Глава 8
– Аркадий, мне действительно нужно идти, – упираюсь.
Но мужчина как будто не слышит. За незатейливой легкой беседой он выводит меня из лифта, направляется в сторону длинного коридора.
– Ксения, дорогая. Я вижу по глазам, что вам нужен собеседник, а мне как раз не с кем попить кофе. Давайте сделаем друг другу одолжение? – Аркадий действует ласково, без малейшего намека на грубость.
Мужчина словно считывает с меня эмоции, выражает их в слова.
– Аркадий, давайте мы с вами почаевничаем чуть позже. Я очень устала. Да, еще и телефон разряжен. Мама будет волноваться, – еще сопротивляюсь, но уже прибегаю к тяжелой артиллерии, перевожу стрелки на родительницу.
– Хм, Ксюша, так это не проблема. Соня! Сонечка! Подойди!
Останавливаясь, подзывает к себе девушку в служебной форме Аркадий и, как только девушка подходит к нам вплотную, читаю на ее бейджике «горничная».
Такая молоденькая. На вид не больше восемнадцати.
– Ксения?! – нотки лукавства, звучащие в мужском голосе, привлекают мое внимание.
– Что?! – перевожу глаза на Аркадия.
– Давайте ваш телефон. Сонечка его поставит заряжаться, и вашу маму предупредит о том, что вы уже в гостинице. Обедаете в моей компании.
– Аркадий, мне действительно неловко. Зачем столько суеты?
Но мужчина только лишь улыбается. Протягивает руку ладонью вверх.
– Телефон, Ксения! Вы все усложняете.
Тяжело вздохнув, выудила телефон из кармана, вложила в руку Аркадия.
Боже! Что я творю! – Проскользнула мысль и тут же исчезла за обворожительной улыбкой мужчины.
– Куда вы меня ведете? – обеспокоенно оборачиваюсь назад, с тревогой смотрю на удаляющуюся стойку администратора.
– Я смею предположить, вы еще не были в нашем ресторане? У нас работает один из лучших поваров столицы. И вы не устоите перед его десертом, я вам это гарантирую…
– Умеете же вы, Аркадий, найти ключик к сердцу женщины. Это талант, – не скрывая сарказма в тоне, обращаюсь к мужчине и даже улыбаюсь, только вот улыбка фальшивая.
Не могу объяснить, но мне почему-то тревожно на сердце, неспокойно.
Возможно, просто нервное напряжение, наконец-то, сошло на нет, и теперь меня одолевает неудовлетворенность, что в стычке с мужем показала свою слабость и уязвимость перед ним. Не смогла отстоять себя. Прогнулась.
– Ксения, а давайте цветочки мне. Сейчас официанта попросим воды принести, поставим в вазу, а то вы их так сжимаете, как будто они вам в тягость.
Аркадий мягко высвобождает помятый букет из моих рук, и я краем глаза замечаю, как к нам навстречу спешит официант, открывая перед нами широкую, стеклянную дверь. Выпуская наружу гул голосов и легкий запах еды.
– Аркадий Романович, здравствуйте. Приветствую вашу спутницу. Вы на обед?
У меня аж зубы свело от того, сколько я за короткий промежуток времени услышала приторных лебезящих фраз со стороны персонала в адрес начальства. Конечно же, по-другому и не может быть и, скорее всего, если бы это было подано все порционно, я бы даже не обратила на это внимание, но сейчас…
Я вдруг четко для себя поняла, почему меня это так задело. Стало не по себе от этой догадки. Отвожу взгляд в сторону. В этом мальчишке – официанте я вдруг узрела свое ближайшее будущее. И как бы мне не хотелось сейчас об этом думать, но мысли бежали вперед, рисуя в голове картины того, что меня ждет.
– … да, конечно. Все сейчас сделаю. – Параллельно с моим внутренним голосом торопливо отвечает парень Аркадию.
– … вам как обычно? Американо зерновой?
– Да, Павлик, все как обычно. Девушке принесите меню.
– Нет, не нужно, – выдавливаю осипшим голосом. – Мне достаточно десерта и чая. Зеленый без сахара.
– Услышал, – кинул на ходу Павлик-официант и, придержав напоследок дверь перед нами, исчез в недрах помещения.
Меня же захватила раскинувшаяся перед глазами красота.
Даже на какое-то время выветрились из головы удручающие мысли.
– Аж дух захватывает, – пробормотала, оглядывая все кругом.
Сочетание белого великолепия с бежевыми вставками в виде предметов мебели, штор, вазонов, а также напольного покрытия, создавало свою особенную атмосферу легкости с налетом романтичности. Высокие потолки с лепниной и витиеватые люстры из хрусталя поражали воображение своей красотой.
