Глава 5

Резко поднимаюсь, и стул, не устояв под моим напором, перевернувшись, с грохотом рухнул на пол.

– Кира, дай мне трубку! – мой голос звучит слишком возбужденно, от того чересчур громко и строго.

Дочка, не поняв в чем дело, хлопает ресницами. Задрожала и, подбежав, сунула мне телефонную трубку в руки.

– Мама, там папа, – хныкающим голосом произносит. – Я хочу к нему.

– Кирочка, – понимаю свою ошибку, и притягиваю дочку за плечи, целую в макушку. – Прости… что накричала…

Кира обнимает меня ручками. Облегченно выдыхаю.

Прижимаю к уху трубку.

– Игнат?! – стараясь сдержать рвущееся наружу волнение, отвечаю как можно ровнее.

– Зачем ты кричишь на Киру? – сухо, без эмоций.

– С чего вдруг интересуешься? – срывается с губ язвительное.

– Потому что она… – вдруг в его тоне скользит вырвавшаяся из-под контроля злоба, – она… ребенок и не может защитить себя.

– Защитить? – срывающимся от волнения голосом переспрашиваю, саму же начинает бить крупная дрожь.

– Мама, ты замерзла? – дочка обнимает меня крепче.

– Да. Именно так. Дети в таком возрасте не могу отвечать за действия своих родителей, – эмоции Игната полностью выходят из-под контроля, и я даже не знаю, радоваться мне этому или пугаться, что он задумал? Почему так напирает? Разговаривает в таком тоне?

Отнимаю трубку от уха. Склоняюсь к Кире.

– Солнышко, пойди покушай с бабушкой. Мама сейчас поговорит и вернется. Договорились?! Мама! – окликаю родительницу, которая делает вид, что сосредоточенно ковыряется в тарелке с едой и не подслушивает наш разговор.

Но тут же подрывается с места и, подхватив Киру, забирает её с собой.

– Игнат, зачем ты звонишь? Что тебе нужно? Или ты вдруг прозрел? Хотя по твоему тону вряд ли, – подвожу итог.

– Нет, ничего не изменилось, Ксения. Я принял решение. У меня есть неоспоримые доказательства того, что Кира не моя дочь и что ты мне все это время лгала.

– Все твои доказательства и документы – это ложь. Обман. И я тебе это докажу.

– Я больше не склонен верить такой… таким лживым стервам, как ты, – каждое слово пропитано ядом, мне дурно становится даже не расстоянии.

– Игнат, за что ты так со мной? – обида сочится из каждого моего слова. – Я никогда, никогда тебе не врала, Игнат…

Жалко… мне так себя жалко в этот самый миг, что хочется забиться в истерике, разрыдаться и кричать… кричать о том, что меня оболгали, что я не та, которой меня для него изобразили. Но я не могла. Если я сейчас снова начну обвинять его мать, он бросит трубку и еще больше поверит в ту ложную информацию, которую ему предоставили.

– Хватит. Твои оправдания мне не нужны, я верю фактам. И точка.

– Тогда… что тебе от нас нужно, Игнат? Зачем звонишь? Что тебе нужно? Ты уже выгнал нас из дома. Заблокировал карточки. Что еще? Заберешь телефон? Машину? Забирай все. Мне от тебя ничего не нужно!

Все же истерику сдержать мне не удалось. И это становится понятным после того, как, проведя тыльной стороной ладони по щеке, я чувствую влагу.

– Ксения, не устраивай драму. Я понимаю, что тебе сложно принять тот факт, что твой обман вскрылся, и чем быстрее ты это признаешь, тем будет легче и для тебя, и для Киры.

Я молча слушаю его слова и не могу поверить в то, что это все происходит с нами. Не могу поверить в то, что слышу. Мне кажется, что это какой-то страшный, странный сон, параллельная реальность, да все, что угодно, только не реальность. Ну, не может этого происходит с нормальными людьми в наше время.

– Собственно, я зачем тебе звоню. Завтра жду тебя возле загса. Дорогу найдешь? Или за тобой водителя прислать? Ты, кстати, где сейчас?

