Глава 26

– Привет, Олеся. Твой? – Давид как ни в чем не бывало протягивает мне шарф.

Смотрит пристально. А у меня мурашки от его голоса. От его внимания. От его присутствия. На автомате отмечаю круги под его глазами. И внешний вид весь бледный, уставший. Может проблемы на работе или… в семье.

Весь флер нашей встречи тут же сдувает порывом шквалистого ветра. Я ощетиниваюсь как ежик. Шарф из его рук забираю.

– Зачем пришел? Я же предупреждала.

Мне не хочется затевать ссору при ребенке. Но он не оставляет выбора. Я ведь и правда говорила. Что если и дальше будет преследовать. После того как убедился, что не он отец ребенка, я просто уеду. Хотя на самом деле уезжать не хочется. Я его просто пугала.

Начинать все с нуля с маленькой дочкой. Опять в чужом городе. Хотя, если другого выбора не будет. Лучше так. Чем снова завязнуть в паутине лжи и обмана. И не важно кто кого обманывает. Он меня или я себя. Но я надеюсь, что выбор все-таки есть. И это не постель Давида.

– Мама, ты чего лугаешься на дядю Давида. Ведь он мне такого замечательно тигва подавил.

Аня до сих пор не выговаривает «р». И я подумываю, как только появятся лишние деньги, записать-таки дочь к логопеду. Конечно, Анна Павловна с работы бралась заниматься бесплатно. Но это неудобно. Я так не хочу. Не хочу быть кому-то обязанной.

Глазом моргнуть не успеваю, как Давид на корточки присаживается. Полностью меня игнорирует теперь. Смотрит только на девочку. На свою точную уменьшенную копию. Природа действительно посмеялась надо мной, лепя эти тонкие до боли любимые черты.

Я до сих пор удивляюсь, как легко, без сучка и задоринки, прошла афера с тестом. Так, что порой даже не верится. Сомнения накатывают. Хотя для них нет причин. Он ведь ничего не заподозрил. Не захотел перепроверить. Сделать еще один в другой клинике. Просто поверил и пропал с радаров. Так легко сдался.

В душе снова холод и мрак. Но почему? Я ведь сама этого хотела. Сама этого добивалась. Сама попросила. Угрожала даже сама. Так откуда теперь боль и обида? Откуда это чувство словно колючки впились в сердце, как чертополох, цепляющийся к одежде? Особенно сейчас, когда он стоит на коленях. Такой красивый, в такой позе, что в голове уже миллион дурных мыслей. Вытравить которых даже разлукой не получается.

– Тебе понравился подарок?

– Очень! – кивает головой дочь, а я сильнее ее ладонь стискиваю.

Надеюсь, он не будет предлагать ей еще что-нибудь? Надеюсь, у него хватит ума не пытаться подкупить ребенка? С другой стороны зачем? Все мои тревоги беспочвенны. Он ведь поверил, что Аня не его дочь. Поверил ведь? И его поведение не более чем дань вежливости. А здесь он по делам, конечно. Прямо рядом с нашим садиком оказался. Как раз когда я ребенка забираю.

Чис-та-я слу-чай-ность!

В такой бред даже мое наивное сердечко не верит. Еще больше нервничать начинаю.

– А воздушные шары тебе нравятся? – спрашивает тем временем Давид.

Напрягает. Что задумал?

– Конечно!

– А хочешь побывать в месте, где много-много игрушек и воздушных шариков?

– Да!

– Давид!

Выкрикиваем мы одновременно с дочкой. Он поднимается с колен. Отряхивается. Хотя грязи и не видно на его идеальном наряде. Наверное, она к нему просто не липнет. Чертово совершенство! Чертов идеал!

– Яна просила передать, – достает из кармана конверт и мне протягивает. Я колеблюсь, и он добавляет, вроде как шутя, – не бойся, оно не отравлено.

Дочка хихикает, а я беру из его рук плотный картон с ярко-красной окантовкой и бантом. Разглядываю. Красивый. Плотный. Дорогой.

– Что это? И почему она сама не отдала?

– Это приглашение на день рождение моей племянницы. Алиса очень хотела, чтобы ее подруга тоже пришла, – совершенно игнорирует он мой второй вопрос.

– Мамочка! Мамочка! Я хочу! – начинает прыгать рядом маленькая егоза.

А я смутно догадываться. Зачем вообще был весь этот цирк устроен. Использовать ребенка. Как же это низко. С другой стороны, что я теряю? Мы повеселимся, а Давид не получит ничего. Хотя я до сих пор не понимаю, что ему вообще надо. Но там будет куча народа. И он ничего не сможет мне сделать. Одни плюсы. С какой стороны ни погляди.

– Хорошо. Мы подумаем, – киваю и обойти его хочу.

– Может подвезти? – тормозит.

Хмурюсь, но пытаюсь быть вежливой. Все-таки дочка рядом. Хотя хочется послать куда подальше.

– Нет. Спасибо.

– Мамочка, но я устала, – хнычет дочь срывая мне все планы.

Маленькая актриса. Вырастет надо ее в театральное отдать. Пускай там головы людям морочит.

На меня смотрят два одинаковых взгляда. Одинаковых во всем. Оттенках красок и эмоций. И это двойное комбо. Мое сердечко на такое не рассчитано. Хочется прикрыть глаза. Отгородиться от чарующей магии. Но вместо этого произношу:

– Мы сядем на заднем сидении.

– Как скажешь, – пожимает он плечами.

Так равнодушно, словно ему и правда все равно. Словно взгляд его невозможных пепельных глаз мне просто привиделся. Словно секунду назад он не смотрел на меня так… Так что сердце из груди выпрыгивало. А теперь вот плечами пожимает. Как будто это я к нему в машину напросилась. И я уже даже сама сомневаться начинаю. В голове недавний диалог прокручиваю. Может и правда я сама? Но ведь не было такого.

Возле машины нам двери распахивает, и Аня, визжа от восторга, залезает в просторное, пахнущее дорогой кожей нутро. Я сразу же пытаюсь пресечь ее попытки попинать сидения грязными, извазюканнаыми в местной луже подошвами. И попытаться открыть окно. Здесь нет никакой механики. Одна сплошная электроника. Куча кнопок. Рай для ребенка. Ад для родителя. Особенно, когда это все чужое. И понимаешь, что не потянешь платить за ремонт.

– Все в порядке. Чехлы легко моются, – доносится с водительского сидения.

Давид уже заводит мотор, пока я пытаюсь пристегнуть нас с дочкой.

– Зря ты это сказал. Надеюсь, машина хорошо застрахована. Скорее всего эта поездка у нее последняя… Аня, пожалуйста, не тыкай эту кнопку!..

Он смеется, а мне плакать хочется. Ведь если Аня здесь что-нибудь поломает, мы ни в жизнь не расплатимся. Я не знаю, что это за машина и сколько она стоит. Но уверена очень дорогая. Как и все у Давида. Дом, квартира, жена.

Мысли об этом опять настроение портят. Но лучше так, чем летать в блаженном тумане. Лучше так, чем снова напялить на себя розовые очки. А то очень уж наша милая поездка на семейную смахивать начинает. Очень опасно. Такие воспоминания потом будут разъедать, как кислота металл. Точить капля за каплей уверенность. Уверенность в том, что поступаю правильно.

И лучше бы я помнила только плохое. Его измену. Его предательство. Но плохое, как назло, не вспоминается. С каждым днем оно, наоборот, все глубже и глубже зарывается в песок времени.