Глава 6
Меня отрезвляет громкий продолжительный гудок, раздавшийся сбоку.
Черт! Очнувшись, нажимаю на газ, так как хвост колонны уже далеко уехал вперед. Меня всю трясет. Мысли в голове перемешиваются в фарш, впрочем, то же самое происходит с эмоциями и, чувствами. И стоит мне только подобраться к красным стоп-фарам впереди стоящего меня автомобиля, тут же набираю номер матери.
Родительница берет трубку незамедлительно.
– Доченька. Дочка, я… Ты… Игнат… Боже! Ксюша! Игнат, он…
– Мама, – осаждаю истерический поток несвязной речи. – Я знаю, что Игнат забрал Киру. Он мне только что звонил.
Делаю судорожный вдох. Включаю громкую связь:
– Мам, я не буду заезжать. Сразу поеду домой. За Кирой.
– Ксюша, не надо. Игнат… Я тебя прошу, возвращайся домой. Игнат не в себе. Как бы беда не случилась.
От ее слов у меня на голове волосы зашевелились:
– Что значит не в себе, мама?
Страх сжимает горло.
– Злющий, как зверюга. Но ты не подумай, дочка. Он Кирочку не обижал. С ней был ласковый и добрый. Я не думаю, что он ей причинит вред…
– Мама, хватит! О чем ты говоришь?! Все! Отключаюсь. Позже позвоню.
Тут же сбрасываю вызов и набираю номер мужа.
Каждый гудок, как будто острый нож по ране, который проходится по одному единственному порезу раз за разом.
Конечно же, я понимаю, что Игнат мучает меня. Делает все специально. Держусь из последних сил, чтобы не сорваться.
– Зачем звонишь? – слышу внезапно грубый голос мужа, когда уже не надеялась на то, что ответит.
– Я еду домой. Предупреди охрану, чтобы впустили меня, – умоляюще надрывно звучит мой голос.
– Ха-ха-ха, смеюсь в голос, – иронизирует Игнат. – Я тебе уже сказал, что в моем доме твоей ноги больше не будет. Ты циничная стерва, сыграла на моих чувствах. Я тебе этого никогда не прощу.
По тому, как меняется тон речи мужа прихожу к выводу о том, что он изрядно пьян.
– Игнат, сколько ты выпил? – следом задаю конкретный вопрос, без всяких прелюдий.
– А тебе-то что? – ухмыляется.
– С тобой моя дочь. И я переживаю за ее безопасность. Ты за рулем! У тебя вообще мозги поплыли?
– Не ори, – рявкает. – Я на такси – это раз, а второе – возвращайся в гостиницу. Ха-ха, можешь даже Аркашке позвонить. Он тебя утешит. Он в этом мастер.
– Ты больной придурок, Игнат, – срываюсь на крик.
– Ой, все. Хватит строить из себя бедную овцу. Не верю. На сегодня хватит концертов. За Киру не беспокойся, она в заботливых, приличных руках. Не то, что у ее матери.
И отключается. Шокированная, я не в состоянии трезво соображать, начинаю хаотично прокручивать в голове разные варианты, кто и как может мне помочь.
Кирочка. Доченька моя. Как же я беспечно поступила, оставив тебя одну? Боже мой! Если бы я только знала, чем это все закончится, то никогда… Никогда бы тебя не оставила одну.
Глотая горькие слезы, набираю номер свекрови. Проходит лишь один гудок, и я, передумав, сбрасываю, тут же набираю Григорию Владимировичу. Свекор трубку берет не сразу:
– Алло, – сухо, по-военному отвечает.
– Григорий Владимирович, – всхлипывая, обращаюсь к мужчине. – Игнат… Он у меня Киру забрал. Он пьян, Григорий Владимирович. Помогите мне. Я боюсь за Киру…
– Гриша, ты с кем разговариваешь?! – слышу отдаленный голос свекрови.
– Лиля, выйди. Мне по работе звонят, – скупо отвечает свекрови мужчина, я же сохраняю полное молчание, даже не дышу.
– Хорошо. А то мне Ксения звонила и сбросила. Что-то у нее там неладное творится. Как бы что не замыслила…
– Лиля?!
– Ухожу. Ухожу…
Глухой звук закрывшейся двери, как разряд тока в легкие. Делаю вдох.