– В гостинице, – зачем-то отчитываюсь перед ним, а потом жалею, что сказала.

– И на какую у тебя, интересно, хватило денег?

– А тебя это разве волнует? – иронизирую сквозь обиду.

– Волнует?! Хм, нет. Только еще раз доказывает то, что ты мне врала. На что ты могла снять номер?

– Боже! Игнат, какой же ты…

– Ну, какой? Жадный? Подлый? Говори, не стесняйся. Лучше буду таким, чем лошком-рогоносцем…

– Хватит. С меня хватит!… – нервно выкрикиваю и отключаюсь.

Тяжелый надрывный стон вырывается из самого нутра. Боже! Это сумасшествие какое-то! Разве за преданность, любовь, верность мужу я заслуживаю подобное отношение?

Ноги подгибаются и я, опустившись на пол, закрываю лицо ладонями. Немое рыдание рвет горло. Изматывает сердце. Эмоций так много, что они душат меня изнутри.

С каждой секундой становится все хуже и хуже. Я не могу даже пошевелиться, кажется, что мое тело онемело. Но это не самое страшное.

Самое страшное – это то, что я не чувствую лютой, настоящей ненависти к мужу, только боль от обиды, которую он причинил. И злость. Злюсь на себя за то, что допускаю себе быть такой слабой.

Внезапно снова звонит телефон. Очнувшись, затуманенным взглядом смотрю на экран. Муж.

Отбрасываю трубку, как будто в руки змею живую взяла. Морщусь от боли, сжимающей и без того истерзанное сердце.

– Ксюша, – звучит за спиной вкрадчивый голос матери.

Застыла. Не двигаюсь. Не хватало еще этой чертовой жалости с ее стороны. Не хочу, чтобы меня жалели. Может быть, потом. Но точно не сейчас.

Тыльной стороной ладони вытираю мокрые щеки и шею.

Опираясь ладонями в край кровати, поднимаюсь, поворачиваюсь к матери.

– Да, мам. Я уже все, – сдавленным от рыдания голосом отвечаю ей.

– Ксюша, ты плачешь? Это твой муженек тебя обидел? Что ему нужно было от тебя? Что он хотел?

Возмущения в голосе матери было столько, что у меня даже ни малейшего желания не возникло ей что-то рассказать.

– Мам, а где Кира? – перевожу тему.

Делаю вид, что заглядываю за ее спину.

– Она мультики смотрит. Я ей разрешила взять планшет. Ксюша, ты точно мне ничего рассказать не хочешь?

Перевожу на мать покрасневшие от слез глаза.

– Нет, мам. Не хочу, – твердо отвечаю родительнице.

Поспешно направляюсь к выходу из спальни, тесню в проеме мать.

– Мы собирались отвлечься, не так ли? Мультфильмы нашли?

Напираю на мать так, чтобы она вышла, и я смогла закрыть дверь. Я люблю маму и она мне всегда очень сильно помогала. В каких бы жизненных ситуациях я не оказывалась, она была на моей стороне, плечом к плечу помогала преодолеть трудности. Но…

В данной ситуации я чувствую от нее невыносимое давление. Все произошло так быстро. Обвинение Игната и его измена оказались очень неожиданными и разрушительными, что, кажется, вся Вселенная настроена против того, чтобы муж услышал правду. Ложь такая зыбкая под ногами, как чертово болото, которое вот-вот норовит утянуть тебя на дно и в этот самый момент хочется почувствовать рядом с собой крепкое плечо. Некую опору, но… в данный момент мама опорой не является. Она, как гибкий прут, обманчиво крепкий на вид, а на деле…

Настойчивая вибрация звонка и непрекращающийся звук входящего звонка отвлекают от мыслей и привлекают меня к телефону.

– Это он? Игнат? – вытягивает мать шею, чтобы заглянуть за плечо.

– Неважно. Пойдем, – перехватываю ее под локоть и, наконец-то, захлопнув за спиной дверь, подталкиваю ее к импровизированной гостиной.

