17
Я даже не подозревал, что сделав больно ей, сделаю ещё больнее себе самому. Мне хотелось её унизить, а, унизив, стало так тошно, что в пору было напиться до беспамятства.
Но этого я, конечно, не сделал. Пошёл по проверенному пути, который никогда не давал сбоев. Снял особняк на окраине города и закатил мега-вечеринку. С чего я взял, что на этот раз всё сработает? Пока народ веселился и нажирался, я стоял в стороне. Мне не хотелось. И чувство одиночества на собственном празднике жизни никак не уходило.
Стало ещё ужаснее, чем было. Раньше тусовки – как временный способ избавиться от уныния и побыть в толпе, – работали на процентов шестьдесят-семьдесят. Сейчас же стрелка на моём личном «сплинометре» не поднималась от нуля. Я, конечно, делал вид, что всё отлично, что я прежний Тимур Логинов – хозяин этой жизни и весёлый её прожигатель.
Но ни черта я не хозяин… ни себе, ни своим мыслям, потому что ими полностью завладела Тамара. Она никак не шла у меня из головы, а щеку, будто до сих пор жгло от её ладони, которой она мне так технично зарядила. В ушах звучал срывающийся голос Томы, когда она просила не делать этого с нами, умоляла выслушать и многократно повторяла «пожалуйста».
- Тим! – в моё плечо кто-то врезается.
Поворачиваю голову и вижу Егора. Наглец стоит и улыбается, как будто это не я совсем недавно пересчитывал ему зубы.
- Привет, Тим! Я тут подумал… - в его взгляде всё-таки скользит неуверенность. – Не хрен нам из-за бабы ссориться. Это же временно, а мужская дружба – кремень.
- Халявной выпивки захотелось и тёлочек пощупать?
Отпиваю из бокала, куда налил себе тоника с водкой и едва ли сделал несколько глотков за весь вечер. Лёд, по крайней мере, уже давно растаял, и алкоголя почти не чувствуется.
- Да нет.
- Так вперёд: пей, щупай, трахай. Комнат наверху много. Выбирай согласную девушку и уединяйся.
- Логинов, - с Егора вмиг слетают привычные понты. – Я серьёзно.
- Так и я, Егорка, серьёзно.
Если он думает, что мы продолжим с той же ноты, на которой остановились, после всего, что он со своим братом мне рассказали про Тамару, то Егор конкретно так ошибается.
Хлопаю его по плечу, улыбаюсь дежурной улыбкой.
- Забей. Всё нормально. Веселись.
Подмигнув напоследок, ухожу к лестнице на второй этаж. Мне и самому хочется свалить отсюда. Спрятаться от толпы. Вот бы в жизни не подумал, что такое желание накатит. И я бреду наверх, выбираю центральную хозяйскую спальню, которую оставил себе, и ложусь на кровать.
Вечеринка набирает обороты, басы приглушённо вибрируют в грудной клетке вместе со сбитым ритмом сердца. Потому что орган за рёбрами теперь постоянно коротит. Это всё она виновата! Тамарка! Поломала мне его, дрянь такая!
«Я не спала с ним, не работала в эскорте. Хотела, конечно, думала, что смогу, но не смогла…» - звучит её голос в голове.
- Блядь… ты когда-нибудь заткнёшься, а? – ворчу в темноте и с грохотом ставлю бокал на прикроватный столик.
Накрываю глаза ладонью, будто это может помочь, а потом звуки вечеринки становятся громче на пару секунд, когда дверь в спальню приоткрывается и снова захлопывается за кем-то.
Волна аромата сладких духов долетает до меня, а следом матрас прогибается, когда мягкое женское тело ложится рядом.
- Тимочка, ты что, один тут грустишь?
- Алина, зачем пришла?
- Хотела узнать, что случилось. Может, я чем-то могу помочь?
