16
- И этот мерзотный Стас здесь? В Лондоне? – уточняет Соня, когда я завершаю эту часть своего рассказа.
- Да, представляешь. И он после благотворительного вечера встретился с Тимуром. Специально, конечно, чтобы мне жизнь испортить.
- Урод!
- Знаешь, я тоже сначала: урод… урод… А по факту, Сонь, я его обокрала. Девять тысяч баксов, как с куста, унесла. Давай посмотрим правде в глаза.
- Но что он наговорил Тимуру, что тот так себя повёл?
Жму плечами. Чтобы Стас не наговорил Тимуру, уже одного, что я работала в эскорте, и он мой прошлый клиент достаточно, чтобы у Логинова сложилось определённое мнение обо мне.
А вот то, что он меня не выслушал – это уже другой вопрос.
- Правду? От себя добавил? «Хэ», как говорится, его «Зэ». Мне ведь Тим даже шанса объясниться не дал.
- Ещё один маленький мальчик, - Сонька тарабанит пальцами по чашке с чаем, которую держит в руках. – Почему люди не разговаривают друг с другом? Жить было бы проще, если б все перестали играть в молчанку эту грёбанную. Есть проблема – обсуди! Язык что ли отсохнет?
Тут я с ней на сто процентов согласна. Соня сама ведь такая: и выслушает, когда надо, и душу изольёт без лишних вопросов. Из некоторых же просто клещами вытягивать приходится.
- Ты же на полной стипендии учишься. Или я ошибаюсь? – спрашивает она.
- На полной.
- Тогда каким образом? Или колледж пересмотрел условия предоставления гранта?
- Нет, Сонь, не пересмотрел.
Коротко рассказываю ей, как первым же рейсом улетела из Сочи в Казань, просто потому что именно в этот город направлялся ближайший самолёт. Как оттуда рванула домой в Пермь. Как оформила мультивалютную карту и забросила туда деньги, и провела часы в раздумьях, что с ними делать. В итоге решила, что они станут моим неприкосновенным запасом на случай «ядерной войны». Как решила подождать год и пробоваться заново. Как переспала с Ильёй, чтобы мой первый раз был с парнем, которому я, по крайней мере, небезразлична. Как встретила бывшую учительницу по английскому, которая перебралась в Питер и преподавала в аспирантуре пединститута. У нас с ней всегда были шикарные отношения. Она то меня и пропихнула в наш колледж, потому что её подопечная отказалась, так как той поступило более интересное предложение из Штатов. А проект и все сопроводительные документы уже были направлены в Лондон. Меня быстро записали в со-авторы разработки, хотя моего там ничего не было. И чудо свершилось. Не совсем легальное и честное, учитывая, что я как бы числилась первокурсницей, но здесь от меня хотя бы не требовалось торговать своим телом и временем. Или, вернее, заниматься покупкой мечты. Пускай бизнес в сфере искусств не был тем, чему я хотела посвятить жизнь и карьеру, но, быстро втянувшись, я нашла и в этом направлении перспективы для роста. Как говорят: дайте шанс, а возможности появятся.
- Так что первый год я отучилась по гранту питерского ВУЗа, а на все последующие компенсацию мне уже предоставил наш колледж. Полную стипендию. Нужно было себя зарекомендовать, и я не расслаблялась, работала в этом направлении. Вот, недавно всё одобрили, я просто не говорила. Боялась сглазить.
- Отличная новость, Тома!
Соня бросается меня обнимать и я, утыкаясь лбом в её хрупкое плечо, протяжно выдыхаю.
Мне определённо становится легче от того, что я всё ей рассказала.
- А с Тимом как поговорить, мы ещё придумаем.
- Не надо… не надо придумывать.
- Почему?
- Перегорело, Сонь.
Во мне действительно что-то надломилось. Мне уже не хочется долбиться в закрытую дверь. Тем более, он меня слушать не пожелал. Всё сам решил без суда и следствия, как говорится.
За разговорами подкрадывается вечер, и мы перемещаемся на кухню, где спонтанно возникает решение налепить пельменей. Мы так с Соней на первом курсе время от времени развлекались. Затаривали морозилку на пару недель вперёд, чтобы не париться с быстрым ужином. Ещё и прикалывались о «вкусе Родины». В общем, как всегда, монотонная работа – лучший способ разгрузить голову.
За этим занятием нас и застаёт вернувшийся Кристофер.
- Вау, у вас тут, смотрю, вечеринка полным ходом! – подкалывает он и, проходя мимо Сони, наклоняется, чтобы поцеловать её в щёку.
- Запас на месяц почти готов, - хихикает она, затем серьёзно уточняет: - Всё нормально прошло?
- Да, вместе к сестре полетим, я их туда без своего надзора отказываюсь пускать. Вроде согласились.
Знаю, что у Криса в семье не всё гладко, но в эту тему мы с Соней никогда не углублялись.
- Тома, смотрю, ты ожила, - обращается Крис ко мне.
- Почти.
Он вопросительно приподнимает брови.
- Налей мне что-нибудь из своих неприкосновенных запасов, и оживу окончательно. Только не вина. Покрепче.
