Глава 24. Бал

Эмилия

Брат повел себя на удивление покладисто. Он покорно согласился пригласить на первый танец принцессу Луизу, а также не оставлять ее без внимания целый вечер. Эми приписала это приезду папеньки – всё-таки в его присутствии Франсуа всегда терялся.

Было ли ей жаль, что брату приходилось идти против своего желания? Да, пожалуй, ведь она искренне любила Франсуа. Но вместе с тем она понимала, что сын короля не может мыслить так, как мыслил бы какой-нибудь граф или барон. Высокий титул обуславливал и большую ответственность. А сейчас всем было нужно, чтобы принц Альдении обручился с принцессой Карлстайна. И Эмилия готова была этому всячески способствовать.

Бальная зала академии распахнула свои двери, и ее заполнили студенты и гости. Эми снова, уже в который раз посетовала на то, что вынуждена была прийти сюда в форменном платье, которое делало ее похожей как две капли воды на еще несколько десятков девушек. Да, в ее ушах сверкали старинные сапфировые серьги, но большинству мужчин они решительно ни о чём не говорили.

В залу они с Констанс и Анжеликой вошли все вместе, но толпа довольно быстро их разделила, и пока Эми пыталась отыскать взглядом Франсуа, ее подруги скрылись из вида.

Брат, разумеется, тоже был в маске, но он был высок, и увидев его издалека, она, подойдя поближе, легко узнала его по туфлям из кожи керрийского аллигатора.

И когда заиграла музыка, и церемониймейстер объявил начало танцев, Эми не отошла от брата до тех пор, пока он не подошел к девушке со знакомой ей брошью на платье и не поклонился, приглашая на танец. И только убедившись, что Франсуа вывел принцессу Луизу в центр залы, она вспомнила о том, что и сама хотела танцевать.

Лайонс

– Вы уже познакомились с королем Карлстайна, дорогой дядюшка? – спросила Лайонса Эми, когда он пригласил ее на танец.

Собственно, он вообще не собирался танцевать. Но когда увидел племянницу – такую разочарованную тем, что ее никто не пригласил – то всё-таки решил к ней подойти. Лично ему было нетрудно ее узнать – бабушкины серьги были видны издалека.

В ответ на ее вопрос он промолчал, но соона была не из тех, кто легко отступает.

– Только не говорите, что он не прибыл в Тильзир! Я же так мечтала с ним познакомиться! А Франсуа! Он танцует с принцессой Луизой! И уже который танец!

Лайонс перевел взгляд на высокую фигуру племянника, которого тоже узнал без труда, и хмыкнул. Девушка, с которой тот танцевал, отнюдь не была мадемуазель Дешанель – в этом Лайонс был абсолютно уверен. Но вслух он этого не сказал – не хватало еще, чтобы Эми решила вмешаться и оттащила брата от мадемуазель Мервейн (а ведь наверняка это была именно она).

Кажется, племянница надеялась, что Франсуа подойдет к их величествам рука об руку с принцессой Луизой – а то и сразу сделает ее высочеству предложение. А Лайонсу было интересно, сумеет ли племянник пойти против чаяний их семейства.

Танец закончился, и я, оставив Эми у колонны, отправился по зале, пытаясь отыскать среди множества женских фигур в форменных платьях ту самую, что была мне нужна. И скоро я увидел ее. И хотя на голове у нее был парик, скрывавший огонь рыжих волос, я знал, что это была она – голова ее была норовисто вскинута, плечи гордо расправлены, и вся она отнюдь не была похожа на трепетную лань, на которую были похожи ее однокурсницы.

– Надеюсь, вас еще не ангажировали на следующий танец, мадемуазель?

– Я совершенно свободна, господин ректор! – услышал он в ответ.

Он рассмеялся:

– Нет-нет, мадемуазель, вы же разрушили всю интригу! Вы должны были сделать вид, что меня не узнали!

– О, простите, сударь, я впервые оказалась на балу-маскараде и совсем не знаю его правил.

Ее рука оказалась в его руке, и он уже привычно почувствовал, как по-особенному застучало сердце. И когда они начали танцевать, всё остальное словно перестало существовать. И сейчас, почти сжимая Констанс в своих объятиях, он твердо решил, что не отдаст ее Франсуа – если, конечно, она сама с этим согласится.

В своих чувствах он уже не сомневался. Он уже ощущал ее как свою половину. Собственно, настоящий дракон так и должен чувствовать свою истинную. А тот факт, что он не почувствовал ее сразу, в первый же день, как она приехала в Тильзир, объяснялся исключительно тем, что она носила блокирующие ее магию браслеты.

Но было кое-что, что его смущало – он не хотел действовать ей во вред. Для нее брак с Франсуа был куда более выгодной партией, и отказываясь от него, она отказывалась от титула королевы Альдении. Готова ли она к этому? И значит ли он, Лайонс, вообще хоть что-то для нее? Это пугало больше всего – то, что совсем ничего не знал о ее чувствах.

