12

При первом брошенном взгляде в зал меня ослепляет свет прожекторов, а людское море кажется неоднородной пёстрой массой. Но постепенно мир принимает привычные очертания, и возвращается способность видеть детали.

Это сборище не пойми кого, типа бизнес и аристократической элиты, мне совсем неинтересно, поэтому скольжу взглядом к столику, за которым оставил Тому.

Тома не смотрит в мою сторону. Стоит, развернувшись к какому-то перцу в светлом костюме. Что за типок к ней подвалил? Гашу в себе желание подойти и разобраться. Очень хочется послать все официальные расшаркивания на хрен, всучить чек организаторам и быстрее свинтить в зал.

Но вместо этого я улыбаюсь, киваю, даже говорю что-то.

И мой голос, а затем и взрыв аплодисментов заставляют Тому, наконец, повернуть голову в направлении сцены.

Выражение лица её не разобрать, слишком далеко, но зато видно, как мужик в белом трогает её за локоть, и как она резко отшатывается от него.

Что за нах?

Последняя минута длится целую вечность. Вниз я иду, хотя очень хочется бежать, и за сценой натыкаюсь на человека, которого совсем не ожидаю увидеть.

- Дядь Толь, привет, - жму руку отцовскому безопаснику. – Не предполагал, что встречу вас здесь.

Мужчина качает головой, мол, ну вышло, как вышло.

- Да я не высовываюсь, как видишь, в тени.

Дядя Толя – седой мужчина за пятьдесят, крепкий и надёжный, как скала, по молодости отпахавший в спецназе, всегда был в тени, насколько я помню. Невидимкой следовал за отцом, а потом и за мной до самого совершеннолетия. Только когда мне стукнуло восемнадцать, отец ослабил вожжи, и последние два с половиной года я не нуждаюсь в постоянной охране. За мной, конечно, кто-то приглядывает, но я уже забил и не парюсь по этому поводу. Понимаю, если дядь Толя появился, значит, опять какая-то фигня началась, требующая его присутствия в Лондоне. Короче, ничего хорошего.

- Отец прислал?

- Ну, знаешь, он переживает немного.

Хмыкаю. Переживает он! Громко сказано. Хоть раз бы сказал мне, что переживает, я б может, и поверил, а так о его переживаниях знаю лишь со слов других людей.

- Ладно, я пошёл, там…

- Девушка, - кивает всё замечающий дядя Толя.

Не удивлюсь, если у него на Тому уже целое досье имеется. Сам собрал или по указке отца, или с дальним прицелом заранее начал материалы рыть.

Выхожу в зал и размашистым шагом держу курс в направлении нашего столика. Тома опять повернулась к незнакомому мужику, они, вроде как, говорят, но она будто чувствует мой прожигающий взгляд. Потому что оборачивается, и на лице её происходит странная смена эмоций. Радость вперемешку с паникой.

- Привет, какие-то проблемы?

Стараюсь говорить ровным тоном, хотя очень хочется схватить мужика за пижонский галстук и встряхнуть, как следует, за то, что липнет к моей девушке. Да ещё так настойчиво.

Рука по-хозяйски ложится Томе на талию, и она всем телом прижимается к моему боку.

- Всё нормально, мы просто… поболтали, да? – отвечает мужик, но смотрит не на меня, а на Тому. – Кажется, мы уже встречались, да?

И это бесит меня ещё сильнее.

Мужик, кстати, не такой уж мужик. Ему под тридцать, и он русский. Высокий, светлые волосы, морда смазливая. Тоже спонсор какой-нибудь? Случайных гостей тут не бывает.

- Вы обознались, - внезапно подаёт голос Тома.

- Ну, наверное, так и есть, - кивает придурок в костюме, затем, наконец, смотрит на меня: внимательно, нет, даже пристально. – Прошу меня извинить, - хотя по голосу совсем и не скажешь, что он извиняется.