В её голосе призыв, вопрос и предложение. Когда она прижимается к моему боку, берёт за запястье и отводит ладонь с глаз, я не сопротивляюсь. Меня окутывает запах её парфюма, такой типично женский, особенный, он заполняет всю комнату, проникает в нос и лёгкие. Пышный бюст трётся о мою грудь, а лобком она прижимается к моим бёдрам. Ждёт, что я схвачу её, переверну на спину, задеру платье и утолю свою грусть.
Только эта не сработает. Знаю.
Потому что никакого возбуждения я не чувствую. Ну так может… на какой-то процент. Я всё-таки не железный, физиология есть физиология. Только почему-то неинтересно. Вероятно, когда окончательно забуду про Тому, когда к реакции тела перестанут подключаться эмоции, будет проще. Сейчас же хочется побыть одному.
Ещё и машина, проехавшая мимо дома, пускает лучи фар по спальне, и я вижу светлые волосы Алины, которые на ощупь жёсткие, крашенные, совсем не идущие ни в какое сравнение с натуральными тёмными прядями Томы, которые мне так нравилось пропускать сквозь пальцы.
- Иди вниз, развлекайся. Я устал.
- Серьёзно? – тянет Алина разочарованно.
- Серьёзней некуда.
- Но ты же теперь… свободен?
Сейчас в её голосе неуверенность. Ей точно не хочется нарываться на неприятности, хотя все уже в тусовке заметили, что Тома исчезла из моей жизни и из моего аккаунта в социальных сетях.
- Иди и не строй из себя психолога, - подталкиваю я, а затем больно щипаю за бедро. – Или сексолога.
Алина хихикает, но, замечая, что я действительно никак не реагирую, и хлопок по ягодице – единственное, на что она может сегодня рассчитывать, разочарованно вздыхает.
Ей ничего не остаётся, как скатиться с кровати и шмыгнуть за дверь.
А я ещё какое-то время лежу и понимаю, что тоже пора валить. И подумать над другими способами развлечь себя, раз уж этот не работает.
Я снова заявляюсь посреди ночи к Колину, а его это уже даже не удивляет. Перед этим лишь заехал к себе, захватил документы по проекту и ноутбук. Находиться в собственной квартире не могу. Там всё пропахло Томой и разбитым счастьем. Тошно до невозможности.
Колин даже не возражает, без лишних вопросов предоставляет неудобный диван в гостиной в моё распоряжение.
- Завтра займёмся схемой. Образцы скоро придут.
- Вчера уже с десяток линз доставили. Мы только без тебя смотреть не стали.
Провожу ладонью по лицу, чувствую себя виноватым, что подвёл группу.
- Извини, я сейчас очнусь, и будем работать.
- Спи уже… завтра очнёшься.
Надеюсь, что установка Колина сработает, потому что мне кажется, я ещё долгое время не смогу прийти в себя.
* * *
В следующий раз, вернувшись в квартиру, вижу коробку на диване, и уже шестым чувством понимаю, что вещи Тома принесла. Её ключи, небрежно брошенные в прихожей, красноречивее любых слов говорят, что конкретно она обо всём этом думает.
Я поставил точку, а она подвела под ней линию.
Вот и всё, да?
Говорю себе, что пить не стоит, что голова мне нужна трезвой, но эта грёбанная коробка мозолит глаза и выводит из себя. Поэтому открываю бар и хватаю шампанское. Буду праздновать, ёпт… А что ещё остаётся?
«Моэт» мне кажется сегодня каким-то кислым. Я не большой любитель игристого, Тома его любит. Бл… опять Тома. Здесь Тома, там Тома, куда не плюнь – одна Тома.
Конечно, она пищит от дорогого вина и красивых вещей, и подарков, которые за каким-то хреном также принесла мне обратно.
Естественно, я лезу в эту долбанную коробку и нахожу там всё. Всё, что когда-либо покупал ей. Сверху лежит увесистая пачка денег. Её тоже вернула зачем-то… И украшения.
Уж не для того ли, чтобы я помчался к ней, поговорил и поверил, а потом потратил ещё больше?