Констанс

Бал оказался куда приятней, чем я ожидала. На первый танец меня пригласил какой-то незнакомый господин, судя по фигуре и движениям, уже весьма почтенный. Он полюбопытствовал, нравится ли мне учится в академии, и мы мило поболтали на эту тему.

А вот второй танец просто милым назвать было трудно – потому что за ту четверть часа, что он продолжался, я испытала столько разных эмоций, что затруднилась бы их все назвать.

Его высочество я узнала сразу, как только он ко мне подошел. И звук его голоса стал лишь еще одним тому подтверждением. Мне было только интересно, как он-то смог меня узнать? Или просто пригласил первую попавшуюся девушку? Думать так отчего-то совсем не хотелось. И когда наши руки соприкоснулись, мне показалось, что вздрогнула не только я, но и он.

– Маркиза передавала вам привет, – сказал он с улыбкой.

Мне было приятно его внимание. И было ужасно волнительно чувствовать его рядом с собой. Вот только в полной мере почувствовать себя счастливой мне мешало осознание того, что всё это внимание он изливала не на какую-то мадемуазель Дешанель, а на принцессу Карлстайна. И когда он узнает, что это не так, он отвернется от меня так же, как и Эмилия. И думать об этом было настолько невыносимо, что я не выдержала.

– Простите, ваше высочество, – сказала я, когда музыка смолкла, – но вам совсем не обязательно тратить на меня столько времени. А если вы думаете, что я – Луиза Стайнберг, то вы ошибаетесь. Я – не принцесса!

– Что? – он посмотрел на меня с изумлением.

Но ответить он не успел – потому что в этот момент церемониймейстер стукнул о пол своим жезлом.

Франсуа

Церемониймейстер во вмиг наступившей тишине громко объявил:

– Его величество король Альдении Теодор Пятнадцатый Буассар!

Настало время сбросить маски, и папенька сделал это первым. Он поприветствовал гостей улыбкой и легким наклоном головы и получил в ответ бурные аплодисменты.

Франсуа почувствовал, как задрожала в его руке рука Анжелики. Скоро они тоже снимут маски, и тогда и отец, и Эмилия, и король Карлстайна (если он, конечно, находился в зале) поймут, что весь этот вечер он танцевал вовсе не с принцессой Луизой. Но он был к этому готов. А тот факт, что мадемуазель Мервейн не отдернула свою руку от его руки, сказал ему, что он не ошибся в ее чувствах. И это так обрадовало его, что он сделал шаг в сторону его величества прежде, чем назвали его имя.

А папенька взмахом руки призвав всех к тишине, подал знак церемониймейстеру, и тот, снова стукнув жезлом, возвестил:

– Его величество король Карлстайна Карл Десятый Стайнберг!

По залу прошла волна изумленных вздохов. А мужчина, стоявший рядом с отцом, снял маску. Он был статен, красив, и в темных волосах его серебрилась седина.

А церемониймейстер, дав публике вдоволь насладиться изумлением, объявил:

– Ее высочество принцесса Эмилия!

Сестра сняла маску, улыбнулась гостям, присела в глубоком реверансе перед венценосным гостем и встала рядом с отцом.

– Его высочество принц Франсуа!

Он двинулся вперед, по-прежнему сжимая в руке руку Анжелики. Другой рукой снял маску на ходу. И увидел, что то же самое вслед за ним сделала и его спутница. А вслед за этим услышал испуганный вскрик сестры.

Эмилия смотрела на него с ужасом. За этот вечер он провел с мадемуазель Мервейн целых три танца – больше, чем допускали правила приличия. Но ему совсем не было за это стыдно. Со своей невестой он мог танцевать столь угодно много танцев. Этикет это допускал. Теперь оставалось только объявить об этом во всеуслышание.

Он посмотрел на отца. Тот выглядел расстроенным, но пытался сохранять спокойствие. «Простите, папенька!» – мысленно сказал Франсуа, а потом, набравшись смелости, выдохнул:

– Ваше величество, позвольте представить вам мою невесту – мадемуазель Мервейн.

И невольно испугался той тишины, что снова установилась в зале.

Луиза

О приезде отца она узнала из его письма, полученного незадолго до бала-маскарада. Ей стоило немалого труда не поделиться этой новостью с подругами. Но потом решила – пусть это будет сюрприз. Его приезд сюда означал, что ее инкогнито будет раскрыто, а отношения между Карлстайном и Альденией перейдут совсем на другой уровень.

С папенькой она повидалась во время прогулки по городу – и хотя времени было слишком мало, чтобы она могла обо всём рассказать подробно, кое-чем она всё-таки с ним поделилась. А еще больше спрашивала – о Карлстайне, о матушке и брате. А папенька скупо отвечал и улыбался.

А вот на бал она пошла с большим волнением. Их фокус с брошью вполне удался, и она протанцевала с Франсуа не один, а целых три танца. Вот только она всё еще не была уверена, что его высочество решится ради нее пойти против своей семьи. И пусть сама она знала, что на самом деле его желания вполне совпадают с желаниями его отца и сестры, он-то этого не знал!