– Ксения, – первым начинает говорить свекор. – Я с тобой сейчас разговариваю лишь потому, что за столько времени ты стала для меня, как родная дочь, но то, как ты поступила с нами… Я не смогу после этого к тебе так же относится…
– Григорий Владимирович…
– Не перебивай, – осаживает меня грубо, но я не обижаюсь, привыкла к его такой манере общения. – За Киру не волнуйся. Игнат привезет ее к нам. Не знаю, что он задумал, но точно ничего дурного для девочки. Я за этим прослежу. И еще мой тебе совет, Ксения: не испытывай судьбу. Ты ее уже раз испытала. Обман выплыл наружу. Лучше бы тебе с Игнатом по-хорошему договориться. Я знаю своего сына. Он ни перед чем не остановится. И наказать тебя может так, что мало не покажется…
– Григорий Владимирович, – предпринимаю попытку сказать в свою защиту хотя бы пару слов. – Этот тест, он... лживый. Кира – дочь Игната.
Скороговоркой, на одном дыхании, выпалила правду.
Между нами повисает тишина.
– Если это так, то пусть это послужит для Игната хорошим жизненным уроком. Еще раз повторюсь, за Киру не волнуйся. Она под надежной защитой. Разберитесь с Игнатом между собой, а ребенка не мучайте. Пусть побудет у нас…
– Но, Григорий Владимирович… – зову, а в ответ слышу короткие гудки.
Меня нещадно мутит. Это кошмарный сон. Не иначе. В реальности подобное вряд ли может произойти!
Нет, я это так не оставлю. Включаю поворотник, перестраиваюсь. Если Игнат везет дочку к родителям, значит, и я там должна быть. Мне нужно попасть в крайний правый ряд, чтобы свернуть, но поток такой плотный, что приходиться в буквальном смысле подлезть под машину, чтобы не пропустить его. Водитель недовольно сигналит. Моргает фарами. А мне сейчас не до извинений. Жизненно сложная ситуация. Требует немедленных решений.
Обойдясь без жертв, мне, наконец-то, удается вклиниться в поток машин, движущийся в нужном мне направлении. Нехорошие мысли атакуют мозг, побуждая его горящим возбуждением. И уже когда напряжение становится невыносимым, от безысходности набираю 02.
– Полиция, чем можем помочь, – отвечает почти сразу же мужской голос.
А у меня от переизбытка стрессовых клеток в организме голос пропадает. Открываю несколько раз рот в попытке сказать хоть слово, но все безрезультатно. Не могу ничего сказать. Слова застревают на выходе.
– Алло. Вы меня слышите? Алло!
Не сумев связать и двух слов, сбрасываю вызов, отвлекаясь лишь на мгновение от дороги и, как же сильно пугаюсь, когда поднимаю глаза, и вижу, как прямо под нос моей машины выскакивает с поднятым вверх жезлом гаишник…
Затормозить?! Нет, конечно, у меня этой мысли даже не возникло. Все произошло так внезапно, что я, как ехала со скоростью семьдесят километров, так и продолжила. Правда недолго. Уже через минуту я услышала сирену, и машину ДПС, которая прижимала меня к обочине слева. Сердце в груди зашлось от страха.
Боже, меня еще ни разу, за то время, что я вожу машину, не останавливали блюстители порядка. Включаю поворотник. Сбрасывая скорость, торможу.
Руки трясутся. В горле застрял ком.
– Гражданочка, – подойдя к машине, стучит по стеклу жезлом инспектор.
Опускаю стекло:
– Извините меня. Я… не ожидала вас увидеть, – признаюсь честно.
– Ну, что же вы так, на дороге нужно быть внимательнее. Документики, пожалуйста, – не спуская с меня изучающего взгляда, просит инспектор.
Беспрекословно выполняю его просьбу. Но заботит меня больше другое, у меня нет опыта в подобных делах. Не знаю, как себя вести и общаться с полицейскими.
– Ксения Михайловна, – взглянув на водительские права, снова обращается ко мне инспектор, не свожу с него взгляда. – С документами все в порядке, но штрафчик вам выписать все же придется.
– Штраф?
– Ну, за то, что не остановились по требованию – обойдемся предупреждением, а вот за ремень придется заплатить.
– Блин, – поджимаю губы.
– Андрей! – из машины ДПС выглядывает второй инспектор.
– Иду! – отвечает своему коллеге: – Документики берите, пойдемте.
– Извините, пожалуйста, а можно как-то это дело побыстрее решить? У меня нет времени. Я очень тороплюсь.
Умоляю инспектора, а на глаза наворачиваются слезы. Отчаяние сжимает сердце. У меня на счету каждая минутка. Опаздывать никак нельзя. Если упущу Игната, то не смогу забрать Киру.
– Ладно… – неожиданно инспектор отступает. – Считайте, сегодня вам повезло. Но предупреждение получено. Не забывайте о безопасности. Счастливого пути.
Прикладывает руку к фуражке и я, благодарно улыбаясь в ответ, уже собираюсь уезжать, когда:
– Стоять! – рявкает второй гаишник.