Прежде чем уйти, окидывает Тому внимательным взглядом и усмехается. Затем смотрит на меня и усмехается ещё сильнее. В этот момент мне очень хочется съездить по его морде, но скандал и лишнее внимание нам совсем ни к чему. Тут прессы до фига. Представляю, как быстро всё попало бы в сеть. Однако понимаю, если бы тип начал наглеть, огрёб бы без всяких условий. Так что из-за взглядов я психовать прилюдно не стану, хотя надеюсь, в моём ответном он прочитал, что к Томе подкатывать и вообще приближаться не стоит.

Тамара расслабляется, когда он, наконец, удаляется. Дрожащей рукой тянется к бокалу и отхлёбывает вина.

- Воу… полегче, - шучу я, чтобы снять напряжение.

Забираю бокал, который она опустошила одним глотком почти на половину, и ставлю обратно на столик. Понимаю, ситуация не из приятных.

- Прости, он был очень… навязчив.

- Ты его точно первый раз видишь? Может, сталкивались где?

- Точно, Тим… не сталкивались.

Она переводит дыхание и меняет тему, что-то лопочет о моём выступлении.

- Да, фигня, - коротко отмахиваюсь.

Мы выжидаем ещё полчаса, потому что уйти сразу было бы слишком невежливо. Это всё грёбанный этикет. А потом я беру Тому за руку и увожу, а она и рада сбежать. Впрочем, здесь от меня тоже никаких возражений. «Мишн», как говорится, «комплитэд».

* * *

Наклоняю голову к плечу, потому что чёртово октябрьское солнце светит прямо в глаза. Затягиваюсь сигаретой и решаю передвинуть стул в тень. Мы с Егором под навесом, на одной из террас в центре города, сидим и кофе попиваем, болтаем о всякой ерунде.

Занятия в универе у меня закончились, а у Томы какие-то дурацкие семинары и практика, так что она занята до вечера.

- Пойдём на тусу? – подаёт голос друг. – У Катарины вакханалия очередная.

- Посреди недели?

- Когда тебя смущали тусы посреди недели? Ах да… ты ж совсем остепенился из-за своей киски. Одомашнился.

- Хватит, - пинаю металлические ножки его стула, а самому смешно.

«Одомашнился», бля, ну верно. Это про меня. Если гулять, то только с Томой, одному уже и не интересно как-то.

- Привет, народ! – раздаётся где-то за спиной, и я медленно оборачиваюсь.

- Стас! – подрывается Егор, вскакивает, бросается жать руку и хлопать по плечу вновь подошедшего.

Мои брови удивлённо приподнимаются. Стас? Так я знаю этого Стаса. Тот самый типок, который к Томе на благотворительном вечере подкатывал.

- Как жизнь? – вопросительно тянет он и первым протягивает руку.

С секундным замешательством, но я пожимаю её, потому что пока не понимаю, стоит ли проявлять откровенную невежливость.

- Да… нормально. Вы знакомы? – указываю сигаретой на Егора, потом на чёртова Стаса.

- Ага, Мы троюродные или пятиюродные, хрен разберёшь какие братья, - кивает Егор. – Стас, правда, старше на восемь лет.

- М-м-м, интересно, - тяну я, хотя, если честно, не очень.

Этот Стас садится к нам за столик и заказывает кофе у подошедшего официанта.

Парни перебрасываются какими-то новостями, а я безучастен. Меня всё ещё напрягает интерес этого мудака к Томе. Почему я должен быть любезным с парнем, который клеился к моей девушке?

В какой-то момент родственник Егора привлекает внимание и обращается напрямую ко мне:

- Ну и давно у вас это… с Алёной?

- С какой Алёной? – выдыхаю дым и наклоняюсь затушить окурок в пепельнице, думая, что пора, наверное, бросать эту долбанную привычку.

Удовольствия уже никакого не приносит, как раньше.

