Глава 45

Давид

Это сущая пытка. Самое страшное наказание, которое можно придумать. Ощущать ее так близко, совсем рядом, и не иметь возможность коснуться, поцеловать, сжать в объятьях до хруста. Твердить у всех на виду: моя, моя, только моя! Мы словно опять встречаемся украдкой. Словно нас волшебным образом перенесло в прошлое. С одной лишь разницей: я больше так не хочу.

Я хочу прямо противоположного, чтобы она стала моей. Чтобы весь мир знал об этом. И никто, никакой придурок даже мыслить не смел, захотеть облапать ее в лифте. Или просто косо на нее посмотреть. Она станет моей женой. Осталось разобраться с малым.

Отвожу Олесю на работу. С трудом сдерживаюсь, чтобы не поцеловать. Не затащить обратно в машину и не сделать все то, что снится уже которую ночь подряд.

– Я заеду вечером.

Не спрашиваю. Ставлю перед фактом. Но она, конечно, опять ничего не понимает.

– Не надо, Давид. Я прекрасно доберусь на автобусе.

– Не хочу, чтобы моя дочь ездила общественным транспортом в такую погоду, – нахожу слабое место.

Я давно уже понял, что наша дочь для Олеси все. Свет в ее окошке. Со временем я изменю это обязательно. Со временем тоже добьюсь места в ее сердце. А еще я хочу наследника. Хочу, чтоб Олеся родила мне сына. И тогда ее сердце заполнится большей любовью. Тогда я искуплю, если не все, то хотя бы часть своих грехов.

– Ладно.

Кивает. Сдается. А я не удерживаюсь и целую ее руку.

– Что ты?.. – отшатывается, как от огня.

По сторонам оборачивается. А у меня сердце болью прошивает. Насколько я был не прав. Как много заставил ее пережить. Держу ладонь еще крепче. Утыкаюсь в нее лицом.

– Давид! Давид! Перестань! Нас может кто-то увидеть!

Рвется как попавшая в силок птица. Трепыхается. Бессмысленно. Ведь я ее никогда больше не отпущу.

– Мы не делаем ничего плохого, Олеся. Не стоит так переживать. А будешь дергаться, придется перейти к жестким мерам.

– Каким еще? – пищит.

– Поцеловать в губы.

Как безумный втягиваю запах ее кожи. Она вся дрожит. Но я чувствую, что не от страха. Моя звезда тоже возбуждена. Моя единственная путеводная звездочка. С первой нашей встречи она освещала мой путь. А потом внезапно исчезла с горизонта. Я так долго блуждал в темноте. Так долго бился головой о стены. И больше этого не хочу.

– Постоишь так минуту и отпущу, – продолжаю вдыхать аромат ее кожи. Смесь лайма и ванили. Умопомрачительное сочетание, но только на ней. – Мне нужно подзарядиться энергией. Ты моя личная батарейка.

Она не может сдержать смешок. А я не могу оторвать взгляда. Смотрел бы и смотрел.

– Минута прошла, – разрушает все мои мечты.

– Обломщица!

– Ты обещал, – настаивает.

А сама вся вспыхивает от смущения. И я мог бы ее еще помучить. Знаю, что мне она не откажет. Просто не сможет отказать. Прекрасно знаю, как действую на женщин. Но самое важное для меня это то, как я действую на нее. Моя внешность – мой козырь. И я, наверно, впервые благодарен судьбе, что природа так щедро одарила меня. Ведь это шанс удержать рядом Олесю.

– Вечером заберу. Не убегай.

– Хорошо.

Кивает. Руку из моих пальцев выдергивает. Разворачивается и уходит. Такая на вид совершенно равнодушная. И я бы поверил. Бесился бы дико, если бы не помнил, какой горячей она еще недавно была. Как отвечало ее тело на мои ласки. А еще не знал бы, что ей теперь от меня никуда не скрыться.

Слежу, как тонкая фигурка в ужасном пуховике скрывается в здании. Неужели это действительно я подарил ей такую дешевку? В следующий раз куплю самый дорогой. Мне хочется решить все ее проблемы. А она не разрешает даже просто пуховик купить. Вот что действительно бесит. А не ее напускное равнодушие.

Успокаиваюсь немного и активирую экран телефон. Захожу в нужную программу. Удовлетворенно киваю видя, как мигает крошечная точка на карте. Сегодня они оставили его дома. Огромного полосатого тигра. Игрушку, которую я подарил. Но уверен, если Олеся опять решит убежать, они возьмут его с собой. Ведь девочка так к нему привязалась.

Можно, конечно, поставить охрану. Но я не хочу настолько давить. Не хочу, чтобы Олеся заметила непонятных мужиков на подозрительном черном внедорожнике, которые за ней таскаются, и испугалась. Да. Это и лишнее. Ведь ей ничего не угрожает. Ничего не должно произойти.

Пытаюсь убедить самого себя, но странное чувство тревоги не уходит. Пытаюсь забить день работой. Тем более ее и правда много. Новый филиал в этом городе, который мы даже не планировали. Который никогда бы не открылся, если бы здесь не было Олеси. Если бы мне не нужна была причина задержаться здесь.

Но сколько можно скрываться. На этой же неделе я должен поговорить с отцом. Должен рассказать ему обо всем. И с Миланой тоже надо как-то разобраться. Спрятать ее на первое время, пока ее отец не перебесится.

Впрочем, даже если девушке придется скрываться всю ее жизнь, меня это мало волнует. Я не добрый самаритянин. Я не должен пытаться решить проблемы всех. Сейчас меня волнует только Олеся и дочь, которую так хочется уже обнять. Так хочется прижать к своей груди и сказать правду. Рассказать кто ее отец.

Вечером отвожу своих девочек домой. Стараюсь держать себя в руках насколько такое вообще возможно. Чувствую себя маленьким мальчиком, который знает где спрятан долгожданный новогодний подарок, но открывать его еще рано. Надо дождаться, когда родители положат под елку. Иначе можно испортить праздник всем.

Вот и я жду. Отправляю Олеси несколько смс. Она уже привычно не отвечает. Но для меня достаточно того, что прочитала. Достаточно знать, что в этот момент она думает обо мне. И, возможно даже, будет думать укладываясь спать. Я точно буду.

Подъезжаю к дому. Уже издалека понимаю, что лучше бы ночевать под окном у Олеси остался. Переспал бы в машине. Ничего страшного. Но боюсь она бы меня и там нашла. Та, кого видеть сейчас хочу меньше всего на свете. Та, разговора с которой не избежать.