Кирочка, подтянув под себя ножки, согнувшись над экраном планшета, молча смотрит мультфильмы. Подхожу к дочке. Сажусь рядышком. Обнимаю мою крошку. Сжимаю в объятиях, целую.

– Выбрала мультфильм? – задевая дыханием рыжие волосики, спрашиваю дочку.

– Давай… Про Принцессу-Русалочку? Хочу Русалочку. Ты помнишь, ты мне обещала купить Барби, когда мы вернемся домой?

Помню ли я?! Нет, конечно, у меня все из головы вылетело.

Все мои мысли, которые сейчас заполняют голову, только о том, что завтра мне предстоит встретиться с Игнатом в загсе. Я уверена, что муж будет настаивать на разводе. А что делать мне? Как поступить? Он не может надеяться на то, что я просто так соглашусь на развод. Я беременна. У нас есть маленькая дочь. Он лишил меня денег. Жилья.

Игнат не оставил мне выбора. Я буду бороться за свое будущее и за будущее наших детей…

– Черт! Черт! – срывается с губ.

Вскакиваю на ноги. Дочка и мама смотрят на меня удивленно.

– Ой, прости, прости… солнышко, – бью себя по губам. – Так говорить нельзя. Слышишь?

Метнувшись в спальню, хватаю телефон, пулей вылетаю к выходу.

– Мам, – останавливаюсь. – Так, послушай меня. Ничего не говори. И не отговаривай. Нужно срочно кое-что решить. Позанимайся с Кирой. Я ненадолго уеду. Мне нужно поговорить с Ленкой. Мне нужна ее помощь. Это жизненно важно.

– Ксюша. Тебе нельзя за руль. Ты в таком состоянии точно попадешь в аварию!

– Мама! – грубо пресекаю попытки матери меня отговорить. – Успокойся и не пугай Киру, – цежу сквозь зубы.

Дочка молча наблюдает за нами.

– Солнце, я до тети Лены доеду. Мне нужно с ней решить один вопрос. Побудь с бабушкой. Я скоро вернусь! Мама, без вопросов. Все потом расскажу. Ладно?!

Выхожу, не дожидаясь ответа. Мать провожает меня тяжелым взглядом. И мне бы прислушаться к ней, остановиться. Возможно, смогла бы предотвратить приближающуюся опасность. Но…

Расшатанные нервы и штормящие из крайности в крайность эмоции притупляют все чувства.

Я вижу цель и не вижу препятствий. И для меня целью была Ленка, моя подруга, с которой мы рука об руку, с самого первого дня, трудились на фирме мужа. Только я вышла замуж за него (получается, своего начальника), а Ленка, она так и осталась там работать дальше, подтянули ее и по карьерной лестнице. Стала трудиться там по профилю. Юристом. Младшим, конечно. Старших там и без нее хватало, но кто, как не она, в данный момент мне мог помочь?

Пока спускалась на лифте, телефон непрерывно продолжал звонить. Взглянув на экран и увидев фото мужа, засунула трубку обратно в сумку. Пусть понервничает.

Он не хотел меня слушать, когда я просила, теперь мне это не нужно. Да и слушать его оскорбления я тоже не намерена. Хочет найти козла отпущения?! Увы, он не угадал с адресатом.

До Лены добиралась битых полтора часа. И мне они показались целой вечностью. Подруге позвонила заранее. И та, заверив меня, что ждет, уже несколько раз позвонила за это время, беспокоясь о том, где я запропастилась.

– Ну, как ты? – встречает меня с порога Ленка. И я не совсем понимаю ее вопрос.

Я ведь подруге не успела рассказать о нашей ссоре с Игнатом, но у меня закрадывается подозрение того, что подруга уже все знает.

– Ты о чем? – приподняла бровь в недоумении.

– О чем, о чем?! А то ты не знаешь?! Да о вас с Игнатом на каждом углу на фирме шепчутся.

– Что?! – открыла рот в изумлении.

– Вот и я хочу знать, что у вас происходит? Да и потому, что ты ко мне приехала прямо после отдыха, лишь подтверждает слухи.