- Бурбон сойдёт?
- Очень даже.
Когда горло начинает гореть от первого же глотка сладкого виски, внутри поселяется тепло.
Соне звонит мама, и она уходит на террасу поговорить с ней, а Кристофер смотрит на меня очень внимательным взглядом своих тёмных глаз. Вот умеет же он так в душу заглядывать, что озноб пробирает.
- Тома, мы тут с Соней говорили по поводу аренды вашей студенческой квартиры, - начинает Крис. – Срок истекает в ноябре, и Соня сказала, ты соседку не нашла.
- Да, не нашла… съеду куда-нибудь.
- Куда? Времени мало что-то новое искать. Давай мы всё-таки поможем и оплатим Сонину часть на следующий год, чтобы место не терять?
Он видит, что я собираюсь возразить, и выставляет ладонь вперёд, прося послушать.
- Погоди ты отказываться. Вернёшь потом, как будет. Через год, два, три, неважно.
- Господи, и свалились же вы на мою голову такие благородные, - подпирая подбородок ладонью, с иронией тяну я, а у самой слёзы на глаза наворачиваются. - Спасибо, Кристофер, чтобы я без вас с Соней делала... за всё спасибо.
- Рано радуешься, мы тебя ещё как няню задействуем, готовься.
- Да я уже готова. Тётя Тома спешит на помощь, кого понянчить?
Мы начинаем смеяться, и вернувшаяся Сонька ныряет под руку Криса, прижимаясь к нему.
- Хватит ржать, давайте уже ужинать.
- А потом вы меня отвезёте домой, - говорю я.
- Нет, - отрезает Соня, - завтра отвезём, а сегодня ты вся моя. Я тебя слушала весь день, теперь ты послушаешь меня всю ночь. Мне тоже нужны свободные уши. Столько всего накопилось. Пожаловаться хочу.
Игнорируя вопросительный взгляд Криса, она подмигивает мне. Знаю, что прикалывается.
* * *
Бросаю вещи в коробку не глядя. Всё, что, так или иначе, связано с Тимуром. Всю мелочь, которую он мне покупал. Даже блокнотики и ежедневник, кружку с глупой надписью, магнитик с острова Уайт. Цифровую фоторамку туда же. Дорогие украшения, конечно. И телефон. С ним сложнее всего расставаться. Но Кристофер отдал мне какой-то старый, который у него без дела пылился, так что я решительно избавляюсь от девайса и всех «приблуд» к нему.
И сверху, как глазурь на пасхальном куличе, – деньги. И мелочь, и банкноты с Елизаветой II. Когда вернулась в квартиру, даже ахнула, заметив, сколько их валялось под ногами, прямо в том самом месте, куда швырнул Тимур. Считать, конечно, не стала, но много. Когда собрала, получилась приличная пачка. Ужасно, что друзья их видели.
Крис, когда довёз меня до дому сегодня, даже спросил, не надо ли ему потолковать с Логиновым. Вот прямо так и сказал. Как старший брат сестре. Тут же вспомнила, как я его располосовала словесно, когда у него с Соней всё разладилось, обзывая говнюком и даже хуже. А теперь этот парень был готов вступаться за меня и помогать, ничего не прося взамен. Предоставил мне крышу над головой и свой бар в полное распоряжение. Но я лишь отрицательно помотала головой. С Тимуром всё же сама поговорю.
Если бы и память также можно было вернуть человеку, который её испоганил, я бы и её стёрла, записала на флешку и Логинову сунула. Пусть смотрит и наслаждается тем, что нас связывало, и болью, которую мне причинил. Намеренно.
В такси я ставлю коробку себе на колени. Удивительно, как легко сложить целую историю в относительно небольшую ёмкость. Может быть, у нас в голове информация также сортируется по полочкам? Тогда, надеюсь, отделение с надписью «Тимур» я очищу и оставлю пустым. Не хочу о нём думать. Особенно о хорошем не хочу. От этих воспоминаний ещё больнее.
У двери Логинова я замираю в нерешительности. А что если сменил пароль? Что если я сейчас вскрою квартиру ключом, который он так и не забрал, и завоет сирена, приедет полиция?
Ну и пофиг! Пусть платит за ложный вызов. Вот серьёзно. Всё равно.
Решительно, пока не передумала, набираю код и открываю квартиру.
Сирены нет.
И хозяина нет.
В квартире пусто.
Бред, конечно, но накатывает какое-то небольшое разочарование, что он не дома. Я ведь уже готовилась к разговору, не совсем приятному, даже прокрутила про себя раз сто фразы, которые небрежно брошу Тиму в лицо. Да шанса не предоставили.
Иду из холла в гостиную, минуя приоткрытую дверь в спальню. Туда даже заглядывать не буду. Слишком яркие воспоминания.
Хоть и сказала Соне, что перегорело, но тело-то помнит, и сердце сладко сжимается, когда думаю, что нас связывало и сколько прекрасных минуты мы пережили вместе за прошедшие месяцы. За почти шесть месяцев.
А он даже не дал мне шанса объясниться…
Хотя, если так подумать, если бы я рассказала, а он бы всё равно не поверил, ушёл, было бы ещё больнее. Наверное… Если бы любил, как говорит, то верил бы… верил бы безоговорочно.