У меня сердце обрывается. Округляю глаза, в которых, наверное, отражается мое шоковое состояние.
– Ты сдурел? Чего так орешь? Напугал. Тут все в порядке….
– Ничего не в порядке, – огрызается мужчина и поворачивает к инспектору планшет.
– Вот те раз. Поспешил. Поспешил. Что ж вы, Ксения Михайловна, сразу не сказали, что на авто ограничения? Вы знаете, что незаконно пользуетесь транспортным средством?
– Что? Что вы такое говорите? Это моя машина. Вы же видели документы. Страховка… – я не верю своим ушам. – Это ерунда. Мне муж купил машину в автосалоне…
– Ну, заявление на ограничение пользованием автомобилем подал тоже ваш муж, – глаза мужчины суровы, голос серьезный.
– Будем оформлять?
– Без вариантов. Ксения Михайловна, выходите из автомобиля, – скомандовал инспектор.
У меня же все тело онемело и, кажется, что еще немного и я сойду с ума.
– Ксения Михайловна! – зовет мужчина, а я двинуться с места не могу, руки- ноги не шевелятся.
Истерика накатывает в тот момент, когда мужчина открывает дверь.
– Гражданочка, – он тянет ко мне руку, а я, вскинув ладони к лицу, прячась от мужчин, разрыдалась в голос.
– Девушка, – тяжелая ладонь ложится мне на плечо. – Может, вам нужна помощь?
В голосе мужчины слышится забота, и от этого мне становится еще хуже. Жальче себя и обиднее за то, что в чужих людях сострадания больше, чем в тех, кого я считала семьей.
– Вас кто-то обидел? – это голос уже второго инспектора.
– Муж… – захлебываюсь слезами.
– Игорек, принеси воды и … что-нибудь успокоительное…
– Ну, ну. Ксения Михайловна, – похлопывает меня по спине мужчина. – Семейные ссоры – это дело такое…
– Он… он дочку у меня забрал…
Сбиваясь, перебиваю инспектора.
– Я не знаю, что мне делать?! Карточки заблокировал. Оставил без денег и еще машину отобрал, – жалуюсь инспектору, а сама злюсь на себя за слабость и за доверчивость.
– Вот, вода и валерьянка…
– Ксения Михайловна, успокойтесь, – мужчина сует мне в руки бутылку с водой и две таблетки валерьянки.
Запиваю их большим количеством воды. И на какой-то момент мне становится легче.
– У вас и правда все так серьезно?
В голосе инспектора сквозит недоверие. И я его понимаю, такой абсурд сложно воспринять обыкновенному человеку. Как ни странно, но через несколько минут надрывного рыдания, меня вдруг отпускает. А, спустя еще некоторое время, я понимаю, что так подействовала на меня валерьянка.
Подписав все, протоколы, которые нужно, забрав вещи из машины, которую у меня все-таки забрали, я собралась вызвать такси, когда вдруг ко мне поступило неожиданное предложение от инспектора.
– Ксения, садитесь. Мы вас отвезем.
Мужчина смотрел на меня с тревогой во взгляде. Из-за чего мне стало неловко.
– Это лишнее, – делаю несколько шагов в сторону.
– Андрюх?! – слышу из глубины салона раздраженный голос напарника инспектора.
– Ну, что?
– Куда ты лезешь? Опять на задницу приключения найти хочешь? Не надоело?
– Действительно. Не волнуйтесь. Со мной все будет нормально. Вы и так мне помогли.
Давя в себе истерические нотки, растягиваю губы в подобие улыбки.
– Точно?
– Да, я справлюсь, – добавляю в голос твердости.
– Я просто вас чисто по-человечески понимаю, у меня сестра недавно с мужем развелась. Видел, как ей тяжело было…
– Андрей, – я поднимаю руку, чтобы тормознуть поток его слов. – Послушайте. Я не нуждаюсь в жалости. Правда. Хм… Эти слезы, – вытираю с щеки влагу, – просто вода. Скоро высохнут. Спасибо вам за добрые слова. Вашей жене невероятно повезло, что у нее такой заботливый муж…
Из салона слышится ироничный смешок, и инспектор опускает глаза.
– Да уж, повезло… – тут же следует комментарий.
А я вдруг почувствовала такую жгучую обиду в сердце и не только за себя, а за всех обманутых женщин вместе взятых.
– Счастливого пути, инспектор, – касаюсь кончиками пальцев лба и резко дергаю в сторону. – Надеюсь, больше не увидимся.
Круто развернувшись, направилась прочь, но услышать о том, что я зажравшаяся стерва из уст напарника инспектора Андрея, все же успеваю.
Сжимаю пальцы в кулаки, злоба застилает глаза. Хочется в этот миг превратиться в ураган и уничтожить к чертовой матери все на своем пути.