В шоке наблюдаю за суетой подруги. Лена, видимо, только недавно вернулась с работы. Так как на ней был офисный костюм темно-синего цвета. На лице был заметен макияж, но минимальный. Дресс-код на фирме мужа жесточайший. Оттуда и строгость в прическе и неяркие цвета помады на губах и лака на ногтях. В стенах фирмы существовало негласное правило, которому подчинялись все: ни один работник не должен выделяться из общей массы. Если не следуешь правилам, то тебя тут же увольняли. Вот и Ленка, сама по себе далеко не красивая и даже симпатичной её трудно было назвать, высокая, худая; про таких говорят – кожа да кости, но хваткая и сообразительная. Думаю, за это и получила повышение. Добилась его своим умом.

– Ну, что застыла, подруга. Давай проходи, – дернула меня за руку Ленка, потащила на кухню. – Ты знаешь, я не люблю копаться в чужом белье и, уж тем более, бередить чьи-то раны, но ты скверно выглядишь, Ксюнь. Тебе явно нужна моя помощь. Садись здесь. Давай я тебе вместо чая что-нибудь покрепче налью. Коньячка?!

– Не нужно, – поднимаю руку. – Я за рулем.

Отвечаю глухо, а в груди сердце отбивает чечетку.

– Так, и что же о нас говорят, Лен? Расскажи?

– Да, сплетни разные, подруга. Я это даже пересказывать не хочу. Такой бред. Чушь полнейшая.

– И все же!? – настаиваю, а в горле от переживаний становится сухо.

Если в офисных кулуарах обсуждают нашу жизнь с Игнатом, то значит, дело не в сегодняшней ссоре. Тогда…

– Я слышала, что Игнат нашел себе любовницу, – смотрит Ленка мне прямо в глаза, говорит прямо.

А ее слова для меня сродни удару под дых. Выбивают весь воздух из легких.

– Но не чушь ли это, а, Ксюнь. Ну, твой Игнат и какая-то любовница – это две несопоставимые реалии. Мне кажется, это чья-то черная зависть. Честно. Ну, кому-то скучно стало и вот, решили пустить слух. Ну, ты же знаешь, как это бывает. Твой Игнат, он же любит тебя больше жизни…

– Это правда… – сдавленным стоном срывается с губ.

– Что? Что ты говоришь такое?

– Я сама видела, Лен.

– Да, ну. Не может быть?!

На лице Лены написано искреннее удивление и шок. Ленка так радовалась моему счастью. Мечтала, чтобы и ей также как мне повезло встретить сказочного принца на белом Мерседесе, который бы влюбился в свою Золушку с первого взгляда и, невзирая на ее материальное положение и социальный статус, взял в жены.

– Он выгнал меня из дома, – продолжила.

Говорить было трудно. Голос подводил. Срывался на хрип.

– Боже! – прикрывает Лена рот. И, нащупав табурет, садится рядышком со мной. – А Кира?

– Нас всех. И заблокировал карты.

– Ого! Это что же такое получается? Значит, это все не слухи…

– Нет, – отрезаю.

– Ксюша. Ксюшечка. Подруженька моя. Что же такое происходит? Я не могу поверить?!

Ленка цепляется за мои коленки. Сжимает их. А в глазах застывают слезы.

– Ты сейчас убиваешь во мне мечту, Ксюша. Скажи, что это неправда. Скажи…

Но я молчу. Ленка тяжело вздыхает.

– Он хочет развод, Лен, – наконец-то, собравшись с силами, выдаю то, за чем, собственно, я и приехала. – И мне нужна твоя помощь.

– Развод?! Какой, к чертовой матери, развод? Он что, совсем обалдел? А ты? О каком разводе идет речь? У вас маленькая дочка! Подумаешь, переспал с девкой какой-то! – Ленка вскакивает на ноги. – Не он первый, не он последний! – порывисто хватает стакан, наливает воды и залпом выпивает все содержимое. – Даже не думай разводиться!