И потому, когда после объявления его титула Франсуа пошел к своему отцу и не выпустил при этом ее руку из своей, она едва не расплакалась от счастья. Он всё-таки решился! Он сделал это для нее! Она тоже сняла маску и шла рядом с ним, наслаждаясь теми взорами, что были устремлены на них со всех сторон. Это был ее мужчина. А она была его женщиной. И не потому, что так велело чувство долга, а потому что так велело его сердце. Вернее, их сердца.

Они остановились перед королями, и Франсуа сказал:

– Ваше величество, позвольте представить вам мою невесту – мадемуазель Мервейн.

Луиза увидела, как принцесса Эмилия замотала головой, словно призывая брата остановиться. Как нахмурился Теодор Пятнадцатый, должно быть, не ожидавший такого бунта от сына. Она посмотрела на своего отца, и увидела, как он оценивающе смотрел на Франсуа. О, он непременно понравится папеньке – особенно теперь, когда его высочество доказал, что любит ее по-настоящему.

А Теодор Пятнадцатый, вздохнув, всё-таки нашел в себе силы сказать то, чего говорить ему наверняка совсем не хотелось:

– Ну, что же, мадемуазель Мервейн, добро пожаловать в нашу семью!

В этот момент ее отец шепнул что-то церемониймейстеру, и тот, стукнув жезлом, изрек:

– Ее высочество принцесса Карлстайна Луиза Стайнберг!

И она присела перед королем Альдении в церемонном реверансе.

Франсуа

Отец с честью вышел из этой ситуации, и Франсуа был ему за это благодарен. И хотя он знал, что после бала им предстоит непростой разговор, по крайней мере публичного скандала удалось избежать.

Церемониймейстер объявил имя принцессы Карлстайна, и Франсуа приготовился к тому, что скоро рядом появится мадемуазель Дешанель. Но Констанс не появилась, зато Анжелика сделала реверанс, а потом с улыбкой посмотрела на его отца. А король Карлстайна подошел к ней, обнял и сказал:

– Надеюсь, ваше величество, вы счастливы так же, как и я, что наши дети без наших подсказок нашли друг друга.

Анжелика – принцесса Луиза? Но как же так?

Сначала он хотел рассердиться. Она должна была всё ему рассказать! Ведь если бы он с самого начала знал, что она – принцесса – скольких бессонных ночей, скольких сомнений он мог бы избежать! Но после некоторого размышления он решил, что то, что случилось, было, пожалуй, даже лучшим вариантом – ведь это неведение позволило ему проявить себя настоящим мужчиной. И она – его мечта, его любовь – не случайно смотрела на него сейчас с такой гордостью.

А дополнительным вознаграждением стало для него вытянувшееся от удивления лицо сестры.

Отец, меж тем, уже смотрел на них с улыбкой. Теперь он, кажется, тоже уже гордился своим прежде таким безвольным сыном.

Лайонс

Франсуа так решительно объявил, что намерен жениться на мадемуазель Мервейн, что Лайонс едва одобрительно не захлопал в ладоши. Племянник оказался куда смелей, чем он мог ожидать.

Но когда церемониймейстер назвал имя Луизы, сердце Лайонса сжалось. Мадемуазель Дешанель всё еще стояла рядом с ним, но он понимал, что еще мгновение, и она вынуждена будет выйти вперед. Ему почему-то показалось, что если она уйдет сейчас от него, то все его мечты окажутся разбиты. И хотя никогда прежде он не замечал в себе такой сентиментальности, сейчас она у него явно появилась.

Впрочем, Констанс как стояла рядом с ним, так и осталась стоять. А на имя принцессы Луизы откликнулась совсем другая девушка – мадемуазель Мервейн. Та самая, которую выбрало сердце Франсуа.

Наверно, все эмоции отразились у него на лице, потому что мадемуазель Дешанель тихонько рассмеялась:

– Я же говорила вам, ваше высочество, что я – не принцесса!

А он в ответ еще крепче сжал ее руку и ответил:

– Сейчас – нет. Но я надеюсь, что в скором времени ей станете!

Это было почти предложение, и оно отчего-то совсем не испугало его.

Констанс. Шесть месяцев спустя

Две наши свадьбы состоялись одновременно – сразу же после окончания экзаменов в академии, и этот праздник охватил всю Альдению. Учебу ни я, ни Анжелика (ах, как же трудно было привыкнуть называть ее Луизой!) бросать не собирались, но из общежития мы переехали. Я – в особняк Лайонса, который находился на территории академии, а принцесса Луиза – в дом, который снял в городе принц Франсуа.

Принцесса Эмилия после памятного бала долго извинялась перед мадемуазель Мервейн, и та искренне ее простила.

В начале осени должно состояться заседание Попечительского совета, на котором будет рассматриваться вопрос о внесении изменений в устав Тильзирской академии магии, я надеюсь, что некоторые устаревшие правила будут отменены, и девушки получат право обучаться на любом факультете, на который смогут поступить.

А недавно у нашей Маркизы появился поклонник, и я не удивлюсь, если скоро в нашем большом и красивом доме появятся маленькие фамильярчики.

И да – теперь я всё-таки принцесса!