– Я знал, что на вас, Ксения, мой ресторан произведет именно такое впечатление и вы хоть ненадолго, но отвлечетесь от своих насущных проблем.
– Вы меня пугаете, Аркадий, у вас есть какой-то дар? Или я настолько плохо выгляжу?
Мужчина задумался лишь на секунду и его ответ меня совсем не удивил:
– Скажу так: я люблю честность и не приемлю обмана. Для меня лучше услышать горькую правду, чем сладкую ложь. Я в людях ценю честность, отсюда следует вывод: сам говорю людям правду. Всегда. Ну, кроме случаев, когда она не представляет угрозу для жизни. Поэтому мой ответ: вы плохо выглядите.
И, не дожидаясь моей реакции, Аркадий берет меня под локоть и ведет через огромный зал, заставленный множеством сервированных столиков в противоположную от выхода сторону. Туда, где есть возвышение, примерно в один этаж. Когда мы подошли к кованой лестнице белого цвета, я на мгновение замерла. Тревога снова охватила нутро. Сердце, сорвавшись с места, начало колотиться, как сумасшедшее.
Что-то во всем этом было не так. С одной стороны, все казалось так хорошо, как в сказке. С другой….
И тут я, наконец-то, поняла почему все не так, все тревожно – это не тревога, а чувство дежавю. Ведь именно так начинались наши отношения с Игнатом. Сказочно. Волшебно.
И сердце билось не от предчувствия чего-то плохого, а от воспоминания того, что было в прошлом – того, что уже никогда не вернуть.
– Ксения?! – удивляется Аркадий моей заминки.
Сжимаю пальцами перила, подтягиваясь, поднимаюсь по лестнице.
Каждый шаг дается с трудом. Прошлое с каждой пройденной ступенькой становится все ярче, отчетливее, тяжелее.
– Ксения, а вы знаете, я же вас не просто так пригласил. У меня есть для вас предложение, – пристроившись ко мне сбоку, Аркадий приобнял меня за талию, подтолкнул вперед, как будто понял, что я нуждаюсь в поддержке. Я не оттолкнула.
Дура, наверное!? Но, раздавленная жестокостью и цинизмом мужа, мне необходимо было хоть на короткий миг почувствовать мужское плечо и… содействие.
Столик, возле которого мы остановились, находился у окна с видом на парк. Краем глаза успела заметить вымощенные камнем дорожки и розовые кусты, тянущиеся по обочинам.
– Этот парк тоже ваш? – не удержалась от вопроса, когда взгляд зацепился за фонтан на небольшой лужайке, а напротив фонтана были расположены скамейки, на которых отдыхали люди.
– А что в этом такого удивительного?! – пожал Аркадий плечами. – Если есть и средства, и возможность содержать несколько гектаров земли, то почему бы этого не сделать?
Действительно, глупый вопрос, – призналась про себя, а вслух произнесла иное:
– Аркадий, давайте к делу, что вы мне хотите предложить? Выкладывайте. Вы мне хоть и не верите, но времени у меня действительно не так много. У меня на носу развод и куча проблем, которые нужно решить…
– Я хочу вам предложить работу.
– Работу?! – переспрашиваю, а у самой во рту слюна горькая образуется, жжется. – Какую работу?
Пока Аркадий молча наблюдает за мной, у меня в мозгах происходит миниатюрное подобие взрыва. Шквал эмоций стремительно заполняет мое сердце, и уже невозможно остаться равнодушной. Картинки, как кадры из кинофильма, перещелкиваются с бешеной скоростью. Мозг выхватывает только самые яркие. Вот я курьер. Официантка. Мою посуду на кухне. А вот и гардеробщица с уже выпирающим животом. Или… нет-нет … зажмуриваю глаза. Трясу головой, прогоняя порочное ведение.
– Ксения, мне нужна помощница, – слова Аркадия звучат, как отрезвляющий подзатыльник.
Округлив глаза, смотрю на него, не мигая.
– Помощница? – бормочу сухими губами. – Для чего?
– Вы такая забавная, Ксюш. Для работы, конечно, а для чего еще же?
– Но… у меня нет должного опыта. Чем я вам буду помогать? – не унимаясь, гну свое, никак не удается избавиться от картинки, которая мелькнула последней, но оставила бесстыжий след в памяти.
– Ксюша, вам нужна работа, так. Мне нужна помощница. Опыт работы, конечно, важен, но все с чего-то начинают. Правильно?! Я вам дам возможность начать с чистого листа и построить карьеру помощника руководителя. Обучение за счет компании. Практика, соответственно, у нас же. Я открываю небольшой отель на окраине. Мне нужен туда надежный человек. Чистоплотный на руку, да и вообще, – сложил руки на груди Аркадий, не сводя с меня внимательного взгляда. – В общем, я подумал, что вы будете идеальной кандидатурой.
