Глава 8. Констанс

– Ах, я ужасно волнуюсь! – принцесса Эмилия издала тяжкий вздох и картинно упала на кровать. – Если мой магический уровень окажется ниже нужного, это будет таким позором, от которого я уже не оправлюсь!

На это я только усмехнулась. Всё-таки актриса из нее была весьма посредственная. И представить себе ситуацию, чтобы дочь короля вдруг была не принята в крупнейшую государственную академию, я не могла даже теоретически. А уж на практике и тем более. Особенно, если вспомнить, что ректором здесь был ее дядя.

Но она была посредственной не только актрисой, но и магом – это я тоже почувствовала. Так что основания для беспокойства у нее всё же были. И если бы она не была принцессой, то в академию ее наверняка бы не приняли. И тот факт, что эта бездарь, желая пролезть в Тильзир, отбирает тем самым место у какой-то другой, более талантливой девушки, сильно меня огорчал. Но возмущаться этим не было никакого смысла – сильные мира сего все равно не изменятся. А мои протесты могли закончиться только одним – меня саму не приняли бы в академию. А я хотела тут учиться. А потом, возможно, и работать. Я с детства хотела заниматься магическими науками, и отец всегда поощрял это желание. И даже если мне придется начать с факультета бытовой магии, я готова была на этой пойти.

– А вы, дорогая Констанс? – спросила вдруг Эмилия. – Неужели вы совсем не волнуетесь?

Она уже перебралась на мою кровать и теперь сидела рядом. Не знаю, отчего, но она вдруг вообразила себя моей задушевной подругой и теперь делала всё, чтобы это подчеркнуть. Возможно, здесь, вдали от королевского дворца ей было одиноко. Наверно, было отнюдь не просто в одночасье оказаться без толпы преданных фрейлин и горничных, которые жадно ловили каждое твое слово и готовы были исполнять каждое твое желание.

Вот только я наниматься ей в няньки отнюдь не была готова. Да и, признаться, я не испытывала к ней большой симпатии. Это была чванливая, бесцеремонная, избалованная девица – типичная принцесса, что ни говори.

Мы с другой моей соседкой Анжеликой Мервейн были совсем другими. И именно Анжелика долго объясняла Эмилии, как нужно заправлять постель и как легко и просто можно уложить волосы, не прибегая к помощи горничной – у меня на это не хватило терпения.

Мадемуазель Мервейн мне нравилась своим спокойствием и желанием помогать другим. Вот уж кто точно вырос не в тепличных условиях. И магом она была куда более сильным, чем принцесса Эмилия.

Но ее высочество тоже в чём-то могла быть нам полезна. Ее старший брат учился здесь уже на третьем курсе, а значит, знал куда больше, чем те, кто только пытался в академию поступить. И именно от Эмилии мы узнали то, что рассказал ей его высочество.

– Показывать свой магический уровень нужно будет перед комиссией из пяти экзаменаторов. Можно будет применить любое заклинание – то, которое удается нам лучше всего. А они с помощью какого-то прибора уже замеряют тот самый уровень.

Название этого прибора принцесса, разумеется, вспомнить не смогла – такими знаниями она предпочитала не перегружать свою прелестную светлую голову. Зато сообщила нам, что всех абитуриентов будут аттестовать в порядке очереди без деления по полу или по статусу (последний факт, как мне показалось, особенно ее удручал).

Признаться, я вообще не понимала, зачем ее высочество приехала в Тильзир – вряд ли учеба на факультете бытовой магии была пределом ее мечтаний. Где вообще она эту бытовую магию она будет применять? Для решения любого бытового вопроса во дворце есть множество слуг. А ведь учеба в академии потребует от нее немалых усилий – занятия тут начинались ранним утром, а после их окончания нужно было выполнять много домашних заданий. И здесь не было ни балов, ни музыкальных вечеров, а театры и художественные салоны заменяла библиотека.

Я озвучила эту мысль, и принцесса вздохнула:

– Похоже, вы единственная, кто меня понимает, дорогая Констанс!

Я посмотрела на нее с изумлением, но ответить не успела – на главной башне академии раздался бой часов, возвещавший о начале вступительного испытания. И мы втроем, как и остальные абитуриенты, отправились в главный корпус Тильзира, в актовом зале которого уже собралась экзаменационная комиссия.

Зал был огромным. Несколько десятков рядов парт, расположенных полукругом, вверху почти подходили к самому потолку. А внизу была большая сцена, где за массивным столом уже сидели пятеро мужчин и одна женщина в мантиях. Все они были весьма почтенного возраста, и лица их были торжественны и даже суровы.

Я ожидала, что перед началом экзамена ректор скажет нам приветственное слово, но он не счел нужным почтить это мероприятие своим присутствием. А потому один из экзаменаторов просто назвал первое имя – месье Арришон, и через пару минут на сцену поднялся кудрявый молодой человек, руки которого тряслись от волнения. Должно быть, это волнение и помешало ему показать свои способности как надо – он попытался применить одно из заклинаний магии воздуха, но у него мало что получилось, и экзаменаторы, посмотрев на стоявшее перед ними на столе странное устройство, признали попытку неудовлетворительной.

Молодой человек расплакался прямо на сцене, и я вполне могла его понять. Наверняка он тоже прибыл сюда издалека. А теперь ему нужно было возвращаться домой и как-то оправдываться перед семьей за свой провал.

Но думать об этом долго мне не пришлось – на сцену пригласили мадемуазель Буассар, и Эмилия, лицо которой стало белее мела, поднялась на сцену. Впрочем, на сей раз волновалась не только она – мне показалось, что куда больше волновались и сами экзаменаторы. Девушка применила магию воды, и это оказалось не самым лучшим решением, потому что закапавший прямо в помещении дождь изрядно подпортил прически преподавателей. Но наличие в ней магии всё-таки было подтверждено, и экзаменаторы с видимым облегчением нарисовали в протоколах искомую цифру три. Но я была почти уверена, что любого другого абитуриента в подобном случае они запросто отправили бы домой.

Абитуриентов вызывали по алфавиту, и не прошло и получаса, как подошла моя очередь.