«Если бы ты любила, - вторит внутренний голос, - то доверяла бы и давно уже всё ему сама рассказала: и про семью, и про работу, и, возможно, про ошибку, которую совершила. Особенно после встречи со Стасом. В тот же самый вечер и надо было рассказывать».
Но я ведь действительно любила и… Трудно спорить с самой собой, особенно, если внутренние диалоги сводят с ума.
Присаживаюсь на диван, ставлю коробку рядом, думаю, что надо захватить свои вещи из дома Тима, если он их ещё не выкинул. Через несколько минут, собравшись с силами, заглядываю в шкаф и ванную: удивительно, но всё на месте.
Выгребаю, не глядя, запихиваю часть в пакет, что-то оставляю, пусть выкидывает, а потом, бросив прощальный взгляд на квартиру, плетусь к выходу.
Ключи швыряю на столик в прихожей, набираю код и выхожу. Дверь на один замок захлопнется сама.
* * *
Неделя проходит как в бреду. Я не смотрю социальные сети, потому что боюсь наткнуться на фото Тимура. Наверное, он ушёл в отрыв. Тусует напропалую, с блондинками какими-нибудь обжимается, в общем, вернулся к своему привычному стилю жизни. Наверняка.
От одной мысли об этом за рёбрами противно ноет. Перегорело же! Почему, чёрт возьми, так больно?
А ещё боюсь признаться даже самой себе в том, что надеюсь, что он как-то проявится, обнаружив мои вещи и ключи от квартиры у себя дома.
Пускай даже заявится и начнёт возмущаться, что я к нему домой приходила. Или вернёт что-то со словами, что я мелочная, потому что стремлюсь избавиться от сущей ерунды.
Но этого не происходит. И мне почему-то больнее от его игнора и равнодушия.
Он реально вычеркнул меня из своей жизни и сердца. И мне надо сделать то же самое.
Ежемесячные дела приходят, как по часам. Мне даже досадно, что не залетела, и страшно от этих мыслей.
Почему у одних, как у Сони с Крисом, например, это получается с одного раза, а у других и на сто тысячный не выходит? Чем люди отличаются? Может, мы с Тимом несовместимы?
«Это всего лишь физиология, день не тот, - нашептывает внутренний голос. – А тебе хотелось, чтобы был тот?»
И к тому же куда мне сейчас ребёнок? Я его просто не потяну. Про Англию, Лондон, придется забыть. И про идею заявиться к Тиму с новостью, чтобы привязать его к себе ребёнком, тоже.
Боже, я мелочная. И коварная. Ага, как подошва от старого ботинка. Такой древний наивный способ. А ведь до сих пор, говорят, работает.
И потом Тимур ведь четко сказал: «тебе не привыкать, разберешься сама».
Так что всё к лучшему.
Потому что даже сейчас у меня нет чёткого ответа, как бы я со всем этим разбиралась.
Я пашу, как проклятая, вечерами в баре беру больше смен, чтобы монотонно загрузить себя работой и не думать о Тиме. Днём не вылезаю из колледжа, всеми силами оправдываю выделенную мне стипендию. Пишу гору курсовых на заказ. Считаю деньги. И понимаю, что съём квартиры в одиночку не потянуть. Иду в учебный корпус, пытаюсь договориться насчёт общежития, но мне отвечают, что в середине семестра все места заняты, что и было ожидаемо.
Всё-таки просматриваю объявления, даже еду глянуть квартиру на окраине города. Район смущающий, до колледжа на перекладных, до работы – противоположный конец Лондона, зато дешево и сердито. Но денег тык-впритык на неё. Так что, взвесив все за и против, отказываюсь.
Уже понимаю, что деньги Стаса я не стану трогать ни под каким предлогом, и самое лучшее для меня – это не ломаться и принять предложение помощи от Холландов. Звоню Соне и договариваюсь, слышу: «вот бы сразу так», но отвечаю, что верну. Не знаю когда, но верну. В принципе, у меня целый год, чтобы удвоить доходы и тогда, возможно… Возможно что-то изменится.
Выкручусь, короче. Мне не привыкать.
После разговора с Соней набираю квартирную хозяйку, подтверждаю, что продлеваю аренду ещё на год и в ближайшее время передам подписанный договор. Извиняюсь, что затянула с ответом. Но наша лендледи меня удивляет, заявляя, что оплату получила ещё несколько дней назад, а договор с нетерпением ждёт. Что-то бормочу в трубку и, заканчивая разговор, сразу же перезваниваю Соне.
- Ты что, меня подурить решила, Лёля? Заранее всё оплатила, даже не сомневаясь, что я соглашусь? Ну, Варганова, то есть Холланд, это как-то некрасиво. Лучше бы сразу сказала, что…
- Да погоди ты… погоди, - пытается вклиниться в поток моей речи Соня, - я ничего не платила. Вот только собиралась тебе деньги перекидывать.
Ничего не понимая, хмурюсь.
- Так если ты не платила, то кто?
- Без понятия, Тома, без малейшего понятия.