Не, ну совсем какой-то хитровывернутый план получается. Хотя это же Тома, девочка из эскорта, а эти бабы продуманные до кончиков ногтей. Насквозь фальшивые и изворотливые. Готовые разыграть любую комедию.
Уголок губ кривится, когда я вынимаю магнитик и наши глупые полароидные снимки, сделанные на одноразовую камеру. И цифровую фоторамку. И в кожаном переплёте ежедневник, который она так хотела. Другая бы выбрала розочки-цветочки или котят, или что-то в гламурных блёстках, но Томе хотелось, чтоб у неё, как у бизнес-леди. Я ей и подарил дорогой и стильный по случаю начала нового учебного года. Она даже начала его заполнять.
Пролистываю страницы, и на колени хлопается тонкий конверт, и сыплются квадратные стикеры-закладки. На автомате смотрю, что в нём. Хм, уведомление от лендлорда и новый договор на аренду квартиры. Судя по всему, ей вот-вот надо её продлевать, а она почему-то не сделала этого. Может, уезжает. Куда? В свою Пермь? Что маловероятно.
«Да хоть на край земли, тебе-то какое дело!?» - вопит внутренний голос.
Отшвыриваю бумажки, спихиваю коробку на пол, сам вытягиваюсь на диване. Смотрю то на коробку, то на потолок, то снова на коробку.
Нет, это точно мазохизм. Я так и буду перебирать собранные в ней воспоминания? Может реально на это расчёт и был?
Откидываю загнутый край крышки и беру смартфон, который Тома тоже вернула. Палец сам ложится на кнопку, и внезапно девайс оживает. Без сети мобильник долго держит заряд. В нём, конечно, нет сим-карты, но данные остались. Такие как, например, наше фото на главном экране, а в галерее полно других снимков и даже видео, которые я, конечно, смотреть не собираюсь.
Это я себе установку даю.
Но нет… ставлю телефон на зарядку и смотрю. То хмурюсь, то улыбаюсь.
Капец, я размяк.
Совсем силу воли растерял. Нет, это всё шампанское грёбанное. В голову ударила кислятина и окончательно разъела мозги.
Тыкаю на иконки приложений, пытаясь отключить очередной видео-ролик, свернувшийся до маленького окошка, бегающего от меня по экрану, и залезаю в почтовый клиент, в который меня, что удивительно, но пускает. Как сталкер листаю немногочисленные письма, там какие-то заказанные курсовые, и я понимаю, что, видимо, это Тома их пишет, а не наоборот. Ещё письмо от умного приложения, составляющего карту перемещений за прошедший месяц. Техника уже лучше нас знает все маршруты. Большой брат не дремлет.
«Тамара, вы помните, где побывали в октябре? - спрашивает система. – Вот ваша хронология за месяц».
Круто, что Тома не отключила историю местоположений в аккаунте.
Мучают ли меня угрызения совести, что я роюсь в личных вещах Томы? Конечно, нет. Она же сама мне их принесла. Возможно, не ожидала, что я начну всё так пристально изучать. Да я и сам не ожидал, честное слово. Но уже влез.
Нахожу ссылку на какой-то бар и тут же вспоминаю, как Тома уверяла, что работает в пабе и обслуживает клиентов, желающих выпить кружку пива, а не чего-то более. Я же её во всех смертных грехах обвинил. Что она трахалась за деньги за моей спиной.
Точно… бар этот в мутном райончике, где я тогда её выловил. Может, не врала? Судя по статистике дат, она в нём бывает довольно часто.
Там же нахожу переписку с её арендодателем. Тома просит оттянуть время, перенести платёж на более позднюю дату, лендлорд следом шлёт два письма, где напоминает о необходимости пролонгировать договор, как можно быстрее. Последнее буквально вчерашней датой.
Чёрт… может, у Томы реально нет денег? Я её досье полистал. Если верить сведеньям от дяди Толи, кроме матери у Томы никого не было, и жила она до переезда в Лондон проще некуда.
Я не ханжа, серьёзно. Меня бы это не смутило. Какого чёрта Тома мне об этом не рассказала?