И не только в переносном смысле. Хочется крушить, кричать и плакать.
Хочется с головой окунуться в стихию и забыться.
Даже не помню, как в таком состоянии я добралась до гостиницы. Перед глазами были лишь размытые силуэты и тени. Именно они меня и довели до двери номера, а там меня уже встретила мать.
Помню, что она мне что-то говорила, по крайней мере, пыталась, но я не понимала ее. Я, как раненый зверь, металась по номеру. Все вокруг себя крушила. Уничтожала. Мать цеплялась за меня, пыталась остановить, но в итоге я выдохлась и рухнула на диван. Уткнулась лицом в подушку и закричала. Боль. Обида. Отчаяние. Все это громко, с надрывом рвалось из моей груди и горла. Мне было так плохо, так больно, что я не знала, куда мне деться от этой боли и тоски. И я кричала. Рвала связки и кричала от всего, что накопилось у меня внутри.
Не знаю, сколько прошло времени. Я потеряла ему счет.
Сжавшись в комок, вымотанная, опустошенная забилась в угол дивана. Я, наверное, задремала или… уснула, но с реальностью точно потеряла связь.
Очнулась от оглушительного стука в дверь.
Ошалело оглядываясь по сторонам, не сразу поняла – за окном ночь или утро. Голова гудела. Губы пересохли. Зрение замыленное, никакой четкой картины перед собой не вижу.
– Мам! – надсадно, через силу, зову мать.
Сама же еле-еле сползаю с дивана, встаю. Ноги ватные, колени дрожат. В голове дурман. Ужас. Прикладываю ладонь ко лбу. Вздрагиваю, так как дверь снова сотрясает оглушительный стук.
Начинаю волноваться.
– Мам!
Но ответа нет. Я одна?!
Страх, помимо воли, закрадывается в душу. Подхожу к двери, а у самой сердце заходится.
Ну, что ты, глупая?! Ну, кто там может быть? Это же отель. Тут все под охраной. Открываю замок ровно в тот момент, когда в дверь стучат. Резко дергаю ее на себя:
– О, боже! – прикладываю руку к груди, пячусь назад. Прикладываю руку к груди, пытаясь остановить сердцебиение.
– Ох! – молоденький парнишка смотрит напуганным взглядом. – Извините, я не знал, что вы спали.
– Уф-ф-ф-ф! – выдыхаю долго, кажется, сердце чуть угомонилось, отпустило. – Ладно, – машу рукой. – Что случилось?
Я еще раз оглядываюсь через плечо. Матери нет. И это очень странно. Куда ушла? Почему не предупредила, промелькнули вопросы.
Все мое замешательство длится каких-то пару мгновений.
– Меня прислали вам передать, чтобы вы поторапливались. Вас ожидают.
– Ожидают? – удивленно вскидываю бровь. – Но, кто?
– Мужчина. Имя не назвал.
Черт! Это, скорее всего, Игнат.
Суетливо оглядываюсь по сторонам в поисках телефона. Почему не позвонил?
– Где же он?! – полностью переключаюсь на поиски гаджета и почти забываю, что в дверях посторонние люди. – Сколько времени?
– Десять, – отвечает парень. – Так что передать мужчине?
– Пусть ждет, – кидаю на ходу и, наконец-то, нащупав телефон между подушками дивана, жму на кнопку сбоку, чтобы включить.
– Да, чтоб тебя, – зло бормочу под нос, когда понимаю, что телефон не включается. Вот и ответ, почему не позвонил. Я телефон забыла поставить на зарядку. Идиотка!
– Я вам могу помочь?
– Да, нет же! – отвечаю на повышенных тонах.
– Хорошо. Я тогда пойду…
– Да, – киваю коротко и, захлопнув дверь перед носом парня, иду в ванну.
У меня начинается внутренний мандраж. Всю сонливость как рукой сняло. Паника взбодрила, побудила к действию. Я быстро умылась. Почистила зубы. Соорудила на голове незатейливую прическу и, переодевшись, подхватила ключи, сумочку и разряженный телефон, открыла дверь. За ней оказалась мама. В руках – стаканчик кофе, круассаны.
– Ксюша. Ты проснулась? Куда ты собралась? – возбужденно произносит родительница, преграждая мне путь.
– Мам. Меня Игнат ждет.
– Игнат? Ждет? Где? – мать оглядывается за спину.
– Возле входа. Мы с ним сегодня должны документы в загс подать на развод…
– Ксения! Ты мозг-то включи! Какой развод? Ты беременна. Вас никто не разведет…
– Я знаю, мам. Но только о беременности Игнат не знает.
