Глава 22

– Олеся… – он выдыхает, и я ощущаю, как жаром обдает макушку. Так близко, что голова кружиться начинает и дыхание перехватывает. Его близость всегда волновала. И это, к сожалению, так и не изменилось, – я хотел сказать, что…

Трель телефона, как удар по голове. Как взрыв бомбы где-то очень близко. Я даже не сразу понимаю, что это телефон Давида звонит. Но он не обращает внимания. Пытается мне что-то сказать. А меня этот звук словно разрядами невидимого электрического тока бьет. Ведь я понимаю, кто может ему сейчас звонить.

– Ответь. Вдруг это твоя жена, – бросаю, не поднимая глаз.

– Плевать.

В словах Давида бушует едва сдерживая ярость.

– Плевать на свою беременную жену? Какой же ты бессердечный, Давид.

– Олеся!..

Но прежде чем он успевает сказать, я руку вырываю. Наружу выскакиваю. К счастью, блокировка уже снята. Оборачиваюсь, только когда на свободе оказываюсь. Подальше от него. Подальше от своих собственных желаний. Совершенно неправильных. Низких.

– Не жди меня. Я не хочу, чтобы ты подвозил меня и мою дочь. У ребенка могут появиться вопросы, ответы на которые я искать не хочу.

– Так может прямо скажешь, что я ее отец! – вижу, как сжимаются его руки на твердой оплетке руля.

Еще шаг назад делаю. Головой качаю.

– Давид. Ты не ее отец. Смирись. И давай поскорее сделаем этот тест. Твое присутствие мне… неприятно.

– Может и я тебе неприятен?

– Да. Ты мне неприятен, Давид. Доволен?

– Нет!

– Тогда тем более давай поскорее прекратим эту комедию. Я скину тебе на телефон название и адрес клиники. А потом перешлю результат. Видеться нам больше не обязательно.

Разворачиваюсь и быстро убегаю к светлому еще советских времен зданию. Я ни о чем не жалею. Правда ни о чем. Так действительно будет лучше. Кому нужны эти отношения? От них будут страдать все. Я, наша дочь, сам Давид и его жена, конечно. Это путь в никуда. И нужно все закончить. Закончить как можно скорее. Пока у меня еще есть силы. Пока я еще могу сопротивляться. Пока я еще окончательно не увязла в этом болоте под названием «желание».

Глупо отрицать. Все мы взрослые люди и понимаем чего хотим. И я хочу Давида. Так же страстно как раньше. А может даже еще сильнее. Мой организм словно изголодался за все эти годы. Жаждет его ласк. Его касаний. Требует его твердых губ на своей коже.

Ведь я до сих пор помню, как это было умопомрачительно быть вместе с ним. Быть полностью его. Не зря мне до сих пор все эти сны снятся. Больше похожие на пошлые эротические фантазии. Не зря на других мужчин я в этом плане даже смотреть не могу. Не зря поцелуй с Борисом ничего кроме отвращения у меня не вызвал. Ведь мое тело жаждет другого. Только другой уже занят.

Это задачка без решения. И я не должна ломать над ней голову. Я должна сделать тест и навсегда забыть о Давиде. Он ведь оставит нас, когда узнает, что ребенок не его? Уверена, вся его возня вокруг связана именно с этим фактом.

Все же Давид не последний мерзавец. Никогда им не был. Скажи я тогда о дочери, и он бы не бросил. Женился бы, конечно, на другой. Тут без вариантов. Я давно от розовых очков избавилась. Но ребенку бы своему помогал. Не потому что хочет. А потому что так правильно. Он ведь весь такой правильный. Даже скорость никогда не превышает. Вот только со мной всегда неправильно поступает.

Такси вызываю еще в саду. Указываю, чтобы оно прямо к воротам подъехало. Чтобы мы успели заскочить, если вдруг… Но ничего не происходит. Я зря волновалась. Мы спокойно садимся в машину. И хотя знакомый автомобиль стоит на прежнем месте. Из него никто не выходит.

Не хочет устраивать скандал при ребенке? Заботливый какой.

Пока едем к дому я все время оглядываюсь. Вижу, что Давид едет за нами и это ужасно нервирует. Не дай бог он выкинет что-то во дворе. Я не хочу пугать ребенка и устраивать ссоры на людях с неизвестным дядей.

Но все мое волнение напрасно. Такси останавливается, и мы выходим. Спокойно идем через двор. Нас никто не преследует. Никто не выбегает из подъехавшей иномарки, замеревшей, как тигр средь деревьев. Не дергает меня за руку. Не требует объяснений.

Уже дома на кухне я выглядываю из-за занавески. Вижу, что машина еще здесь. Хочу написать сообщение. Тянусь к телефону. Но торможу. Что я ему сказать собираюсь? Чтоб уезжал? К жене своей катился? Как будто он меня послушает? Как будто Давид вообще хоть раз меня слушал?

Отпихиваю телефон подальше и занимаюсь своими делами. Ничего. Скоро ему надоест торчать вот так. Скоро он успокоится. Скоро поймет, что Аня не его ребенок. Все очень скоро закончится.

Может его даже отвернет, когда узнает, что у меня другой был. Давид ведь не любит б/у вещи. Себе всегда все новенькое подбирает. Будь то загородный дом или автомобиль премиум класса. Или даже любовница. Наивная молоденькая девушка.

Может не надо было Бориса тогда отталкивать. Сделать вид, что мы любовники. Но даже мысль об этом вызывает внутри отвращение. Я бы просто не смогла. Не сдюжила. Настолько притворятся я не умею.

За вечерним хлопотами на время забываю про Давида, Бориса и всем остальном. И только поздно вечером, когда Анюта уже крепко спит в своей маленькой кроватке. А я прихожу на кухню немного посидеть одна в тишине. И выпить чашечку чая. На автомате подхожу к окну. Не прячась выглядываю во двор и застываю.