- Ну с бабой, с которой ты на вечере был.

- Она не баба, - коротко кидаю, - и она не Алёна.

- Я ж тебе говорил, что не Алёна, а Тома её зовут, - поддевает его локтём Егор.

Перевожу взгляд на него: вопросительно убивающий.

- Ты, Егорушка, о чём вообще?

Прекрасно знаю, как приятеля бесит «Егорушка», «Егорка» и прочие производные от имени.

- Да Стас увидел у меня в профиле фотки с одной вечеринки, там вы с Томкой были, он и спросил, что за бабца, сказал, на Алёнку похожа, с которой он… ну… - Егор многозначительно приподнимает брови. – Мутил.

- Мутил – это слишком громкое слово, - усмехается Стас. – Я её снял в сопровождение, ну… со всеми вытекающими.

- Чё? – молниеносно подрываюсь со стула и перегибаюсь через стол, чтобы схватить говнюка за лацканы модного пиджака. – Ты что говоришь, мудила? А ну повтори!

- Повторяю, - очень ровным тоном отвечает он мне.

По ходу его нисколько не смущает моё искажённое от ярости лицо и сжатый кулак, готовый прилететь ему прямо в улыбающуюся харю.

- Даже показать могу.

- Тихо-тихо, - Егор пытается отодрать мои пальцы от одежды Стаса. – Он покажет, отпусти. Ну, Тим, посмотри сам.

Я не говорю ни да, ни нет, когда перед моим носом оказывается телефон с фоткой Тамары. Опускаю взгляд на экран. Точно она. Стоит у стены в нижнем белье с каким-то отстранённым выражением лица. Волосы забраны в хвост, трусики едва прикрывают лобок, а через ткань лифчика просвечивают соски.

- Там ещё есть, полистай.

На другой фотке она же, только одетая, и дальше снова она и снова.

- Там профайл ещё… ну, из агентства. Анкета то есть.

Конечно, до описания профиля я тоже дохожу. Имя действительно указано Алёна ещё и в кавычках добавлено «Аллюр», типа прозвище что ли? Рост, вес, размер груди, условия заказа.

Бля… меня начинает мутить, но я упрямо бегу взглядом по строчкам.

Затем швыряю смартфон на стол, будто это заразная гадость, смотрю прямо в ухмыляющуюся рожу Стаса.

Тот подгребает девайс, пару раз чиркает пальцем по экрану и показывает мне снова фотку Томы. Только теперь снятую на телефон. Она стоит у борта на палубе яхты, одетая в короткое чёрное платье, в толпе таких же длинноногих красавиц, как сама. Мне даже не надо пояснять, что это за сборище. Всё и так понятно.

- У вас с ней как? Контракт? А на сколько? – начинает Стас. - Я хотел сказать, давай её перекуплю? Какую сумму отступных хочешь? Такая девка горячая, я реально не мог её из головы выкинуть долго. Какое тело! А грудь! Взгляд просто прошибает, блять, до яиц. Люблю кареглазок. Уже год прошёл, а не остыло. Она знает, как завести мужчину. Даже не в опыте дело. Просто девка такая, сама по себе, ебливая, ну знаешь, а? У меня прям сразу на неё встал, как увидел. Но она, конечно, сделала вид, что мы не знакомы, а когда ты подошёл, я понял почему. Если у неё сейчас другой клиент, естественно, кому захочется смотреть, как твой эскорт любезничает с бывшим заказчиком. Далеко она забралась, аж на Британские острова. Мы то с ней в Сочи развлекались в прошлом июле. А теперь она по заграницам. Растёт девочка. Жалею, что ненадолго арендовал, надо было до конца лета брать, но она так быстро слиняла, я даже сориентироваться не успел.