– Лена. Не все так просто. Сядь, – на фоне возбужденных эмоций подруги, неожиданно для себя я вся подобралась и даже почувствовала некую уверенность в себе.

– Ксюша, я против развода. Да и не один суд вас не разведет… У вас маленький ребенок. Суд, как минимум, даст вам несколько месяцев для примирения…

– Лена, Игнат сделал тест ДНК…

– Что?! – закашливается Ленка от моих откровений. – Но зачем?

– Чтобы доказать мне, что он не является отцом Киры…

– Этого не может быть!? Или… – подруга вглядывается мне в лицо и, видимо, ей становится что-то ясным, продолжает. – Да как ему вообще подобное в голову пришло. Кира же… Она же…

– На него не похожа.

– Но это ничего не значит, Ксюш. Бывает, что дети не похожи на своих родителей, но они похожи на своих бабушек и дедушек. А Кира похожа на тебя…

– Уф-ф-ф, – выдыхаю. – Это неважно, Лена. Кира – дочь Игната, как бы он этого не отрицал. У меня, кроме него, никого не было. А родить от Святого Духа, ты сама понимаешь, это миф.

– Боже! Боже! Что же происходит?

– И это еще не все, Лен, – делаю паузу, подруга задерживает дыхание, ждет. – Я беременна.

– О, майн готт! – округляет глаза Лена. И ее лицо вытягивается. – Вас не разведут, Ксюш. Это сто процентов. А Игнат об этом знает?

– Нет. Я не успела сообщить ему эту радостную новость. Он был занят, кувыркаясь в нашей кровати с любовницей.

– Вот кобель! – возмущается Ленка. У меня же от воспоминаний этой мерзкой сцены сердце в груди сжимается в комок и начинает саднить обидой.

– Что мне делать, Лен? – меня раздирает на части неуверенность.

– Бороться, Ксюш. И доказать свою правоту любыми путями!

Подруга не успевает договорить, потому как ее перебивает звонок в дверь.

Вопросительно смотрю на нее.

– Ой, я совсем забыла, Ксюнь. Ко мне сестра должна была зайти…

Ленка метнулась к двери, а я тут же почувствовала в этом доме себя лишней. В голове промелькнула мысль о том, что зря я приперлась. С другой стороны, Лена меня успокоила. Вселила уверенность. Мне стало легче. Спокойнее, что ли. Засобиравшись домой, встаю со стула. Решаю про себя, что не буду мешать Лене. Пусть общается с родственницей, хотя я впервые за столько лет слышу про то, что у Лены есть сестра. Но не успеваю я и шага сделать, когда дорогу мне преграждает подруга.

– Ксения, мне кажется… Ты вытянула счастливый билет, приехав сегодня ко мне, – радостно заявляет она, а, если честно, не могу понять к чему она клонит?! Что за билет? – Вот, познакомься. Моя сестра, – Ленка отступает в сторону, – Кристина. Она первоклассный юрист. Недавно вернулась из Штатов…

Меня же пробивает дрожь. Лихорадит. Секунда… Две…

Дыши. Дыши. Упрашиваю себя, жадно вцепившись взглядом в девушку, стоящую напротив меня.

– Ксюша?! – чувствую, как Лена дергает меня за плечо. – Ксюша, что с тобой?

А у меня дыхание комом в горле встало, ни туда ни сюда не проталкивается.

Эта девушка, что стоит передо мной сейчас… Она… Она как будто копия той, которую я видела сегодня в нашей спальне. Длинные светлые волосы рассыпаны по плечам. Аккуратная фигурка затянута в узкое платье-футляр синего цвета. Я не знаю, как удержалась и не вцепилась ей в волосы сразу же, но признаться… уже была на грани срыва.

– Ты?! – вырывается яростное шипение.

– Я? Что я?! Простите?! – Округляет глаза сестра Лены, испуганно отступает, а меня ее низкий, грудной голос, абсолютно не соответствующий ее внешности и совершенно не похожий на тот, ласковый, заискивающий, которым разговаривала любовница мужа, отрезвляет, как будто ушат ледяной воды на голову выливают.