Какого чёрта вернула деньги, если могла оплатить ими год аренды?
Импульс рождается вперед меня. Копирую счёт из договора и перекидываю нужную сумму её квартирной хозяйке. Мне совсем не хочется, чтобы Тома вынуждено съезжала. Сказала бы сразу, что у неё проблемы, я бы ей помог.
Ага, а потом бы припечатал бы этими деньгами, бросив, что она специально меня развела.
В пылу бы точно сказал какую-нибудь хрень.
Я помню каждое слово, которое кинул ей в лицо, и сейчас за многое становится стыдно.
И за то, что кончил в неё
Какого чёрта я вообще в неё кончил? Тогда мне казалось, что так можно. Теперь осознаю, чем чреват мой поступок.
Что если?.. Нет… Никаких если! Но всё же?..
Вскакиваю на ноги и начинаю расхаживать по комнате, думаю, что за Томой стоит присмотреть. Хотя бы понять, что всё в порядке, что ей не требуется помощь.
Может найти её и прямо спросить, не залетела ли она?
Аха, Тома рассмеётся, потом напомнит, что с этой проблемой разберётся сама. Ещё и по роже вмажет.
Ну и пусть вмажет. Зато узнаю, что там всё чисто и без последствий.
* * *
Ничего умнее, чем заявиться к ней в бар, мне в голову не приходит. Пока еду до него, аж скулы сводит от раздражения, потому что морщусь то и дело. Как Тома может сюда шататься? Это не парадный Лондон, но и не типичный спальный район. Жуткая окраина, пейзаж с элементами Апокалипсиса. Раздолбанные тротуары, серые дома, заборы какие-то непонятные, одинокие зомби, трущиеся по углам. Была у этого района и приличная часть, да осталась далеко позади. Хотя местечко, где расположен её паб, выглядит веселее. Фонари на месте, курящая недалеко от входа молодёжь, вроде, прилично одета, парочка музыкантов заходит через массивную тёмную дверь. Неужели и живая музыка имеется?
Нахожу свободное место, паркуюсь, достаю из пачки сигарету, потом передумываю и засовываю её обратно. Не поможет. Не успокоит.
Потому что я нервничаю до дрожи в руках. Не представляя, какой реакции ждать от Томы. А ещё предвкушение закипает и поднимается по венам, ударяя в голову россыпью эндорфинов вперемешку с адреналином.
А потом я вижу её. И всё… отключаюсь от реальности до шума в ушах. Слышу своё дыхание, будто сквозь зыбкий утренний сон.
Тома выходит из паба. На ней джинсы в обтяжку и чёрная толстовка с логотипом. Рабочая униформа? Волосы забраны в простой хвостик. Она улыбается какому-то блондину, шутит и даже поддевает его плечом.
Короче, живёт, не скучает.
Всё, меня тут же накрывает волной ревности и раздражения. Очень неприятная смесь, скажу я вам. Аж в горле першит, потому что ругнуться хочется нестерпимо.
Я всё-таки закуриваю, а Тома возвращается в паб, предварительно повертев задом перед блондином и другими парнями, которые хоть и стояли в сторонке, всё равно как приклеенные смотрели на её бёдра и с открытыми ртами ловили каждое слово этой стервы.
Может, она и не спит за деньги, но одинокой точно не останется. Эти кабели с рук у неё готовы есть. Правда, уровень не тот. Денег с них разве что на чай стрясёшь.
- Логинов, ау? – Колин щёлкает пальцами чуть ли не перед моим лицом. – Дай прикурить, говорю.
Вот бля… Колин сидел так тихо, уткнувшись в смартфон, что я уже и забыл, как захватил его с собой. Так… за компанию. И чтоб Тома не думала, что притащился сюда из-за неё, как страдающий от одиночества олень. Надо было вообще большую тусу собрать и ухнуть в эту адову дыру. Вот бы все повеселились! Или снять заведение на ночь и разбомбить всё к чертям собачьим! Тому позлить. Весело б было…
В голове крутятся дьявольски коварные планы. И все как один заканчиваются тем, что место закрывают на капитальный ремонт
- Держи, - всё-таки протягиваю пачку Колину.
