем раны бы стерлись. Заросли, оставив лишь толстые рубцы. Но теперь даже этого не получится.

Скольжу пальцами по щетинистым скулам. Зарываюсь в ворох жестких волос. Его дыхание внутри меня словно сладкий яд. Проникающий глубоко. Надолго. Навсегда. Понимаю, что никогда мне уже из себя не вытравить вкус этого последнего поцелуя. Запретного поцелуя. Поцелуя, которого не должно было быть. Но он есть. Я его сама себе позволила.

Отрываюсь с трудом. Шальные глаза Давида, как два алмаза. Блестят в неясном свете луны. Так ярко. Так пронзительно. Что свои прикрыть хочется. Ведь этот блеск, как зеленый свет. Какие бы чувства ко мне ни испытывал этот мужчина, они определено есть. Пускай то страсть. Или обычное желание затащить в постель.

И я даже не знаю, что бы сейчас делала, не будь он женат. Пошла бы на поводу у собственных эмоций? Таких сильных. Почти физически ощутимых. Но кольцо на безымянном пальце по тормозам бьет.

– Завтра, – бормочу еще сбитым дыханием, – пожалуйста, завтра сдай образцы своего днк.

– Олеся, подожди…

– Пожалуйста, сдай. Ты ведь сделаешь это… для меня.

Головой кивает. Снова своими губами к моим тянется. Но я еще сильнее ладонями его лицо сжимаю. Не даю больше к себе приблизиться.

– Спасибо! – выдыхаю.

Разворачиваюсь и бегу к подъезду. Стараюсь успеть, пока он не пришел в себя. Пока не затащил снова в свою машину. И сделал там то, о чем жалеть потом мы будем оба. Уж я-то точно.

Закрываю плотно магнитную дверь и в следующую секунду в нее кулак прилетает. Вздрагиваю всем телом, но сил хватает, чтобы от железа отлепиться. Чтобы не слушать, что он кричит. Не слушать и не слышать. А главное не поддаваться.

Пулей на свой этаж поднимаюсь. Наслаждаюсь тишиной, царящей в квартире. Аня спит, и я расслабляюсь. Так и тянет подойти и выглянуть в окно. Но вместо этого несколько минут любуюсь на собственную дочь. Ямочкой на ее щеке. Точно такой же, как у Давида. И пускай он навсегда забрал мое сердце. Зато я забрала у него частичку его самого. Маленькую крошку, которая всю жизнь будет напоминать мне о нем.

Раздеваюсь и под одеяло ныряю. Долго не могу согреться. Хотя тело все горит. Но душа леденющая. Память снова и снова возвращает к объятьям, в которых еще недавно сгорала. Подталкивает. Напоминает, насколько жаркими они были. Насколько удобными. Словно специально под меня созданными.

Телефон возле подушки пиликает. Но я не реагирую. Вернее реагирую. Звук отключаю. Не забыв предварительно будильник выставить. Еще проспать только не хватало. Новое начальство вряд ли одобрит.

Сегодняшний день так много принес. И в то же время опустошил окончательно. Вывернул душу наизнанку. Подставляя самые нежные и чувствительные ее уголки под удары ледяного дождя. Наверное, поэтому так знобит. Наверное, просто душа окончательно замерзает. Буду как Снежная Королева из сказки!

Какие же бредовые мысли лезут на ночь глядя. И засыпая мне кажется, что уже наступила зима. За окном кружит вьюга. И кто-то стучится в окно. Быть может просто ветер. А может и сама Снежная Королева.

На утро получаю еще одно сообщение от Давида. Оказывается, прошлой ночью он тоже писал. Но я даже читать не стала. И не буду. Незачем это. Давид пишет, что сдал все необходимые анализы. Спрашивает во сколько я сегодня после работы освобожусь.

Даже так? Наверное решил, что тот вчерашний поцелуй стал зеленым светом. Что можно снова за мной приударить. В постель опять затащить. Ему ведь нравилось со мной спать. Я это помню. Хотя чего греха таить. Мне нравился в сто раз больше.

В принципе думаю ему мой ответ и не нужен. Итак узнает, если захочет. А вот за то, что обещание выполнил – спасибо. Отвожу дочку в сад. Заскакиваю в ту же клинику. И пару мучительных дней жду результатов. Ну или звонка полиции в дверь. Интересно сколько лет дают за мошенничество? Или можно просто штрафом отделаться. Большим?

Наконец документ пересылают мне на почту. Пробегаюсь глазами и тут же пересылаю его Давиду. И сразу блокирую его номер. Он, конечно, может позвонить или написать с другого. Но и его я тоже внесу в черный список. Да и не будет он звонить. Зачем?

Вот и все. Теперь все кончено. А слезы – это так. Всего лишь вода. Подумаешь по щекам катятся. И я даже думать не буду какое сейчас выражение у Давида, когда он документ просматривает. Когда понимает, что я не врала. А он не прав оказался. И дочь вовсе не его. Презрение? Отвращение? Может быть даже ненависть.

Но пусть лучше так. Пусть возненавидит меня. Пусть думает, что ребенка от другого нагуляла. Все лучше, чем падать в сладкую бездну под названием измена. Бездну, из которой нет пути назад.