21
Мы приезжаем домой к Тимуру. Он даже не спрашивает, куда меня везти, решает за двоих, но не уверена, что сейчас хотела бы остаться одна. Его отец настаивает, чтобы мы переждали в другом месте, где безопаснее, но Тим обрывает его резким нет, а ещё говорит, что в квартиру охрану не пустит, а сколько человек будет на улице ему плевать.
Не знаю, что за сцена разыгралась между ними до этого, но когда те уроды запихнули меня обратно в машину, а Тим ушёл, думала, что сердце не выдержит. Ощущение острой безнадёжности не проходит до сих пор. Я уже прорыдалась по пути сюда, только, чувствую, это не конец. Слишком велико было напряжение последних суток.
Тим прижимает меня к себе, сквозь стиснутые зубы знакомит с отцом. Улавливаю его крайнюю взбешённость и гнев, направленный на родителя.
Олег Азарьевич таким взглядом окидывает меня, что мурашки носятся по коже, потом говорит, что ждёт нас обоих в Москве на зимние праздники. Звучит как приказ, а не как приглашение.
Тимур с отцом похожи, но отчасти, всё-таки он больше в маму, фотографии которой как-то показывал мне. Однако родство между этими двумя чувствуется сразу. Это на генетическом уровне, когда по наследству передаются и жесты, и мимика, и энергетика, по всей видимости, тоже.
Мы поднимаемся втроём в квартиру. Тим заводит меня в спальню, а сам уходит в гостиную вместе с отцом. Слышу их приглушённые голоса, но слов разобрать не могу. Разговор на повышенных тонах, хотя никто ни на кого не кричит. Но они спорят и, возможно, обо мне. Почему-то так кажется.
Наконец, входная дверь хлопает, и Тим возвращается. Подходит к кровати, садится на корточки, кладёт руки на мои колени. Мы снова наедине. Тимур спокоен, будто бы не он минуту назад пререкался с родителем. Удивительно, как быстро он умеет переключаться.
- Ты как? – спрашивает коротко.
- Уже лучше.
- Но?..
- Что-то я до сих пор на нервах, потряхивает и… плакать охота, - признаюсь честно. – Хотя это так нетипично для меня.
- Ещё бы не хотелось. Поплачь. А я успокою, как смогу.
Тимур разворачивает мои руки ладонями кверху и утыкается в них лицом. Его горячее дыхание согревает кожу. Вижу, как напряжение слегка уходит из его плеч, но он всё равно, будто натянутая струна. Мы оба, как подбитые птицы.
- Давай в ванну, а я пока еды закажу, - предлагает он.
Точно, мы же всё это время не ели, только пили. Кормить нас похитители и не собирались, да и не уверена, что нам бы кусок в горло полез. Господи, как хорошо, что всё позади!
Пока ванна набирается, я принимаю душ, а потом с тихим стоном опускаюсь в горячую воду и подтягиваю колени к груди. От тепла отогреваюсь, веки жгут слёзы, они прорываются, а я и не сдерживаюсь. В конце концов, поток сам собой иссякнет. Это и слёзы облегчения, и слёзы ужаса, всё вперемешку. Просто старый проверенный способ снять стресс.
Дверь в ванную оставила приоткрытой, но Тим не заглядывает, и я начинаю нервничать. Мне совсем не хочется быть одной. Всё ещё мерещится опасность. И потом… Тимур нужен мне. Отчаянно нужен. После того, как мы поговорили, казалось, всё стало предельно ясным: мы снова вместе. Или я ошибаюсь?
- Тим?! Тимур?! – зову чуть хрипло.
Через несколько секунд он заглядывает ко мне.
- Присоединишься? – киваю на противоположный бортик ванной.
Тим смотрит на меня и на воду, колеблется, а я не понимаю, в чём проблема? Мой вопросительный взгляд он игнорирует.
- Уверена, что стоит? – наконец, заговаривает Тим.
- Уверена.
Тимур снова молчит, потом качает головой, словно бы отрицая очевидное, и мне опять становится холодно, хотя вода – почти кипяток.
- Тома…давай ты выйдешь, и мы поговорим.
Мне и страшно, и я в тихом бешенстве, которое внезапно приходит на смену затянувшимся слезам.
- Нет, это ты сейчас сядешь в эту грёбанную ванну, и мы поговорим прямо здесь! – вырывается у меня. – Я так больше не могу. То да, то нет, то нет, то да…
- Тома…
- Ты хочешь меня добить? Тим, что происходит?
Он приближается ко мне, садится на пол и вытирает дорожки слёз на моих щеках. Ну вот, опять рыдаю.
Досадливо ерошит себе волосы, и жест выдаёт явное недовольство собой. Это выражение на лице мне знакомо. Я, чёрт, могла бы составить долбанный гайд по эмоциям Логинова, изучила его от и до. Родного моего. Упрямого. Жестокого и ласкового одновременно.
- Не знаю, Тома, мне сложно принять решение.
- Какое?
- Оставить тебя в покое.