Во рту привкус желчи и крови, видать, я себе щёку закусил или язык, чтобы не сказать лишнего, а в голове потрясающая ясность. И перед глазами – один за другим мелькают фотки Томы и плывут по косой строчки из её профайла: возраст, вес, размер груди, особые условия заказа…

- Ну так что? – подаётся мудила вперёд. - Тимур? Может, договоримся?

- Ты уже договорился! – рявкаю, не сдерживаясь, вскакиваю и всё-таки кулаком припечатываю его в скулу.

Кофе выплёскивается ему прямо на рубашку, очень надеюсь, что горячий.

Я бы и ещё вмазал, но Егор подлетает сзади и вцепляется в мои локти, заводя руки за спину так, что требуется несколько весомых рывков, чтобы высвободиться.

- Отлипни, - толкаю его в грудь, подхватываю перекинутую через спинку стула куртку и, спотыкаясь на каждом шагу, будто пьяный, иду к выходу.

Мимо проплывают потрясённые лица клиентов кафе, пара официантов, лопочущий что-то невнятное администратор, которого я отодвигаю в сторону и спускаюсь бегом по лестнице.

Толкаю дверь и вываливаюсь в какофонию улиц. Звуки трафика дезориентируют, я перебегаю дорогу на мигающий зелёный, мне даже сигналят, но реально по фиг.

Что за ерунда только что была?

В мозгах будто сирена включается. Всё во мне восстаёт, долбит мысль, что это неправда, что этого не может быть. Но… я ведь своими глазами видел фото. И этот козёл говорил о Томе ужасные невозможные вещи. О Томе? Или об Алёне?

Блять… я уже сам не знаю, как называть её. Где правда-то?

Как назло в этот момент на телефон приходит сообщение от Томы. Пишет, что соскучилась и ждёт на ужин.

Соскучилась… ужин? Какой на хрен ужин!

Хочется прямо сейчас заявиться домой, вытряхнуть всю душу, припереть к стенке, стребовать правду.

Чем она вообще занималась? О чём думала? Что какой-то мужик подкатывает ко мне и говорит, что хочет её перекупить. Перекупить, бля!

Мысли мелькают, словно огни, то, пульсируя, возникают, то затухают. Смотрю вниз и, фокусируя взгляд, понимаю, что под ногами гравий, а не асфальт.

Я в парке, а как тут очутился, даже не помню. Уже сумерки, и, видимо, я шатался по Лондону несколько часов в несознанке.

Достаю телефон, игнорю кучу неотвеченных от Томы, на сообщение строчу, что буду позже, а сам думаю, что в квартиру к себе не поеду. Там она. И я реально готов придушить Тому голыми руками, просто за то, что она отобрала кислород, и я больше не способен дышать.

Набираю отцовского безопасника, и тот на втором гудке уже снимает трубку.

- Дядь Толь, вы можете для меня информацию собрать? На одного человека?

- И тебе привет, Тимур. На девушку?

- Да, на девушку.

- А ну так что-то собрали уже, там все чисто.

Его слова вводят меня в двойной ступор.

- Что значит собрали? И что значит чисто?

Кряхтение в трубке какое-то недовольное и усталое. Если это сделано по указке отца, а больше некому, то дядя Толя меня уже проклял несколько сотен раз. При моей активной социальной жизни могу лишь представить, какое количество человек они фильтранули через систему безопасности.

- Значит, ничего особенного, обычная девушка из Перми, никак не связана с... - он подбирает подходящий синоним, - с недоброжелателями.

- Говорите уж четко: врагами, - поправляю резко.

- Ты б не высовывался пока. Отец занят важным делом.

- У него постоянно, что не дело, так важное. Важнее некуда.

- Тимурчик. Там, правда, все серьезно. Один человек активизировался, а мы думали его уже и не увидим никогда, столько лет прошло.

- Дядь Толь, пришлите досье, - переживаю, чтоб вернуть разговор в нужное русло. - Только инфы добавьте о геолокациях прошлого лета, если там этого не хватает, ладно?