– Я поеду с тобой! Я больше не оставлю тебя одну. Мне хватило «вчера». Чуть Богу душу не отдала. Спасибо, больше не надо.
– Успокойся, мам. Такого больше не повторится. Надеюсь, это была единичная ошибка. – Дочка, ты меня так напугала вчера!
– Да, я знаю, – вздохнул я. – Извини. Мам, дай пройти. Я хочу побыстрее со всем разобраться и забрать у Игната Киру.
Отодвигаю мать в сторону. Прохожу мимо.
– Я переживаю за тебя. Будь осторожней, Ксения. И, если понадобится помощь, позвони мне обязательно. – Меня догоняют тревожные слова матери.
Оборачиваюсь. Беспокойная с широко открытыми глазами, она смотрит мне в спину. Стакан с кофе и круассаны подрагивают в ее пальцах. Волнуется, а у меня, как ни странно, все чувства вдруг обнулились. Эмоции сошли на нет, и я ощущаю себя полностью выжатой досуха.
– Я позвоню, мам.
Лифт спускает меня на первый этаж слишком быстро. За несколько минут в голове не смогло сформировать ни одного четкого плана. Все размыто. Все мутно.
Администратор на ресепшене, увидев меня, шустро выскользнула из-за стойки, стремительно приблизилась.
– Как у вас дела, Ксения Михайловна? Вам лучше? Я могу вам чем-то помочь?
– Спасибо за беспокойство, – не сбавляя шага, отвечаю, – и нет, я не нуждаюсь в помощи.
– Рада, что с вами все в порядке. Хорошего дня, – любезно отвечает девушка, несмотря на мою резкость.
Толкаю дверь. Выхожу на улицу. На мгновение останавливаюсь. Неподалеку от входа, на стоянке, стоит ярко-красный мерседес. Одно из стекол немного приоткрыто, и я мельком увидела за рулем Игната. Он смотрел на меня холодно, с пренебрежением. Передернув плечами, сглотнула подступивший к горлу комок и шагнула в сторону автомобиля. Новенького. И когда успел купить?
Под ногами асфальт казался зыбким песком. Каждый шаг давался с трудом. Мне кажется, прошла целая вечность, прежде чем я, наконец-то, оказалась возле автомобиля. Дверь открылась прежде, чем я собиралась сделать это сама:
– Садись, – тоном, не терпящим возражений, произносит муж.
Меня от его приказного тона покоробило.
– Ксения, давай без театральных сцен. Из-за тебя мы и так опаздываем. Люди ждут.
Сцепив зубы, сажусь на пассажирское место. Пристегиваюсь. Оглядываюсь на заднее сиденье. Пусто.
– Почему ты не привез Киру? – сдерживая поднимающуюся откуда-то изнутри панику, спокойно спрашиваю.
Муж молча выезжает с парковки. И, выезжая на дорогу, прибавляет газ.
Вжимаюсь спиной в сиденье. Сжимаю в кулаки пальцы.
– Ты знаешь, у меня вчера забрали машину? – кошусь на мужа.
Но Игнат не отвечает. Делает вид, что не слышит меня.
– Игнат, твое поведение не кажется тебе ненормальным? У тебя не возникло со вчерашнего дня желания поговорить со мной? Все выяснить?
У мужа каменеет лицо. Превращается в маску. Мне становится не по себе.
– Игнат, – спустя несколько минут полного молчания, я снова предпринимаю попытку поговорить с мужем, но вместо какого-либо диалога он включает музыку на максимальную громкость.
Что? Серьезно? Очень по-взрослому. После этой выходки у меня отпадает все желание вести с мужем разговор. Единственное, что меня сейчас волнует больше всего, это Кира. Мне нужно любыми способами забрать дочь.
В какой-то момент, сквозь вьющийся рой мыслей в голове, я вдруг понимаю, что мы едем не в загс. Тревожные колокольчики нарастающим звоном отзываются в груди, заставляя сердце биться быстрее, беспокойнее.
Резко выключаю звук. Поворачиваюсь к мужу лицом.
– Ты куда меня везешь? – вцепилась в сумку потными руками, нервы сдавали.
Лицо мужа искажает ухмылка. Он глянул на меня:
– Мы едем в суд. Ты считаешь меня круглым болваном? Думаешь, я идиот и не понимаю, что в гребаном загсе нас не разведут?
Каждое его слово было наполнено цинизмом и жестокостью.
И я вдруг неожиданно прозрела. Поняла, для чего Игнат вчера забрал Киру. Я его недооценила. Даже в мыслях не могла представить, насколько Игнат может быть расчетливым. Ни один из его поступков нельзя было назвать необдуманным или импульсивным. В каждом его действии был холодный расчет.
