Глава 36

Руки немного подрагивают, когда набираю код. Яна скинула все данные по смс. В пакете лекарства. В голове туман. В ногах слабость. Я сама не знаю, чего боюсь. Словно к тигру в клетку шагаю. Но что со мной может случиться?

Давид лежит там больной. Даже если я жалости к нему не испытываю. Хотя испытываю, блин, конечно. Но сейчас не об этом. Не о моих личных слабостях. Так вот. Должна я ему хотя бы спасибо сказать. Спасибо, что спас мою дочь. Спасибо, что не пытаешься ее отнять. Спасибо, что не оправдал моих самых страшных ожиданий.

Я просто дам ему лекарство и поблагодарю. Отличный план! Вряд ли что-то может пойти не так.

В квартиру приходится звонить. Все-таки ключей у меня нет. И странно, если б были. Звоню уже третий раз, как где-то в глубине доносится грохот. Словно кто-то с кровати падает. Надеюсь, что мне просто показалось.

Тяжелая железная дверь медленно открывается. Он даже не спрашивает кто и в глазок, похоже, не смотрел. Оглядывает меня затуманенным взглядом. По бледному, изможденному лицу растекается улыбка.

– Какой замечательный сон, – голос хриплый и сухой, будто у него во рту дня два ни глотка воды не было.

– Можно зайти? – игнорирую его слова странные, – я лекарства принесла.

– Будешь меня лечить? Ну, заходи. Такие хорошие сны мне давно не снились.

Он отступает. А я прохожу в просторный коридор. Ловлю на себе его взгляд. Он сейчас таким становится… Не описать даже. Не страшным, но до мурашек пробирающим. Видимо ему действительно плохо. Судя по речи, даже бредит.

– Какая у тебя температура?

– Рядом с тобой очень высокая.

– Давид, не смешно. Есть у тебя градусник?

– Градусник у меня имеется, – он шаг ко мне делает. – О-о-о-очень хороший градусник. Большой такой. Хочешь покажу?

– Да. Конечно. Температуру тебе измерим.

С изумлением наблюдаю, как Давид начинает расстегивать свои штаны. Надо же. И дома в брюках ходит. Или переодеть не успел. Свалился больной сразу после работы?

– Что ты делаешь? – возмущаюсь.

А сама как идиотка взгляда отвести не могу. И ведь все там уже видела. И размер, и цвет, и форму наизусть когда-то выучила. От этого ль внутри все дрожать начинает. И сладко под ложечкой сосет.

– Градусник тебе свой показываю, – невозмутимо отвечает он и приспускает брюки.

Я ахаю. Но глаза не закрываю. Они не закрываются просто. Смотрела бы и смотрела. Разглядывала. Запоминала. Трогала. Только нельзя.

– Давид! Прекрати это безобразие! Я пришла тебя лечить, поэтому немедленно…

Закончить не успеваю. Он так резко шаг вперед делает и за шею меня хватает, что пакет с лекарствами летит на пол. Оголенной кожей ощущаю, насколько горяча его ладонь. Просто пламя. Удивительно, если ожогов на моей шее не останется. Да у него температура, наверно, под сорок. Теперь понятно, почему он бредит и ведет себя так неадекватно.

– Может хватит трепаться и пора уже приступать к лечению. А то сон так и закончится, и мы не успеем перейти к главному.

Дергает меня к себе и прямо в губ целует. Они обжигают похлеще кипятка. Как он еще вообще на ногах держится. Но долго думать об этом не получается. Как и анализировать происходящее.

Давид делает еще один шаг. Не удерживается на ногах. И мы начинаем падать. Шум. Грохот. Звук рвущейся ткани. Понимаю, что не ударилась головой только потому, что там рука оказалась. Его рука. А я лежу под ним. Штаны на Давиде по-прежнему спущены и ситуация вообще не в мою пользу. Вот ни капельки. И если я сейчас ерзать под ним начну, то не уверена, что все это еще дальше не зайдет. Зайдет ведь. С ума сойти!

– Давид, я не так тебя лечить собираюсь. И это не сон. Ты просто бредишь. У тебя температура зашкаливает.

Лежу под ним, как мышка. Стараюсь ни в чем не спровоцировать. Больной мужик горе в семье. А мы с ним даже не семья к тому же.

– Чем доказывать будешь? – выдыхает он мне лицо, а я пьянею, похоже. С ума схожу от одного его мужского запаха. Такого знакомого, будто все только вчера было. Он так близко. Такой горячий. Такой большой. Везде. Я это уже чувствую. – Если бы это был не сон, тебя Олеся в моей квартире бы днем с огнем не оказалось. Так что хватит мне врать, наглое сновидение. Или мне придется заткнуть твой красивый чувственный ротик кое-чем другим, – сильнее на мое тело надавливает, – ты не представляешь, сколько я об этом мечтал.

От его слов. От горячего дыхания. Ненормального. Больного. Сама заводиться начинаю. Сама начинаю с ума сходить. Он меня заражает всем. И болезнью своей и желанием.

– Тебя что жена не ублажает? Повторяю еще раз: ты обратился не по адресу. Я тебя… обслуживать не собираюсь. Так что слезь с меня и надень штаны. А то… лекарства назад унесу!

Он моргает. Пытается в меня пристальней вглядеться. Но глаза его расфокусированы и не могут уловить цель. Ему и правда плохо. И я не могу издеваться над больным. Независимо от того, как он сейчас себя ведет.

– Это правда не сон? А ну, скажи что-нибудь… противное.

– Жену свою по полу без штанов валять будешь! Пусти!

В грудь его ударяю. Но она железобетонная. Ее и мужской кулак не каждый возьмет. А уж мой, тем более, словно мягкое поглаживание.

– Олеся, а что ты тут делаешь? – спрашивает, а сам меня сильнее к полу прижимает.

Боже. Это изнасилование какое-то. Только странное очень. Он без штанов. А я в куртке.

– Меня твоя сестра послала. Лекарства тебе отнести. Она переживает. А сама не смогла.

– А почему именно тебя?

– Так вышло. Она случайно узнала, что мы были раньше знакомы.

– Странно. Она ведь тебя никогда в прошлом не видела.

– Я не знаю! Давид, пусти!

Чувствую, как от его близости, в бездонную пропасть соскальзываю. Если упаду, то разобьюсь. Если упаду, то по кусочкам себя уже не соберу. Поэтому падать нельзя. Но так хочется.