- Ну, сейчас. Гляну.

- Долго ждать-то?

- Минут через двадцать будет.

За эти двадцать минут я успеваю всякого передумать. И вспомнить. Всё вспомнить. Её периодические пропадания на сутки и более. Оговорки. Пачку наличности, выпавшую из рюкзака. Тёмный мутный райончик, из которого её забрал в тот раз, когда она подумала, что следил за ней. Может, и стоило последить-то, а? Но нет… доверие. Всему чёртова основа. Додоверялся, что развела меня, как лоха последнего.

Набатом в башке бьёт короткое: эскорт.

Красивое слово для прикрытия термина «продажность». Это как с деньгами, которые в СМИ принято называть ликвидностью. Так и говорят: «в стране кризис ликвидности», вместо «денег нет». Звучит менее страшно. Так и «эскорт» выглядит более гламурно, чем «проституция».

В мессенджер приходит файл от дяди Толи. Листаю сразу в раздел «перемещений». Вижу там Сочи в прошлом июле. И всё встаёт на свои места.

Вот сучка… видимо, в этот раз решила действовать более тонко. Конечно, влюбился в неё, как последний идиот. Всё готов сам на блюдечке с голубой каёмочкой принести: и яхты, и драгоценности, и предметы роскоши, только бы ей было хорошо, только бы понравилось.

И это её «не стоило» и «не мелочи». Всё враньё! Всё фальшь грёбанная! Игра!

Не знаю, сколько ещё сижу в парке и пялюсь в одну точку. Уже фонари зажигаются. Наконец, поднимаюсь со скамейки и иду в поисках бара, как последний пропащий пьяница. Надраться. Очень надо надраться. Чтобы хоть немного не думать о Томе. Вообще ни о чём не думать. Только о дне стакана и удушающем вкусе алкоголя, от которого перехватывает дыхание.

Забиваюсь в какой-то паб и напиваюсь в одиночку, ко мне пытаются подсесть девицы, завести разговор, даже какие-то знакомые нарисовываются, зовут к себе в компанию. А я без понятия, кто это. То есть рожи знакомые, а по именам – не помню.

Вот так всегда – меня знают все, а я никого. В топку!

На какую вечеринку там собирался Егор? К Катарине? Отлично. То, что надо. Все запретные удовольствия и куча девок, если у меня на них встанет, потому что после Томы никого не хочу. Отравила меня собой.

Когда вваливаюсь в особняк, где тусит народ, меня с порога замечает Егор. Он размахивает пивной бутылкой и кричит:

- Е-е-е! Догадайтесь, кто вернулся!

Народ, возбуждённый алкоголем и прочей отравой, подхватывает его вопли и салютует мне, кто чем. Девчонки, видя, что я без своего, бля, привычного эскорта в виде Томы, тут же подкатывают и повисают на руках. А я их не стряхиваю.

Две леди справа, одна слева. Кого обслужить? Или всех по очереди?

Но не колышется. Вот реально. Не встаёт даже на миллиметр. Если трахать, то уж только Тому. Как шлюху её трахну, она ведь лучшего не заслуживает. Лгунья!

Чёрт, никогда бренди не был таким отвратительным. Внутренности горят. Кашляю, потому что сделал большой глоток, и алкоголь чуть не попал не в то горло. Надраться бы до отключки. Завтра, наверное, легче будет.

- Круто, что ты приехал, Тим, - хлопает меня Егор по плечу. – Стасу ты, конечно, зря по морде съездил. Он же вежливо с тобой разговаривал.

- Так я и тебе сейчас съезжу, если ещё хоть раз упомянешь при мне своего мудака хреноюродного брата, - завожусь с пол оборота от одного имени говнюка.

