Глава 8

Наша машина летит через мост, сворачивает на левобережье и притормаживает у приличного ресторанчика с прекрасной террасой, с которой открывается вид на реку и набережную на противоположном берегу. Ресторан совсем новый, называется «Корона». – Мы тут ни разу не были? – спрашиваю, с интересом посматривая на вывеску. – Надо же, и от офиса недалеко! Олег улыбается. – Не были, Оль. Ресторан расположен с другой стороны от проезжей части, вот и не попадается на глаза. Можем осмотреть помещение, и, если тебе понравится, закажем здесь банкет на нашу годовщину свадьбы. – Интересная мысль, – соглашаюсь с его предложением. Ресторан оформлен в классическом стиле. Все в красно-коричневых тонах: коричневые кресла из кожи, широкие столы. На стенах висят классические картины в деревянных рамах. Хрустальные люстры освещают зал. Услужливая администратор в строгой форме с улыбкой провожает нас к столику, за которым уже собралась шумная компания. Уже открыта холодная водка, стол ломится от закусок. Чего здесь только нет: и мясная нарезка, и тонко нарубленный язык с хреном, и тарталетки с красной икрой, и свежие овощи! Все потирают руки в ожидании шашлыка: уж что-что, а шашлык у нас в городе делают отменный! Москвичей трое: двое мужчин и одна женщина. – Олег Юрьевич, мы уже заждались! – А это супруга? – Какая красавица! – Ольга, – представляюсь со сдержанной улыбкой и занимаю предложенное место за столом рядом с Олегом. – Марина, – представляется коллега из следственного комитета. – А я – Ушаков Владимир Борисович, а рядом со мной Макар. Мы с вашим мужем одно время вместе в следственном комитете работали. Кто ж знал, что пять лет спустя снова пересечемся? Эх, хорошо у вас здесь, душевно! – улыбается мне зеленоглазый брюнет. В его волосах пробивается седина. Он старше, и сразу видно, старший по званию. – Очень приятно, Владимир Борисович, – тепло улыбаюсь я. Москвичи сегодня гуляют. У них гостиница по соседству с рестораном, тоже с видом на набережную, так что они без стеснения налегают на водку. Олег от спиртного отказывается: он за рулем. На обиженные возгласы поясняет: – Сын приехал, надо забрать от родителей. Мне приносят холодный морс и тоже предлагают выпить. Я не отказываюсь из уважения к компании. Олег просит официанта принести для меня мартини со льдом. Украдкой отпиваю маленький глоток мартини, а сама посматриваю в окно. Летняя набережная в нашем городе не меняется: фонтаны, памятники, сочная зелень, уличные кафешки, плавно идущие по мутным водам реки прогулочные катера. Взгляд почему-то падает на памятник, стоящий на противоположной стороне дороги. В душу стучатся воспоминания пятилетней давности: Андрей Соколовский и его красивая молодая жена в пышном свадебном платье, свита из высокопоставленных гостей и несущийся со всех ног к отцу маленький Артемка. «Это папа! Папа!» А мы с сестрой Маргаритой упорно бежим с набережной, стараясь унести его как можно дальше: я на каблуках, и она с двумя порциями тающего мороженого в руках… Чувствую, как Олег толкает меня под столом коленом. – Оль, очнись, за тебя пьют! – шепчет он. Вздрагиваю, виновато улыбаюсь и беру со стола бокал с мартини. Ох, и всколыхнул же мой сын то, что мирно спало на дне моего сознания, своим вчерашним признанием! Зачем только он нашел Андрея в сети? Не знает, что лучше не будить зло. А Андрей Соколовский стал еще большим злом, чем раньше. У него в руках теперь еще больше связей и денег, и не в нашем захолустье, а в столице. Если захочет отнять у меня сына, как знать, выстоим ли мы с Олегом против него в этот раз? Веселье за нашим столом продолжается. Живая музыка подхлестывает. Начинаются