– Игнат. Я не думала об этом…
– Врешь. Не прикидывайся. Я не настолько ослеплен, чтобы не увидеть какая ты подлая. Насквозь пропитанная обманом.
В глазах мужа не было ни капли жалости, только ярость пылала.
– Игнат, – я бессознательно тяну руку к его предплечью, чтобы дотронуться, почувствовать для себя, что он настоящий, и мне это не снится – этот монстр в человеческом обличье.
Но муж дергает плечом, словно сбрасывает с себя мое фантомное прикосновение.
– Не прикасайся, – обрывает меня и резко влетает в поворот, притормаживает, подъезжая к зданию суда, останавливается.
– Ну что, долго еще будешь из себя статую изображать? Пошли. Люди ждут.
Игнат грубо толкнул меня в спину. Запутавшись в ногах, чуть носом не пропахала асфальт.
– Совсем с головой плохо? – схватившись за перила руками, смогла удержаться.
– Зачем ты этот цирк устраиваешь? Зачем усложняешь?
Игнат раздраженно хлопает дверью. И, обойдя меня, встает на несколько ступенек ниже. Так, чтобы наши глаза были на одном уровне.
– Чего добиваешься? Ты же понимаешь, что ни о каком разделе имущества и речи не может идти. Ты уйдешь с тем, что у тебя было, когда мы поженились.
– Я?! – округляю глаза. – Игнат. Мне кажется, ты не отдаешь отчет своим действиям. О каком имуществе ты говоришь?
– Вот именно, детка. Ни о каком. А если будешь кривляться или валять дурака, мы еще можем поговорить о той квартире, за которую твоя мать платит ипотеку. Из моего кармана. Ведь это так?!
– Нет! Нет, это неправда, – отрицательно качаю головой. – Ты же знаешь, что мама продала бабушкину квартиру и взяла ипотеку. И это ты предложил маме переехать к нам и помогать мне с Кирой. Ты обещал маме платить за ипотеку. Разве нет?!
Моему возмущению не было предела.
– Ну, так в чем я не прав сейчас, Ксения? А?
Губы мужа искривляются в циничной ухмылке.
Резко поднимаю руку для удара, но в последний момент Игнат перехватывает мою ладонь. До хруста в суставах сжимает пальцы. Дергает на себя.
– Не делай больше так никогда, – рычит.
– Отпусти, мне больно, – шиплю.
Но Игнат давит только сильнее.
– Ксения. Не будь дурой. Не играй со мной. А уж воевать и вовсе не советую. У меня была целая неделя для того, чтобы во всем разобраться и… проверить тебя.
– Хорошая у тебя проверка получилась, Игнат, – отзываюсь, и в голосе слышны плаксивые нотки. Черт побери. Еще этого мне не хватало. – Оболгать. Втоптать в грязь – это твоя проверка? Но, ладно, еще бы про меня и моих несуществующих любовников мне рассказал, но то, что Кира не твоя дочь – это чушь! Как тебе вообще могло такое в голову прийти?!
– Чушь? Хм, пойдем.
Игнат бесцеремонно тянет меня за собой, совершенно не заботясь о том, что я за ним не успеваю.
– Что ты творишь?! – предпринимаю попытку возмутиться, дергаю руку.
Но все без толку. Муж будто обезумел. Слетел с катушек. В нем было столько злости по отношению ко мне, что я ее чувствовала кожей.
Открыв передо мной дверь Майбаха, он жестко усадил меня на сиденье.
– Игнат, прекрати себя так вести. Ты меня пугаешь!
Не стала лгать мужу, потому что его грубость по отношению ко мне переходила все границы. Его действия причинили мне боль и не только физическую: сердце саднило, обливаясь кровью. Оно не хотело верить в то, что прошлого уже не вернуть. Я с горечью смотрела на мужа. Смотрела и понимала, что не смогу его простить. Он рвет последние нити, которые нас с ним связывают. Рушит еще не сгоревшие мосты.
– Да ты не бойся, детка. И не нужно меня демонизировать. Я из-за тебя принципами своими не поступлюсь. Вот, ознакомься. Может, хоть теперь ты прекратишь из себя строить несчастную жертву.
Муж, достав пластиковую папку с документами, небрежно кидает ее мне на колени.
Опирается согнутыми в локтях руками на крышу автомобиля, нависая надо мной. У меня ступор. Я медлю. Почему? Не могу сообразить от волнения, что там может такого быть, что Игнат себя ведет со мной так по-свински.
– Ну, что?! – ухмыляется муж. – Тебе ведь и открывать не нужно. Так ведь. Ты и сама прекрасно знаешь, что там.