Молчу, так как из-за произошедшего сбоя в черепной коробке, необходима перезагрузка. В этот промежуток времени наблюдаю пустым взглядом за тем, как подошедший официант расставляет на столике перед Аркадием кофе, а передо мной – чай и десерт в виде сосновой шишки, а еще фазу с фруктами. Пожелав приятного аппетита, уходит.
– Ксюш, – внезапно, порывистым движением Аркадий двигается к столику вплотную и неожиданно накрывает своей ладонью мою, обжигает прикосновением. – Ну, что ты задумалась? Нужно время? Оно у тебя есть. День. Два. Три. Мне не жалко. Просто, сколько ты еще продержишься в таком приподнятом состоянии духа, пока не начнешь изматывать себя терзаниями, а? Из личного опыта могу сказать: недолго. От силы – месяц, а потом, когда придет осознание… нет… не как сейчас, поверхностное, а настоящее, глубокое, когда ты поймешь, что жизнь потеряна и назад уже ничего не вернуть… Но тогда рядом с тобой может не оказаться такого понятливого человека, как я. Поверь, я знаю, о чем говорю.
Буууум…
С гулким грохотом прямо передо мной, сбивая чашку с чаем и тарелку с пирожными на пол, ложится знакомая папка. Резко выдергиваю руку. Застываю. У меня затряслось все внутри. Дыхание участилось, пульс сумасшедше забарабанил молоточками в висках.
В отчаянии поднимаю взгляд и вижу Игната.
– Что ты тут делаешь? – выдаю первое, что приходит в голову.
– Действительно, что? – передергивает мои слово Игнат, и, переводя полыхающий гневом взгляд на Аркадия, сжимает пальцы в кулаки.
Меня пробирает крупная дрожь и от волнения на лбу и под носом выступают капельки пота.
– Игнат, – резко вскакиваю со стула, зажимаю трясущимися пальцами предплечье мужа. – Ты… Ты все не так понял. Игнат! Ох!
Вскрикнув, отлетаю в сторону, когда муж локтем толкает меня в бок, вырывает руку. Набрасывается на Аркадия.
– Игнат! – всхлипнув, сжалась в комок, боль пронзила всю правую сторону, глаза тут же заволокло влажной пеленой.
Чтобы не заплакать, стиснула зубы, плотно прижала руку к месту, куда пришелся удар. Смахнула слезы, застлавшие глаза.
– Ты… Гнида!
Все произошло в считаные секунды. Муж набросился на Аркадия, последний отчего-то даже не сопротивляется натиску врага. Хотя, я уверена, силы у мужчин равны.
– Игнат! Прекрати! Ты позоришь нас! – кричу, не сдерживая истерические нотки в голосе.
Но мужчины как будто не слышат меня.
– Да, я тебе голову откручу, – рыча, муж пытается дотянуться до шеи Аркадия.
Видя, что здесь я ничем не помогу, бегу к лестнице.
– Эй! Помогите! Там драка! Вызовите охрану!
Кидаюсь к первой попавшейся на пути официантке, которая застыла с открытым ртом возле лестницы и с интересом наблюдает за дракой. Я ошалело оглядываюсь по сторонам и вдруг понимаю, что все, кто был сейчас в этом зале, собрались кучками и наблюдают за мордобоем, как за каким-то представлением, которое перед ними разыгрывают профессиональные актеры. И ни у кого на лицах не заметно и грамма тревоги и беспокойства. Сложилось такое ощущение, что такие драки в этом ресторане происходят регулярно и люди на них смотрят, как на маленькое шоу.
– Боже! Люди! Очнитесь! – разворачиваюсь и стремительно направляюсь к барной стойке. – Вызовите охрану!
Обращаюсь к администратору с мольбой.
– Там мой муж! Он с ума сошел. Он побьет Аркадия Романовича!
Девушка переводит на меня задумчивый взгляд, а потом вдруг расплывается в улыбке.
– Да что вы ерунду несете?! Это кто кого побьет? Ваш муж – Аркадия Романовича?
– Да! Вы же видите драку!
– Наш Аркадий Романович, скажу вам по секрету, мастер спорта по каратэ и имеет черный пояс. Я его сама лично видела. Он его в кабинете хранит.
Округлив глаза, перевожу взгляд на то место, где еще совсем недавно мы мило беседовали с Аркадием, а теперь там буянит Игнат.
И выглядит он при этом весьма комично, когда, набрасываясь с кулаками на Аркадия, получает от того лещей.
– Интересно, почему Аркадий Романович тянет? Почему не даст прикурить этому наглецу? – слышатся перешептывания.
– Тс-с, это ее муж…
Шепчет администратор тихо, но я никогда не жаловалась на слух, конечно же, все слышу.