танцы. Мне кажется, я не танцевала уже сто лет! Но я так счастлива, что дело закрыто! Мы с Мариной на одной волне: мартини и водка снова и снова подталкивают к танцам. Гости довольны: вечер складывается отменно. Уже темнеет, когда мы просим официанта принести счет. – Я все оплачу, – машет рукой Олег. – Ты что, Олег Юрьевич?! Как можно?! В складчину все оплатим! – хмурится Владимир. Воспользовавшись суетой, я принимаю решение отлучиться: клюквенный морс и мартини делают свое дело. – Олег, я – припудрить носик, – шепчу мужу. – Тебя проводить? – Он посматривает на меня. – Нет, что ты! Я быстро. – Возвращайся скорее, мы для тебя песню заказываем! – поднимает палец вверх московский коллега. Зеленые глаза горят, видно, что ему не терпится снова пуститься в пляс. Марина хитро ему улыбается: ей тоже хочется танцевать. Внезапно я понимаю, что между зеленоглазым Ушаковым и Мариной нечто большее, чем просто служба. Скорее всего, у них неофициальный служебный роман. Наверное, это запрещено уставом, но здесь, на левом берегу, все преграды растворяются в крепкой водке и ароматном дыме от жарящегося на мангале шашлыка. Я запираюсь в дамской комнате, привожу в порядок прическу, посматриваю на себя в зеркало. Щеки горят, глаза пылают. Ух, давно мы так не веселились! В зале меня ждет песня в подарок, надо идти. Выхожу обратно. Тороплюсь вернуться за столик и на входе в зал внезапно врезаюсь в мужчину. Поднимаю глаза и цепенею от страха. Круглое лицо, перебитый нос, холодный взгляд… Узнаю утреннего визитера. Только сейчас он пьян вдрызг. – О, цыпа! Надо же, и тут в вечернюю смену подрабатываешь? – хмыкает он. Я молчу. Опустив глаза в пол, пытаюсь его обойти, но не получается. Он дергает меня за локоть. – Куда пошла?! Я с тобой разговариваю! Пытаюсь вырваться, но боль в руке становится сильнее. – Отпустите! Я здесь не одна! – шиплю сдавленно. – Не, цыпа, я тебя второй раз за день встречаю, и сейчас ты никуда не пойдешь! Порепетируем твои будущие обязанности в моем офисе? Отсосешь у меня? – Пустите, я замужем! – Отработаешь, тогда отпущу! – С гадкой ухмылкой эта мразь тянется к пряжке ремня на джинсах. – Не понял… – слышу изумленный рык Олега. От стыда и унижения меня бросает в жар. Понимаю: он вышел в темный холл ресторана и все услышал. Обидчик удивленно выпускает мою руку. – Ты какое право имеешь к моей жене прикасаться?! – рычит Макаров. Тот хочет что-то сказать, но не успевает: Олег уверенно наносит ему удар в лицо. Кровь брызжет на стену. Макаров умеет бить. Прямым ударом в солнечное сплетение заставляет бандита согнуться пополам. – Берега попутал, мразь?! Утренний визитер крупнее и шире Олега, он отчаянно отбивается и не отступает, но ярости Олега нет предела, и боксерские навыки сопернику не помогают. Ему на помощь из зала выбегают его друзья – судя по виду, тоже из боксерской лиги. Они отшвыривают Олега в сторону, налегают уже втроем, толкают его на пол. Бьют его все вместе. Я кричу. Закрыв лицо руками, визжу так громко, что закладывает уши. На мой крик выбегают московские гости. Слышен звон битого стекла, грохот выстрелов… У бандитов пистолеты. Несмотря на неофициальную встречу, москвичи тоже держат при себе табельное оружие. Начинается самая настоящая перестрелка, и я оседаю по стене на пол. Чувствую сильную руку Олега. Он дергает меня на себя, тащит к выходу. Сплевывает на ходу кровь, вытирает разбитое лицо. К входу с обеих сторон несутся дежурные полицейские машины. Как черти из табакерки, из ниоткуда появляются оперативники. Они при исполнении. У них полицейские дубинки, которые идут в ход. Бить они умеют не хуже, чем мой муж. Пара минут, и в холле