- За хрена мы в Вулидж припёрлись? Причём не в самую его лучшую часть.
- Место, говорят, прикольное, - указываю сигаретой на паб.
- Серьёзно?
На лице Колина нарисовывается огромный знак вопроса.
- Кто говорит?
- Сайт рекомендаций или что-то в этом роде.
- Ну, для любителей экзотики разве что… - недоверчиво тянет он. – Для туристов… Или для местных.
- Да, без звёзд Мишлен, конечно. Пошли, - хлопаю его по плечу. – Сейчас проверим, наврали или нет.
Когда заходим в паб, там почти битком. Но основная масса народа тусит у стойки. Столов в принципе мало. Колин пытается меня утянуть в тёмный угол, но я выбираю свободный и неудобный стол по центру. Зато на виду. Тома точно мимо не пройдёт, а мой визит не останется незамеченным.
Место довольно мрачное, но атмосферное. И очень популярное, судя по количеству посетителей. Они тут всех возрастов и званий. Неформальные, работяги, даже белые воротнички у окошка выпивают, припёрлись после трудового дня в офисе, только галстуки ослабили.
Как раз возле их столика и крутится Тома. Расставляет бокалы с пивом и тарелки с закусками. Мужики шутят, тот, что слева сидит, так лыбится, что того и гляди рот от напряга порвёт. Вот камикадзе… Кулаки чешутся подойти и объяснить по понятиям, чтоб не лез к Томе.
Нет, ну он и не лезет, просто так смотрит… Хочет её мудила. На роже всё чёрным по белому написано! Вот серьёзно!
Ещё и раздражает, что Тома спиной стоит, и я не вижу её лица. Может, она ему там глазками хлопает? Любезничает? Вон как бёдрами покачивает. Этот долбанный недоменеджер того и гляди спустит в штаны от такого вида.
В общем, я так распалился, что даже привстаю, пытаясь разглядеть их стол.
- Тим, ты чего? Знакомого кого увидел? – долетает от Колина.
- Ага, увидел.
В этот момент Тома разворачивается, и наши взгляды встречаются.
И всё. Это как выстрел в висок. А пуля проходит навылет. У меня во рту пустыня Намиб, и язык ворочаться отказывается. Онемение тотальное.
По ходу с Томой то же самое творится.
Даже на расстоянии замечаю, как её глаза шокировано распахиваются, а рот чуть приоткрывается удивлённо.
Не ждала такого сюрприза. Вот как пить дать! Не ждала.
Самодовольная усмешка скользит по губам. А Тома, уже придя в себя, пилит к нашему столу решительным маршем. А дальше – никаких прелюдий.
Край чёрного подноса врезается в и так покоцанную временем деревянную столешницу.
- Чего ты тут забыл? Что тебе надо?
- А у вас все бармены такие любезные?
Откидываюсь на спинку стула и прохожусь взглядом по всей фигуре Томы, особо пристально ощупываю грудь и крутые бёдра. Ещё даже не трогал, а ширинка натягивается. Только на неё такая реакция. Даже когда думаю о Томе, возбуждаюсь, а тут увидел стерву во плоти. На щеках Тома загораются два ярких пятна. От возмущения или чего-то другого? Таким взглядом, как у неё, убивают. Но меня не берёт.
- К особым гостям особое отношение, - подчёркивает она, затем поворачивается в сторону Колина и улыбается ему. – А ты что будешь?
- Мне светлого нефильтрованного, если есть.
- Так всё-таки признаёшь, что я особенный? – отвлекаю её.
- Рот захлопни, а то через него эго фонтанирует. Ещё затопишь всё тут ненароком.
Я бы Томе сам рот захлопнул. Вернее, заткнул бы… своим.
У меня она заказ, естественно, не принимает. Уходит, нет, убегает к стойке.