- Да ты обалдел? Ты чего из-за шлюшки этой так разнервничался? Вот зуб даю, я к ней через неделю подкачу, она и передо мной ноги раздвинет, раз вы уже не вместе. Ей-то терять нечего, а деньги всегда нужны. Тем более, Стас сказал, она из провинции и вообще никто. Ну ты сам подумай, как девка без поддержки в Лондоне очутилась? Разве она может позволить себе учёбу здесь? Чем она на неё заработала? Только этим…

Всё… Контроль ушёл к чертям. На фразе «только этим» я затыкаю Егора чётким ударом в челюсть. Что он там хотел? Зуб дать? Так я ему так дал по зубам, что один, кажется, выбил.

А мне мало.

Хватаю его за грудки и трясу. Тот дезориентирован от моего точного удара. Мотает головой.

- Ещё слово, Егор, и пожалеешь. Заткнись и помалкивай. Если узнаю, что кому-то о Томе растрепал, урою, - цежу ему в лицо. - Или не дай бог тебя рядом с ней увижу… Пеняй на себя. Усёк? – встряхиваю резко. – Усёк?

Не дожидаясь ответа, просто швыряю Егора на диван и, пробиваясь, через плотную толпу, мчусь к выходу.

Надо уйти, пока я ещё кого-нибудь не покалечил. Или кто-нибудь не покалечил меня. Я точно не в адеквате. Пьян от гнева и спиртного, и ничего не соображаю.

* * *

Открываю глаза и понимаю, что я в чужом доме. Не у себя. Конечно, к себе я не пошёл. Там, мать её, Тома. А где я? Переворачиваюсь на другой бок и… бля… падаю с дивана.

Матерюсь, не сдерживаясь.

- Очнулся? – бьёт по ушам голос Колина, парня из нашей научной группы, трудящегося над разработкой линзы.

Он весь такой прилежный студент и на попойки не таскается. Где я мог его вчера подхватить?

- Как я у тебя оказался?

- Хороший вопрос, - чешет он затылок. – Ты ночью в дверь барабанил, на твоё счастье я сначала решил взглянуть, кто ко мне пожаловал, а потом уже полицию вызывать. Предупредил бы, что в гости заедешь, - хмыкает Колин. – В четвёртом часу утра.

- Капец… - накрываю лицо ладонью. – Прости.

- Да забей. Ты пьяный был и очень хотел и дальше закидываться, я тебя еле спать уложил. Тим, что с тобой? Я тебя таким не помню.

- Ай-й-й, - отмахиваюсь, не желая пускаться в подробности. – Который час?

- Пятый.

- Это что, я весь день продрых?

Достаю телефон из кармана, и Тома, будто почувствовав, что я смотрю на дисплей, присылает: «Я поехала к себе».

Тома…

В мозгу тут же мелькают картинки минувших суток. А там такое… что лучше и не вспоминать. Бля-я-я… Можно ли всё забыть и развидеть, жить дальше? Осознаю, что ещё и Егору успел навалять за то, что Тому оскорбил. Он, конечно, прав, она того не стоит, но не смог я стерпеть гадких слов в её адрес. В любом случае, то, что происходит, это между мной и ей, она всё-таки - моя девушка… то есть была ею. Сейчас без понятия, кто она? Продажная меркантильная дрянь? О которой я ни черта не знаю. Я ведь реально ничего о ней не знаю. Так, всё по верхам. Как только разговор заходит о семье или прошлом: школе, детстве, она технично съезжает с темы. Постоянно. И как раньше не замечал? Или предпочитал не акцентировать внимание?

Отправляю ей короткое «ок», просто чтобы не ждала ответа и домой валила, потому что мне самому надо заехать в квартиру, переодеться, собраться с мыслями и понять: а что дальше?

- Сэндвич будешь? – кричит Колин из кухни.

- Даже два, - отвечаю, поднимаюсь на ноги, решая, что для начала я прогуляюсь в ванну и засуну бошку под струю ледяной воды.

Надо решить, что делать. А для этого требуется трезвая и холодная голова.