Глава 41

– Я вижу, вы уже обо всем договорились. Но продолжать вам лучше в другом месте. У меня здесь детский праздник, а не гостиница.

Знакомый голос Яны вызывает вздох облегчения. Но только не ее вид. Она сердиться. Ведь я ее обманула. Хоть и не специально. Я вообще не могла представить, что для нее это важно. Что кому-то кроме меня интересна моя дочь. Похоже я ошиблась.

Сегодня день открытий прям какой-то. Мою дочь принимают здесь как родную. А ребенок Миланы не родной для Давида. Информация слишком бурным потоком поступает в мозг. Он просто не успевает ее обрабатывать.

Хочется выйти. Глотнуть свежего воздуха. Подумать в конце концов. Делаю шаг, но тут же оказываюсь притянутой обратно. Давид крепко к себе прижимает. Пошевелиться не дает. Держит меня точно так же, как Аня обычно тугрика своего из рук не выпускает. Особенно, когда надо в детский собираться, а игрушку оставить в этот раз дома. Потому что воспитательница теперь хоть и добрая. Но садиться ей на шею это уже слишком.

Чувствую, как они с сестрой переглядываются. После нескольких хмурых взглядов Яна наконец закатывает глаза и машет рукой. Видно, что проигрывает. Хотя Давида очень сложно победить. Я по себе это знаю.

– Ладно уж. Идите. Вам многое обсудить надо.

Меня тут же дергают в сторону выхода. Я опомниться не успеваю. Яне что-то крикнуть пытаюсь, а на меня уже сапоги застегивают. Слышится скрежет молнии пуховика. И вот мы уже снаружи. Маршируем к парковке.

– Давид! Что ты делаешь? Пусти меня! У меня там дочь осталась! Ты совсем с ума сошел!?

Всеми конечностями упираюсь. Но это никогда не помогало. Заканчивается лишь тем, что он легко как пушинку меня на руки подхватывает. Дальше идет. Даже не притормаживает.

– Давид! Ну, остановись же ты. Там Аня одна осталась! Она испугаться может!

Этот довод срабатывает. Он хмурится. Останавливается. На землю меня ставит. Телефон достает. Звонит.

– Яна, позови мою дочь.

У меня дыхание перехватывает. Привыкну ли я когда-нибудь к этой фразе? К тону его голоса, каким он слова произносит. Простые на вид слова. Но в них столько смысла, что сердце в трое быстрее стучать начинает.

Давид передает мне трубку и смотрит так, что сразу все ясно становится. Я вздыхаю. Похоже выбора у меня нет. И нам действительно лучше поговорить наедине. В конце концов билеты мои он уже отменил и спешить больше некуда.

– Привет, зайка, – Аня что-то щебечет в трубку, пытается рассказать. Кажется, они едят торт или будут сейчас задувать свечи, а может уже задули. Поток информации сносит лавиной. – Милая, у тебя все хорошо? Маме надо ненадолго… по делам отлучиться. Побудешь там в гостях?

– Конечно, мамочка! Здесь так классно! А можно я на ночевку у Алисы останусь? Тетя Яна сказала, что даст мне пижаму. Знаешь, такую в форме животных. Помнишь, я давно просила.

Помню, конечно. Кигуруми вроде. Но они дорогие. Нам, экономящем даже на еде, всегда не по карману были.

– Насчет ночевки я подумаю. Ладно?

– Тетя Яна сказала, что ты не будешь против.

– Вот как, – теряюсь даже.

– Конечно. Она сказала, что мы теперь будем часто видеться.

– Надо же, – слов нет. Здесь уже похоже все за меня решили. Бросаю на Давида рассерженный взгляд. Но он стоит, как ни при делах. Да что у них за семейка такая? – возможно тетя Яна ошиблась. В любом случае, мама скоро за тобой приедете. Не волнуйся. Хорошо?

– Хорошо. Хорошо, мамочка. Я побежала. Папа Алисы обещал надуть нам огро-о-о-омный шар…

Связь обрывается, и я возвращаю Давиду телефон.

– Все в порядке? – уточняет он, хотя наверняка слышал весь разговор «от» и «до».

– Что не так с твоей сестрой? – не могу удержаться.

– Она просто очень любит детей.

– Даже чужих?

– Аня ей не чужая.

– Она совсем ее не знает.

– Это не важно. В нашей семье все немного по-другому устроено. Ты поймешь со временем. Но семья для нас – все.

– Так же, как и твоя жена?! – не могу удержаться, чтобы не подколоть.

– Я никогда не считал Милану своей семьей. Кажется, я уже говорил об этом. Но, похоже, ты плохо поняла. Видимо, придется объяснять наглядно.

– Наглядно, – теряюсь от его слов.

Но уже в следующую секунду он сгребает меня в охапку. Ловит мои губы. И начинает жарко и страстно целовать. Целует прямо посреди открытой парковки. Там, где могут увидеть другие. Хотя здесь, вроде, никого и нет. Парковка совсем безлюдная.

Я всегда мечтала целоваться вот так. Не прятаться по углам словно преступники. Мне, оказывается, для счастье было нужно очень-очень мало. И от этого поцелуя словно крылья за спиной вырастают.

Отвечаю ему. Сама тянусь, и Давид с цепи срывается. Прет как танк. Губы мои прикусывает. Под бедра хватает и на себя усаживает. Того и гляди раздевать начнет. Надеюсь, что нет. Холодно очень.

Под ногами хрустит выпавший снег. Легкий морозец щиплет кожу. В чистом небе сверкает яркое зимнее солнце. Меня сносит потоком невыразимого счастье. Оно затапливает теплом каждую клеточку продрогшего тела. Горячит кровь. Заставляет сердце стучать быстрее.

– Моя… Моя… Моя… – рычит Давид, не размыкая наших губ.

А мне хочется ответить, что он тоже только мой. Да вот….

На солнце словно тучки набегают. И холодом тянет. Неприятным таким. Все портящим. Отстраниться пытаюсь, но еще быстрее нас настигает звонкий голос. Такой резкий, словно сигналка машины в спящем ночном дворе.