- Интересные у тебя знакомые, - тянет Колин, но больше никак не комментирует.
- Да, вежливые не в меру.
По глазам вижу, что ему интересно, но он спокойно дожидается, когда Тома вернётся и поставит перед ним бокал.
- Вот, приятного вечера, - говорит она, улыбаясь ему. – Если надо повторить, зови.
Я знаю, что её излишняя любезность в сторону Колина, чтобы позлить меня. И, чёрт возьми, это работает. Потому что я очень зол. Нет, взбешён!
До той степени, что хватаю её за запястье и тяну на себя, когда она уже собирается уйти.
- У меня заказ принять не хочешь?
- Извини, но… нет!
Она пытается вывернуться, только я не пускаю. Вместо этого дёргаю резко вперёд, и Тома приземляется мне на колени, а чёрный пластиковый поднос летит под стол.
Ощущение её стройного тела в моих руках такое позабытое и до невозможности невыносимое. А ещё возбуждающе охренительное. Наши плечи сталкиваются, когда она пытается подняться, а я не пускаю.
- А если я на чай щедро оставлю? – приподнимаю бровь и кидаю на стол ту самую пачку, которую она мне вернула.
И как вернула! Сложила всё аккуратно: банкнота к банкноте, резинкой перетянула. Можно не пересчитывать, уверен, там всё до «копеечки».
Если секунду назад щёки Томы горели, то сейчас пылает всё лицо. И сто процентов, что от возмущения.
А я на взводе. Даже в каком-то предвкушении.
Тома больше не умоляет её выслушать, не просит, она готова спустить на меня всех собак, послать в ад и дальше, только чёрта с два я куда пойду!
- Не нужны мне твои чаевые.
Кладу ей ладонь на затылок, потом перемещаю на шею и дёргаю на себя, так что мы лбами сталкиваемся.
Ягодные ноты её дыхания дурманят, и в паху уже тяжело, и терпеть невыносимо.
- Ты как? Не залетела? – спрашиваю, внимательно смотря ей в глаза. – А то я что-то разволновался.
Зрачки её, реагируя на свет, сужаются, а потом снова становятся шире.
- Выдохни и успокойся. Не залетела.
Наши взгляды буравят друг друга, и никто не хочет сдаваться первым.
- Отпусти меня. Ты же выяснил, что хотел.
- Не совсем.
- Что еще?
- Очень хочется услышать твою версию, - поясняю с усмешкой.
- Версию чего?
Тома хмурится, ещё и потому, что ей не встать, очередную попытку я предотвращаю резким рывком на себя. Мы опять сталкиваемся лбами, как два упрямых барана.
- Того, что у тебя случилось, ну о чем ты там хотела мне рассказать. Про тебя и мужика этого. Стаса.
Она внезапно замирает, прекращая сопротивляться, а потом смеется.
- Ты серьезно?
Киваю.
- Тебе интересно?
Еще кивок.
А затем Тома, почувствовав, что я ослабил хватку, всё-таки выворачивается и вскакивает на ноги.
- Ну так мне уже не хочется тебе рассказывать. Поезд ушёл. – Она хватает деньги со стола и швыряет мне. – А это можешь засунуть себе в одно место, Логинов.
Она отворачивается и уходит, а я поднимаюсь из-за стола
- Тома, стой, я не договорил.
- А теперь мне неинтересно, - через плечо бросает и прёт дальше.
Мстит, сучка…
Ну, а я за ней, естественно. Даже не обращая внимания, что переступаю порог подсобного помещения.
- Эй, туда нельзя, - вырастает передо мной белобрысый жлоб, с которым Тома любезничала перед входом.
- Подержи-ка!
Бросаю ему пачку денег, которую он по инерции ловит, а сам устремляюсь следом за Тамарой, которая уже успела пересечь тёмный коридор и шмыгнуть куда-то за угол.
Убыстряю шаг, но не вижу Томы. Справа дверь, слева дверь. Куда ушла? Толкаю первую наугад и вываливаюсь в проулок позади бара.