- Ты с ума сошёл?! Я не позволю тебе оставить меня в покое. Я тебя сама в нём не оставлю!
- Не позволишь? – брови Тима взлетают вверх.
- Быстро разделся и сел напротив меня.
Уголок рта Тима приподнимается в ленивой усмешке в ответ на мой приказ.
- Ну, ты знаешь, что обычно происходит, когда я раздеваюсь, Тома, в твоём присутствии. Обратной дороги не будет, - он смотрит серьёзнее. – Сейчас я ещё могу тебя отпустить. Потому что жизнь рядом со мной – это пороховая бочка, пока отец не решит все проблемы. Да и вообще, милая, я за него не отвечаю. Мало ли кто-то ещё нарисуется, готовый мстить ему через меня? Не думал, что такое может произойти. И не хочу подвергать тебя опасности. Потому что нет никакой гарантии, что…
- Заткнись, - перебиваю и выразительно смотрю на Тимура.
Ну что мне ему сказать? Что я умру без него в прямом смысле этого слова? Что я медленно умирала всё то время, что мы были порознь?
Молчим какое-то время, несколько секунд по факту. Наконец, Логинов поднимается и начинает снимать одежду. Слегка шипит, когда горячая вода касается ран. Я переворачиваюсь и сажусь между его расставленных ног, спиной прижимаясь к груди.
- Вот теперь полный порядок, - кидаю я, делая глубокий вдох.
Плакать больше не хочется.
Тим целует меня в висок, но мне мало. Поворачиваю голову и подставляю губы. Долго, сладостно и с чувством его язык исследует мой рот. Внизу живота уже закручивается острая болезненная спираль, а между ног всё набухает в предвкушении. Я хочу этого парня. Последний раз был так давно. Тело истосковалось. Мне нужно и взять, и отдать. Зацеловать его всего, заласкать, и чтобы он также поступил со мной.
Его ладони обхватывают мою грудь, мнут её, трут и потягивают соски.
Ни черта мы не поговорим.
Тимур абсолютно прав. Какие могут быть разговоры в голом и голодном виде. И я сейчас не про еду.
Глажу его ноги, поясницей трусь о член, который уже в полной готовности, целую сбитые костяшки пальцев, выгибаюсь в его руках, а в голове сплошной туман.
Мы всё-таки выбираемся из ванной, и Тим уносит меня в спальню, кладёт на кровать. Мы оба мокрые на простынях, но вода испаряется достаточно быстро.
Помню наш последний раз. Это было жестоко и жёстко. А сейчас Тим нежный. Накрывает меня своим телом. Перелетает пальцы, заводит руки мне за голову, двигает бёдрами, трётся членом о вход, но лишь дразнит.
Обхватываю его ногами, соединяю пятки на пояснице, в каждом моём движении – нетерпение.
- Ну… - подначиваю я. – Давай…
- Ты ещё на таблетках?
- Угу, - добавляю кивок, - их так быстро отменять нельзя.
Тим отстраняется, а потом резко движется в меня, наполняя до конца. И это, блин, фантастично. Потому что у меня перед глазами искры рассыпаются, а между ног горит. Приподнимаю бёдра, хочу впустить его ещё глубже, хотя он уже итак во мне до самого основания. А мне будто мало.
- Тише… тише… сладкая. Сейчас.
Впервые мне не хочется спорить, что я не сладкая. Для Тима я готова быть какой угодно. Хоть вишенкой на торте. Особенно сейчас. Потому что если он перестанет двигаться, я умру. Такое ощущение, что каждый его толчок заводит моё сердце. И я не дышу, когда он замедляется, и снова оживаю, когда Тим меняет ритм.
Мы делаем это лицом к лицу, и взглядов не отводим, потому что я боюсь что-то упустить, потому что вспышки удовольствия на его лице мучительно прекрасны. Я зеркалю их, и вскрикиваю, когда он начинает брать меня чуть грубее.
Всё хорошо. Это мой Тим. А я его. И мне хочется, чтобы он сорвался. Опять стал диким и несдержанным, потому что я сама становлюсь такой рядом с ним.
Он снова во мне до самого конца, и в этот раз мне не страшно. Просто это так приятно, так невообразимо прекрасно, когда мы всё ещё одно целое после того, как оргазм стихает.
- Вот и поговорили, любимая, да? – Тим мягко целует меня в губы.
- Продуктивная беседа получилась, - подшучиваю, хотя самой лениво ворочать языком и шевелиться.
- Кстати, еду ведь доставили… Перекусим и продолжим… беседовать?
- Полностью «за».
Определённо никаких возражений.
* * *
- Что это? – Тим садится напротив и кивает на банковскую карту в моих руках.
Мы в зоне кухни в моей съёмной квартире. Вещи Соня почти все вывезла, так что я теперь полноправный арендатор этой жилплощади в одном лице. И то, что Тим заплатил за аренду меня слегка подбешивает, хотя мы уже неоднократно обсуждали этот вопрос. Он по-прежнему настаивает на моём переезде к нему, и теперь я совсем не понимаю, что делать с квартирой, за съём которой оплачено на год вперёд. Тим говорит, чтобы я в принципе об этом не думала, но как-то не получается.