Сморгнув пелену с глаз и придя в себя, я, наконец-то, могу вдохнуть полной грудью:

– Кристина! Извините, – выдыхаю с облегчением, но от перевозбуждения на глазах все же появляются слезы.

– Да, что с тобой? Ксюнь!? – обнимает меня за плечи подруга.

– Я не знаю, что произошло, какое-то помутнение. Просто твоя сестра так похожа на ту, с которой Игнат… – я спотыкаюсь на каждом слове, объяснения мне даются с трудом.

– Да, ты что? Кристинка только недавно приехала!

– Что вообще происходит? Я ничего не понимаю?!

Черт побери! Смотрю на девушку озабоченно. У нее такой бас, что аж вибрацией по коже идут мурашки.

– Так, Кристина! Проходи! Здесь ситуация такая… Сложная… Сейчас все объясню. Ксюш, а ты куда собралась? Давай-давай. Присаживайся. Ты будешь пить чай, а мы с Кристинкой что-нибудь покрепче. За встречу грех не дерябнуть по капельке, – Лена подталкивает меня обратно, я пытаюсь вяло сопротивляться.

– Лен, я не хочу мешать.

– Ерунда, – отмахивается подруга и, сламывая своим напором мое сопротивление,

усаживает меня на стул.

Кристина садится напротив меня, рассматривает с нескрываемым любопытством. Мне даже не нужно смотреть в ее сторону, чтобы почувствовать ее взгляд. Неприятно.

Ленка хлопочет по кухне, что-то отвлеченное рассказывает по работе, пока накрывает на стол. Строгает бутерброды с сыром. Ставит масло. Икру, от запаха которой меня почему-то начинает подташнивать. Отворачиваюсь.

– Тошнит, да? Токсикоз, что ли?

Тут же, замечая мой жест, обеспокоенно интересуется Ленка.

– Вы беременны? – гаркает Кристина.

Не сговариваясь с Ленкой, одновременно поворачиваемся в ее сторону.

– Кхе, извините. В горле что-то пересохло. Кхе. Кхе, – закашливается, но впечатление, произведенное возмущенным вопросом, высказанным Кристиной вслух, не стереть.

– А что-то не так? – голос звучит немного раздраженно.

Мне совершенно не понравился тон Кристины. Складывалось такое ощущение, что девушка в чем-то меня обвиняет.

– Все в порядке. Я просто … Извините, – сумбурно отмахивается от ответа на мой вопрос Кристина. И это меня настораживает.

– Девочки, ну что вы разволновались? Ксюша, не воспринимай так все остро. У Кристины голос поставлен. Она не хотела тебя задевать. Вот и чай, держи, – Лена ставит передо мной дымящуюся кружку, но настроение к чаепитию у меня совсем пропало. Да и компания этой Кристины меня откровенно раздражала.

– Лен, я все же пойду. Задержусь в пробке, потом придется стоять. Не хочу, – встаю и прежде, чем подруга открывает рот, чтобы меня остановить, я это вижу по ее глазам, поднимаю руку. – Я завтра тебе позвоню. Как с Игнатом все решится. Тебе позвоню. А на данный момент мне достаточно того, что ты сказала.

– Ксения, – вдруг подает голос Кристина, – не обижайтесь. Я не хотела вас как-то задеть.

– Бросьте. О чем вы!? Все в порядке. И я совершенно на вас не обижаюсь, – губы растягиваются в циничной ухмылке в ответ на ту, что застывает на губах Кристины.

Не знаю почему, но сестра Лены вызывает во мне какое-то внутреннее неприятие, как не пыталась себя переубедить, не получается.

– Но, если вам будет нужна юридическая помощь – я с радостью помогу. Близкие друзья Леночки и мои друзья.

Боже! Как же пафосно и фальшиво звучит это все.

– Спасибо, – скорее, на автомате, чем из вежливости, кидаю ей сухо. – Лен, проводишь?