Скрипнув зубами, трясущимися от волнения пальцами, откидываю твердую обложку. Взгляд тут же вылавливает знакомые формулы. А название говорит само за себя. «Независимая лаборатория».
У меня на коленях лежит тест ДНК. Вцепившись в края папки, подношу ближе к лицу. Читаю самое важное.
Предполагаемый отец: Гурьев Игнат Григорьевич
Ребенок: Гурьева Кира Игнатовна
Совпадений 0%
Вывод: отцовство исключено.
Не может этого быть. На всякий случай еще раз читаю шапку с названием клиники. Нет. Оно другое. Свекровь мне показывала тест из другой клиники.
– Но этого не может быть! Игнат! Этого не может быть, – поднимаю глаза на мужа. – Кира – твоя дочь.
Лицо мужа каменеет. Губы превращаются в тонкую линию. Скулы так напряжены, что из-под ворота рубашки видно натянутые жилы.
– Да что ты?! – хрипом вырывается из его рта ироничное. – Листай дальше. Ну…
Я уже понимаю по его жесткому взгляду, что дальше не будет лучше…
Пальцы, превратившиеся в ледышки, отказываются слушаться. Тяжело вздыхая, беру себя в руки и переворачиваю лист.
Тест на отцовство! Еще один. Сразу смотрю на результат. Там то же самое, вот только клиника другая. Бред.
– Еще, Ксения! Листай дальше, – рычит Игнат.
И я листаю. Один. Два. Три. И все одно: отцовство исключено.
– Боже! Накрываю рот ладонью! Боже! – мне становится дурно.
Мне плевать на все эти тесты. Плевать. У меня, кроме Игната, никого не было. Я мужу не изменяла. Тогда… У меня перед глазами заплясали мошки. От тех дурных мыслей, которые полезли в голову. Я сама не поняла, как мое тело обмякло, и на несколько минут потеряла связь с реальностью.
– Ксюш! Ксюша! – сквозь шум в ушах слышу далекий голос Игната. – Черт побери!
Ругается. Так забавно. Мне даже кажется, что слышу в его голосе волнение, но, когда в нос ударяет едкий запах нашатыря, и я резко открываю глаза, то тут же разочарованный вздох срывается с губ. Потому как во взгляде мужа, склонившегося надо мной, кроме раздражения и досады, ничего нет. Отбрасываю его руку с флакончиком нашатыря. Закрываю папку.
– Пусти, – упираюсь ему в грудь, в попытке освободить себе путь.
Но Игнат стоит на месте.
– Что? Убегаешь? Ты же хотела поговорить. Все выяснить! Вот! Смотри. Объясняй, Ксюш! Объясняй?!
Игнат грубо отталкивает мою руку и с такой силой захлопывает дверь, что у меня зазвенело в ушах. Черт! Сжимаю ладонями голову. Сумасшедший! Что он хочет?
Я не успеваю и подумать над тем, чтобы как можно быстрее убраться от этого чокнутого подальше, как он садится в машину и блокирует все двери.
– Что ты делаешь? – спрашиваю с замиранием сердца.
Игнат заводит мотор и с буксом трогается с места. Визг покрышек заполняет воздух. Меня же захлестывает паника.
– Игнат! Сейчас же выпусти меня! Слышишь! Выпусти! Или…
– Или что?
Муж порывисто кладет мне ладонь на колено и сжимает его. Горячие пальцы обжигают кожу через колготки. Перехватываю его запястье.
– Держи руль! – истерично взвизгнула, когда Игнат, вильнув на бешеной скорости, чуть не въехал в зад впереди идущей машине.
Но муж только крепче сжал пальцы.
– Сиди смирно. Не дергайся.
После двадцатиминутной бешеной езды мой вестибулярный аппарат дает сбой. Тошнота комом подкатывает к горлу и я, закрыв рот ладонями, зажмуриваю сильно-сильно глаза. Но это не помогает. Майбах бросает из стороны в сторону, будто лодку, попавшую в жестокий шторм. Делаю несколько коротких вдохов носом и чувствую, что еще немного и меня вывернет наизнанку.
Ощущение того, что авто остановилось, приходит лишь в тот момент, когда Игнат вытаскивает меня из автомобиля:
– Да что с тобой? – возмущаясь, встряхивая за плечо.
– Отвали, – опираясь одной рукой в дверь, другой держусь за живот, сжимающийся в спазмах.
– Ну, что ты, как ребенок. Я же вижу, что тебе плохо. У тебя лицо зеленого цвета. Может, съела, что? Отравление? Ксюш?
На свежем воздухе мне становится легче. Тошнота отступает. Мысли проясняются.
– Волнуешься? – не удержалась от едкого замечания. Выпрямив спину, повернулась к Игнату.