- Здесь деньги Стаса, которые я у него стащила, - медленно выдыхаю напряжение. – И коли ты не хочешь их забирать, не знаю, что с ними делать.
Я предложила Тиму возместить сумму, которую он заплатил Стасу, чтобы тот отъехал, но Тимур этот вариант сразу отринул и сказал, тему больше не поднимать.
Ну, а мне что с этими деньгами делать? Теперь я точно к ним не прикоснусь. Ни при каких условиях.
- Придумай что-нибудь. Матери отдай.
- Не хочу, - чуть морщусь. – Я для неё сама заработаю.
- Отправь на благотворительность?
- Кому? Куда?
- Хочешь, вместе поищем какой-нибудь фонд? Я помогу, если трудности возникнут.
- Может, вам в универ на исследования надо? От анонимного спонсора, например?
- П-ф-ф-ф, - Тим практически закатывает глаза. – И чего ты так стремишься мне их подсунуть? Тома, я не возьму, сказал же.
Меня внезапно озаряет идеей.
- Тогда, может, Еве в детскую больницу? – вспоминаю про девушку, которая вела у нас факультативы по арт-терапии.
Соня с ней хорошо общается и помогает с детьми на групповых сеансах в отделении.
- Давай Еве в детскую больницу. Там всегда средства нужны. Я от себя добавлю сверху.
- Логинов…
- Даже не начинай. – Тим предупреждающе смотрит на меня, затем улыбается, демонстрируя ямочки на щеках, от которых я просто тащусь. – Я вполне себе социально ответственен.
- Иногда даже чересчур.
- Кстати, об ответственности, - он кидает взгляд на часы. – Ехать пора.
- Да-да, я готова, - вскакиваю со стула, прячу карту в сумочку и запихиваю её поглубже в шкаф.
До лучших времен, как говорится. Но чувствую, что от балласта в виде денег Стаса надо избавляться. Счастья они мне не принесут, а если воспользуюсь, появится ощущение, что душу дьяволу по дешевке отдала.
Кто сказал, что деньги не пахнут, тот ошибался. Фигурально выражаясь, может, и не пахнут, но амбре от них то ещё. Конкретное. Особенно от «грязных», полученных нечестным путём.
Мы выходим на улицу. Сейчас преддверие рождественских каникул, и после сегодняшней презентации Тима в университете, у нас рейс в Москву. Чемоданы уже сложены в багажник, так что мы в буквальном смысле – с корабля на бал.
Я первый раз у него в универе. Всё, конечно, отличается от колледжа. Размах больше, здания другие, помпезность и мощь какая-то, хотя, может, мне кажется. Потому что я в отличие от Тимура мандражирую. Так странно, выступает он, а потряхивает меня. Он будто передал мне волнение, а сам избавился от него полностью. Ничего, я подержу, если надо, только бы у Тима всё прошло хорошо.
Он уже познакомил меня с ребятами из их «научного кружка», как он иронично отзывается о группе. Все они разительным образом отличаются от окружения, которое у него было, когда мы начали встречаться. Совсем другой уровень, сказала бы я. А Логинов и здесь, и там свой. Удивительно просто.
Когда Тим поднимается на место лектора в большом зале, где каждое слово отзывается гулким эхом, я невольно выпрямляюсь и ощущаю гордость за этого парня. Моего парня. Моего мужчину. Любимого. Единственного. Бесконечно одарённого. И сердцем, и душой, и мозгами.
В итоге всё проходит отлично. А кто бы сомневался?
Съёмка в видеоролике, завершающем презентацию, просто потрясающая. Без сомнения все в зале сидят с открытыми ртами, наблюдая, как один кадр сменяет другой.
Тимур доволен. Ребята рады. И я счастлива. Потому что их эмоциональный подъём наполняет и меня.
Так что сегодня я улетаю из Англии с лёгким сердцем. Впереди знакомство с семьёй Тимура, часть которой я уже знаю, а потом дорога до Перми. Это чтобы Логинов не думал, что «смотрины» будут производиться исключительно с его стороны.
Теперь, когда между нами больше нет секретов, мне даже интересно, как он отреагирует, увидев место, где я росла. Там ведь всё просто, без изысков, как говорится.
- Аэрофобией не страдаешь? – наклоняется ко мне Тим.
- Не-а, - приподнимая шторку иллюминатора, отрицательно мотаю головой.
- Жаль, - иронизирует он, - а то я уже предвкушал, как буду тебя успокаивать.
Самолёт летит ровно, его даже не покачивает, когда я внезапно закидываю ноги Тиму на колени и прижимаюсь грудью к локтю. Обвиваю шею руками и изображаю испуг. Выражение лица Тимура бесценно, когда я игриво шепчу ему а ухо:
- Утешь меня, утешь.