ресторана кровавое месиво, на которое я не могу смотреть. Оперативники вяжут моих обидчиков, надевают на них наручники и уверенно выводят из ресторана. Круглолицый зло смотрит в мою сторону. Его лицо все в крови. Хочет что-то сказать, выплевывает угрозу вместе с кровью, но полицейский грубым толчком в спину заставляет его сесть в полицейскую машину. Я неотрывно слежу за тем, как захлопывается дверца. – Оль, ты как? Я вздрагиваю. Понимаю, что Олег с тревогой нависает надо мной. Напряженно сглатываю. – Не знаю… Поднимаю голову и с ужасом рассматриваю ссадины на его лице. Взгляд скользит по разбитой витрине ресторана. Понимаю, что здесь нашу годовщину мы с Олегом точно не будем отмечать. – Вот это веселье! – Ушаков толкает покосившуюся входную дверь ресторана. Его зеленые глаза горят, теперь уже от досадливого недоразумения. – Давно мы в такой заварушке не участвовали! Не скучно вы тут живете на юге, Олег Юрьевич! И было бы понятно, если бы из-за фабрики драку устроили, так нет – женщину не поделили! – Не смешно совсем. – Олег забирает у Марины добытый на кухне ресторана лед и прикладывает его к разбитой скуле. Я вдруг понимаю, что Олега не повязали с остальными только благодаря нашим гостям. Это заслуга Ушакова, который быстро сориентировался в ситуации. Олег испытующе смотрит на меня, сканирует полным досады взглядом. – Оля, нам с тобой надо серьезно поговорить. Я теряюсь. Нервно сжимаю руки, опускаю глаза. – Ладно, до встречи, – понимающе кивает Ушаков. – Мы еще немного по берегу прогуляемся и такси вызовем. Созвонимся, Олежек. Коллеги по очереди пожимают Олегу руку и вскоре уходят. Я понимаю, что вечер безнадежно испорчен. Мы остаемся один на один у входа в ресторан. – Что ты молчишь, Оля?! Что он тебе предлагал, а?! – наступает на меня Макаров. За пять лет наших отношений я еще ни разу не видела его таким злым. – Я же тебя друзьям представить привез! Рассказывал о тебе с гордостью! А ты… ты меня опозорила, Оля! – с досадой чеканит он. В его глазах плещется ярость. Впервые передо мной не тот Олег, которого я знаю. Новый Олег мне незнаком. – Что у тебя было с этим уродом?! Всхлипываю. Нервы сдают, не выдерживаю. Закрываю лицо руками. По щекам текут горячие слезы. Только кажется, моему мужу все равно. Он грубо толкает меня к стене. – На меня смотри, Оля! – Ничего у меня с ним не было! Я его даже не знаю! – почти выкрикиваю. – Ах, не знаешь?! А почему он тебе такое предлагал?! Я ведь все слышал! Все до единого слова! Его крепкая рука с силой сжимает мой подбородок. Пытаюсь вырваться, но ничего не получается. – Прекрати, Олег! Мне больно! Они утром приходили в офис! Угрожали твоему отцу расправой… Он изумленно смотрит на меня. – А мне почему не сказали?! – Твой отец приказал до вечера тебе ничего не говорить! – Как – не говорить?! – хрипло переспрашивает он. – Почему мне не сказали, я спрашиваю?! Ты – моя жена! Как ты могла промолчать?! У меня начинается истерика. Я бью его по рукам, по груди. Даже не жалею его лицо. В какой-то момент мне удается вырваться. Размахиваюсь и с силой влепляю ему пощечину. Кровь, которую на время удалось остановить, вновь течет по его губам. Олег резко вытирает кровь рукой и хватает меня за локоть. – В офис поехали! Видеокамеры посмотрим! – зло рычит он и тащит меня к машине. Я отбиваюсь. – Видеокамера утром не работала! – Да что ж это такое?! С губ моего мужа срывается ругательство. В машине меня трясет. Такое чувство, что я впала в транс. Я в шоке от любимого мужчины. Мне больно и обидно. Я понимаю, что еще долго буду помнить этот допрос. «Ты меня опозорила, Оля!» – будто самый страшный приговор, звучат в ушах его слова.