– Да, куда же я денусь, – подруга идет за мной след в след, дыхание тяжелое, прерывистое. – Ксюш, прости, я не знаю, что на нее нашло, – шепчет мне у самой двери так тихо, чтобы только я слышала. – Она так-то нормальная.

– Да, не бери в голову. Она, видимо, под шоком от моей выходки, – нервно хихикнув, коротко обнимаю Ленку. – Завтра позвоню.

– Обязательно, я буду ждать. И если что, только свистни, я примчусь. Игнату в обиду тебя не дам. И знаю, закон на твоей стороне.

Еще раз сердечно благодарю Ленку и с легким сердцем ухожу из ее дома.

Уже сидя в машине, проиграв в памяти еще раз сцену с сестрой Лены, окончательно убеждаюсь в том, что уйти было единственно правильным решением. Советы таких юристов, как Кристина, мне в данный момент точно противопоказаны. Да и зашкаливающий цинизм и грубость этой Кристины меня сильно смущают и вызывают полное отторжение от нее не только как от специалиста, но и как от человека в принципе.

Выезжая на дорогу, почти сразу упираюсь в хвост «пробки», образовавшейся перед светофором. Глянув на время, с сожалением осознаю, что пилить мне до гостиницы «Азимут» минимум часа полтора и это при хорошем раскладе.

Bz-z-z-z-z... Bz-z-z-z-z… Bz-z-z-z-z... – разорвалась гудением трубка в руках. Меня аж передернуло.

На экране высветилось фото Игната, а, черт бы его побрал! Напугал как.

Откладываю телефон в сторону.

Не буду отвечать. Пусть хоть обзвонится! Пошел он! И так настроение ни к черту, так зачем его себе еще больше портить, разговаривая с ним.

Неконтролируемые слезы горячими дорожками потекли по щекам. Как бы сильно я себя ни уговаривала, как бы ни ругала Игната, но сердце, глупое сердце, все равно болело от обиды и безысходности, а ведь все только начинается. И завтрашний день, он не за горами. Развод. Суд. Дрожь бежит по телу стаей колких мурашек.

А телефон продолжает звонить. В груди нарастает беспокойство. И Игнат, как будто чувствуя мое состояние, продолжает названивать. Нервы сдают, поднимаю трубку.

– Ну, и дура же ты, – раздается глухое рычание в динамике.

Меня охватывает оторопь от исходящей в голосе мужа угрозы.

– Еще раз из твоего рта в мою сторону прозвучит оскорбление… – сквозь пощипывающую поджилки тревогу делаю попытку ответить грубо, но Игнат меня перебивает.

– И что?! Ты там чего написала, Ксюша?! – с едкой иронией произносит.

– Иди ты… – цежу в трубку.

– Стоять, – рявкает так, что перепонки в ушах завибрировали. – Послушай меня, Ксения, в твоих же интересах сейчас быть со мной на связи…

– … папа – это мама? – сквозь гулко пульсирующую кровь в ушах слышу голос дочки.

– Кира?! Кирочка?! – бормочу еле слышно. – Как?! Зачем?! Почему Кира у тебя?

Страх сковывает горло, отсюда изо рта льется несвязная речь.

– Да, дорогая. Это мама. Хочешь с ней поговорить?

– Да, – звенит колокольчиком детский ответ.

– Мама за рулем, она нам сама позже позвонит. Да, Ксения?

– Не смей трогать Киру. Она ребенок. Игнат, прошу, оставь ее, – со слезами в голосе прошу мужа.

– Не истери. Ты совсем ненормальная? Кира мне такая же дочь, – на последнем слове сбивается, я же сжимаю трубку с такой силой, что корпус начинает хрустеть. – И да, пусть ты оказалась… – снова молчит, подыскивает, видимо, слова. – Значит, так. Я вот что решил. Пока ты не найдешь нормальное жилье, Кира будет жить со мной.

– Нет! Не делай этого! Игнат! – после его слов, уже не сдерживаясь, кричу в трубку, но оттуда слышны лишь короткие гудки. – Игнат! Игнат!

Продолжаю кричать, не в состоянии перебороть истерику.