И вижу Тому, застывшую у кирпичной стены. Спрятаться от меня тут решила?
Невольно ухмыляюсь и иду к ней.
- Даже не думай, - предупреждает она.
- Что не думай.
- Подходить ко мне.
- Не слушаюсь и не повинуюсь.
Примерно с этими словами, впечатываю свои бёдра в неё и прижимаю к стене. Воздух с шумом выходит из её лёгких. Так как Тома не ожидает моего манёвра.
И я не ожидаю, что аромат её духов и тела мигом окутает меня, отбрасывая в невменяемое состояние.
Чёрт, в голове дымка. Нет, бля, там грёбанный смог… туманище, как в лесу на закате. Я тону в эмоциях и ощущениях. В джинсах становится до неприличия тесно, и вижу, как глаза Томы распахиваются шире, когда она ощущает моё возбуждение.
- Не смей, - шепчет одними губами.
- Стерва упрямая, - вдавливаюсь в неё сильнее, игнорируя ладони, упёршиеся мне в плечи.
Наклоняю голову и впиваюсь в её рот, пытаясь языком пробиться внутрь и взять своё.
Но Тома меня кусает. Реально, бля, кусает.
- Точно стерва, - а мне весело, - крови захотелось? Получай.
Игнорирую её слабые трепыхания и недовольное выражение лица, снова целую. И снова.
Пусть кусается, сколько влезет.
Но желание сопротивляться у Томы быстро пропадает, а руки, ещё минуту назад отталкивающие меня, уже притягивают. Наши языки борются, нет, даже сражаются. Когда ей удаётся вытолкнуть мой из своего рта, её язычок тут же принимается орудовать на моей территории.
Упёртая Тома. Настырная девчонка. Злючка.
Ненавижу её. Не могу без неё. Она дурман. Она самое прекрасное и самое ужасное, что могло со мной случиться. Я зависим. Умираю от неё и оживаю. Мы с ней две крайности, и чувства к ней – тоже две крайности, которые сводят с ума.
Подхватываю её под коленку, отвожу ногу в сторону и начинаю трахать сквозь одежду. У нас обоих дыхание сбивается, а в голове мелькают слова: хочу и нельзя.
Господи, как я по ней соскучился. Это невозможно. Без неё невозможно.
У Томы, видать, первой включается разум, потому что она застывает и отталкивает меня, когда я уже собираюсь расстегнуть и спустить её джинсы.
- Тянет на продажных женщин? Да, Тимурчик? – шипит она.
- По хрен мне на твоё прошлое.
- О-о-о! – восклицает возмущённо. – Святой Тимур явился! По хрен ему… Какая честь. В твоих глазах я шлюха, но ты готов мне всё простить. Даже моё грязное прошлое. Благодарю покорно.
Тома отвешивает мне шутовской поклон и разворачивается, чтобы уйти.
- Так расскажи мне, что было, мать твою! – кричу ей в спину.
- А мне уже реально не хочется, представляешь? - бросает Тома. – Перегорело.
- Хрен тебе, а не перегорело! Пять минут назад ты готова была мне дать прямо здесь. У стены. Так не перегорает, Тома. Хватит врать себе и мне.
Она делает шаг мне навстречу, разъярённая той правдой, что бросаю ей в лицо.
- Пошёл на хрен! - тычет в меня пальцем. – Видеть тебя не хочу!
- Можешь не смотреть, когда буду тебя трахать. Завяжем глаза, делов-то, - окидываю её оценивающим взглядом.
А Тома вспыхивает, будто я ей предложил настоящую полноценную сессию с БДСМ-игрушками.
- Логинов… - кипит она, превращая мою фамилию в ругательство.
Ладно, я умный парень. Знаю, когда надо отъехать. Сейчас Тома меня не услышит. Ага, как я её тогда не слышал и не хотел слышать. Нам действительно надо остыть и поговорить нормально. Поэтому принимаю её условия.
- Я сейчас уйду, но разговор не окончен.