Глава 44

Я забираю дочь. Конечно, оставаться ей на ночевку в незнакомом месте рано. Даже несмотря на то, что она сама этого хочу. Даже несмотря на страшный взгляд Яны. Как мне теперь вообще в офис приходить? Будет ли она смешивать личную жизнь и работу. Потащит ли туда наши проблемы?

Надеюсь, что нет. Ведь она с первого взгляда произвела на меня впечатление очень разумной девушки. И спишем ее реакцию легкой помешанностью на детях. В конце концов мы взрослые люди и каждый из нас сходит с ума по-своему.

Мы договариваемся с Давидом, что пока говорить Ане ничего не будем. Наверное, меня должно такое обидеть. Заставить думать, что он сомневается. Ведь это возможность для него сдать назад. Но, если честно, я и сама рада. Мне нужно время. Мне нужно подумать. Все произошло слишком стремительно. И до сих пор не верится до конца.

Просыпаясь на следующий день утром, я нахожусь в легком предубеждении, что произошедшее вчера всего лишь какой-то сон. Безумный. Сладкий. Но неправдоподобный. Что сейчас я открою глаза. Как обычно приготовлю завтрак нам с дочкой. Как обычно пойду на работу. И о вчерашнем приключении никто не вспомнит. Возможно даже Давид уже уехал обратно к жене.

Мысли об этом немного цепляют. Неприятно скребутся где-то внутри. Но чего еще я ждала? На что надеялась? Думала, что и в моей жизни наконец-то наступит праздник? Но я ведь не маленькая девочка, чтобы ждать подарок на свой день рождения.

За те несколько минут пока лежу в кровати, накручиваю себя окончательно. Поэтому, когда рядом с подушкой срабатывает вибрация телефона, резко распахиваю глаза. Шарю рукой в поисках устройства. Да, нет. Не может такого быть. Бред все это.

Но одного взгляда на экран достаточно, чтобы сердце в груди забилось с новой силой. Как у бегуна, резко подскочившего с низкого старта. Как всегда бывает, когда дело касается Давида.

«С добрым утром, звезда моя! Как спалось?»

Едва с кровати не падаю. Беспокойно на дочку гляжу. Она мирно спит, сейчас еще сильнее напоминая своего папу. И сердце сжимается от переполняющих чувств. И хочется их куда-то выплеснуть. Но страх замораживает пальцы. И вместо того, чтобы ответить я. Вместо того, чтобы написать, как сильно я люблю, телефон откладываю.

Сама не понимаю, чего боюсь. Наверно просто боюсь быть счастливой. Боюсь, что прошлое повторится вновь. Боюсь снова все потерять. Потерять его. Хотя он даже мне не принадлежит. И все еще женат на другой. Могу ли я так просто поверить его обещаниям?

Телефон больше не звонит и не подает никаких признаков жизни. А я опять начинаю волноваться и переживать. Выходит, когда он мне пишет – плохо. И когда не пишет – тоже плохо. Дурдом!

Умываюсь. Одеваюсь. Поднимаю Аню. Делаю нам чай. Ей с творожком, а мне с бутербродом. Аппетита никакого нет, но нужно подкрепиться. Нужно, чтоб были силы. Заставляю себя съесть. Хотя кусок в горло не лезет. Периодически на телефон поглядываю. Но он молчит, как будто утренней смс вовсе не было. Будто она мне привиделась. А может и так. Проверять не хочу.

На улице холод и вьюга. Ну и погодка с утра пораньше. Скорее бы до автобусной остановки добежать.

Кутаюсь в свой старый, потертый пуховик. Он почти не греет. Потому что стиранный перестиранный. И наполнитель весь свалялся. Но все лучше, чем в осенней куртешке.

Делаю несколько шагов от подъезда и беру дочку на руки. Ветер просто сносит. Приходится едва ли не пробиваться вперед. Держать глаза прикрытыми. Даже капюшон не спасает от острых жалящих кристалликов снега.

Цепляюсь за дочку сильнее, когда ее начинает что-то тянуть. С силой вырывает из моих рук. Я вскрикиваю. Поднимаю голову и упираюсь взглядом в темную преграду из мужского пуховика. А в следующую секунду меня тоже сгребают сильные руки и начинают куда-то тащить.

Аня весело хохочет на руках у мужчины. А я не сопротивляюсь и не устраиваю скандал только по одной причине. Потому что сразу же узнала Давида. Он затаскивает нас в свою машину. Буквально спасает от разбушевавшейся за окном непогоды. И захлопывает дверь. Словно в свою пещеру прячет.

Здесь так тихо и спокойно, что первые пару секунд я просто пытаюсь прийти в себя. Пытаюсь понять, что произошло. Таращусь перед собой и отогреваю заледеневшие ладони.

– Где твои рукавицы?

Давид уже впереди. За рулем. Уже выезжает с парковки.

– У мамы их нет, – отвечает за меня дочь.

– Хорошо, что у тебя есть, – одобрительно кивает Давид.

И я вдруг чувствую, что против меня тут уже целый сговор.

– Вообще-то я просто их дома забыла, – пытаюсь оправдаться.

– Как и нормальную куртку? Эта больше похожа на половую тряпку.

Вспыхиваю. Как он вообще смог на улице что-то разглядеть? Мне все глаза снегом тут же залепило.

– Нормальная у меня куртка, – пытаюсь реабилитировать свой потрепанный жизнью пуховик.

В конце концов нас обоих жизнь потрепала. И когда-то он тоже был новый и красивый. Просто ни одна вещь не рассчитана на такие годы носки. Я в нем еще беременной ходила. К тому же… Это не просто вещь…

– Разве это не тот, который я тебе когда-то подарил? – с сомнением в голосе спрашивает Давид.

А мне вдруг стыдно становится. Хотя с чего бы? А самая главное, как он вообще об этом подумал? С тем красивым светлым пуховичком из прошлого у моего общего разве что молния осталась. Которой все нипочем. Ведь не зря считается у дорогих вещей самая качественная фурнитура. А эта вещь когда-то была очень дорогой. Я помню, как принимать ее от Давида не хотела. И как он ее мне буквально навязал.

При этих воспоминаниях еще сильнее краской заливаюсь.

– Так. Я понял, – произносит Давид, пока я пытаюсь скрыть смущение, – этот постирать и можешь хранить хоть до старости. Но похоже пришло время подарить тебе новый.

– Мне ничего не надо.

– Олеся, это не предложение. Если ты еще не поняла мы…

– Я все поняла, – тут же перебиваю.

Делаю страшную гримасу, ведь здесь же дочь. Он отвечает мне долгим взглядом в зеркало заднего вида. А я хоть бы и предпочла, чтобы он на дорогу смотрел, все равно безумно рада. Безумно счастлива. Просто от того, что он здесь. Рядом. С нами. Со мной.