Муж тут же одарил меня надменным взглядом.
– Ну, тут хотелось бы уточнить, Ксюш. Скорее, за себя волнуюсь. Чужого ребенка воспитывать я не готов.
Это была жирная точка, которую в наших отношения поставил Игнат.
Медленно, без суеты, подавляя в себе острое желание заехать мужу по лицу, я подбираю с сиденья сумку и папку с тестами. Поворачиваюсь к Игнату лицом.
– Знаешь, а я в какой-то степени рада, что так все произошло, – голос дребезжит от шквала эмоций, рвущих меня изнутри. – Это… Это какой нужно было быть слепой, да нет, нет, одержимой любовью к тебе, чтобы не заметить, какой ты… Монстр. И вся твоя любовь. Все твои признания, они… они получается и гроша ломаного не стоят?!
Колкие мурашки побежали по телу. Непроизвольно передернув плечами, словно попыталась сбросить с себя неприятное ощущение, сковывающее тело.
Игнат, как каменная скала, угрожающе навис надо мной, гневно раздувая ноздри.
– Ну, ты и наглая, Ксюша. Хм, как ловко у тебя все получилось. Чисто сработала. Красавица. Профессионалка. Скажи, этому где-то учат? Разводить богатеньких дядек на деньги?
Игнат хватает горловину свитера, сжимая в кулак. Реагирую незамедлительно, так как ворот становится практически удавкой. Цепляюсь за запястья и повисаю на них.
– Отпусти, – сипло срывается с губ, глазами ошалело гляжу по сторонам в поисках спасения, но только сейчас почему-то замечаю, что вокруг нас пустынный двор заброшенных складов или… неработающего завода.
Игнат толкает меня, прижимает спиной к холодному кузову Майбаха.
Склоняется к моему лицо так близко, что я чувствую на коже его горячее дыхание.
– Ксюш, ты совсем меня не знаешь. Если ты вдруг решила, что можешь мою доброту к тебе и к Кире вот так просто обесценить, я тебе не позволю.
– Игнат, ты с ума сошел? Мне больно. Отпусти же меня. Я сказала ровно то, как я вижу всю ситуацию. Ты нашел себе женщину. Решил меня бросить… Так в чем дело? Уходи. Разводись. Зачем ты устроил все это?! Я не понимаю. Зачем все эти тесты ДНК? Для родителей? Для вашей тусовки? Не хотел в их глазах быть козлом, который бросил жену и дочь? Так?
Слезы бессилия текут по щекам. Чувствую себя маленьким зверьком, пойманным в медвежий капкан. Бьюсь бессмысленно в руках мужа, в надежде на то, что он меня отпустит. Но вместо этого… Игнат хватает меня за бедро, дергает край юбки вверх.
– Нет! – вонзаюсь короткими ноготками в его шею. – Не смей. Не смей ко мне прикасаться.
– Я буду трогать тебя, когда хочу и сколько хочу. Ведь по закону ты моя жена. Не так ли?
– Ты рехнулся? Игнат! Я… – муж жестким поцелуем затыкает мне рот, терзая грубо губы.
У меня шок проходит только тогда, когда Игнат, оторвавшись от моего рта, тяжело дыша, утыкается носом в шею. А ладонь тем временем нагло по бедру ползет вверх.
Мной обуревает страх. Под тяжестью его тела я не только пошевелиться, я дышать не могу. Изо рта вырываются короткие всхлипы.
– Ты не посмеешь, Игнат, – слова вырываются отдельно друг от друга.
Трепыхаюсь в руках мужа, но помешать я ему никак не могу.
– Хватит скулить, – всасывая кожу на шее и оставляя на ней кровавые подтеки от засосов, Игнат продолжает настойчиво мять меня горячими пальцами. – Даже не верю, что ты могла мне изменить, Ксюш, – совсем низким, вибрирующим басом произносит муж. Вдавливаясь в мой живот напрягшимся пахом. – Разве я тебя чем-то не устраивал? Я же старался…
Игнат меня совершенно не слышал. Он словно оглох.
– Какая же ты дура, Ксюша. Какая дура. Я ж тебе никогда этого не смогу простить, – бормочет.
А второй рукой, которой он сжимал ворот, ослабляет хватку и запускает пальцы под свитер, стискивает грудь.
Ненавижу его! За это все ненавижу!
Воспользовавшись хоть какой-то мало-мальской свободой, и пока его руки заняты, обхватила лицо мужа, дернула вверх. Руки мужа замерли. Он поднял на меня осоловелый от возбуждения взгляд:
– Игнат. Я беременна, – сухо, будто и не ожидала от себя такой откровенности, произношу, не спуская с Игната взгляда.
– Что? – он удивленно приподнял брови.