– А кто это?
– Не знаю!
Не желая слушать пересуды, которые, не стесняясь, устраивают прямо за моей спиной, решаюсь уйти. Тем более, бок все больше начинает ныть и тянуть снизу.
Перед тем, как уйти из ресторана, я последний раз взглянула на Игната. Здоровый, как скала, он производил впечатление грозного противника. И, глядя со стороны, было хорошо заметно, что Аркадий незначительно, но все же уступал Игнату и в росте, и в ширине плеч. За мужчину стоило бы поволноваться, но разве обладатель черного пояса нуждается в защите слабой женщины?! Не думаю!
Отвернувшись, выхожу в коридор и торопливо иду в сторону лифта.
Поравнявшись с административной стойкой, заглядываю за высокий бортик:
– Ксения Михайловна? Могу вам чем-то помочь?
– Да, будьте добры, возможно, вы знаете, где можно отыскать мой телефон? Его Соня, горничная, которая у вас работает, забрала, чтобы к зарядке подключить.
В первые секунды девушка с непониманием взирает на меня, а потом вдруг резко встает.
– Ах, да! Вспомнила, – девушка суетливо перебирает какие-то гаджеты в ящике, среди которых я вижу свой телефон.
– Вот он! – показываю пальцем на трубку.
– Да. Точно он, – дежурная улыбка так и не сходит с лица девушки. Она передает мне телефон с добрыми пожеланиями.
Коротко кивнув, спешу к лифту. И только сейчас даю волю слезам. Физическая боль, смешавшись с душевной, становится острее, ярче и ей, действительно, трудно противостоять.
Уже когда нажала кнопку вызова лифта, поняла, что не взяла ни сумку, ни папку, которую мне принес Игнат (интересно, что в ней такого важного, что муж решил мне отдать их лично?). Но даже за ними я не готова сейчас вернуться обратно в тот ад, из которого сбежала. Делаю судорожный вдох, в носу неприятно пощипывает от подступающих слез, шагаю в кабинку, залитую теплым светом, и тянусь к панели, чтобы нажать на нужный этаж.
– Ксения, – произносит мужской голос.
От неожиданности я дергаю рукой и впечатываю пальцы в панель.
Круто развернувшись, смотрю на Аркадия. В одной руке моя сумка и папка, в другой – цветы.
– Вы забыли, – с легкой улыбкой на губах протягивает мне мои вещи.
– А где Игнат? – вместо благодарности, выглядываю в коридор из-за плеча мужчины.
Сердце в груди не на месте. Тревожится. Словно что-то неизбежное должно произойти вот прямо сейчас.
– Не волнуйся так, Ксюш. В стенах «Азимута» тебе ничего не угрожает. Здесь тебе больше нечего опасаться. – С уверенностью произносит мужчина, а у меня от его слов слезы вдруг из глаз ручьями полились. Спрятала лицо в ладонях. Крупная дрожь прошлась по плечам.
– Ксюш?! Он тебя так напугал? Эй! Ну-ну! Успокойся, – мужчина обнял меня, и я почувствовала его руки на своей спине. Его горячая ладонь, обжигая кожу, скользила вверх-вниз по позвоночнику, а голос ласково нашептывал успокаивающие слова.
Но чем больше он меня жалел, тем хуже мне становилось. Уткнувшись лбом ему в грудь, отчаянно пыталась взять себя в руки. Остановить неконтролируемые потоки слез. Но истерия отпустила меня так же внезапно, как и началась.
Стоило лифту, дернувшись, остановиться, и я как будто мгновенно переключилась, будто это не я несколько секунд назад лила крокодильи слезы.
– Извините, – охрипшим от слез голосом произношу, суетясь, вытираю ладонями слезы. – Мы, кажется, приехали?
Двери открываются и я, выхватывая у мужчины сумку, папку и цветы, сторонясь, выбегаю из лифта в тот момент, когда открываются двери.
– Ксюша! – растерянным голосом окликает меня Аркадий, я же, спрятав голову в плечи, настырно иду вперед.
Мне так стыдно перед ним. Невозможно передать словами.
– Все потом, – кидаю ему в ответ и вваливаюсь в номер кубарем, стоит только матери открыть дверь.
– Ой! – спотыкаюсь о какой-то предмет, и, всплеснув руками, лечу вперед.
– Ксюша, аккуратно! – вскрикивает мама и успевает меня поймать до того, как я падаю со всего маха всем весом на пол.
Тихо постанывая, тру ушибленные колени. Рядом сидит мама, обнимает меня за плечи. В дверях стоит Аркадий, поглядывая с тревогой в глазах в мою сторону, мы ждем доктора.
– Аркадий, вот врач – это точно лишнее, – упрямо говорю уже который раз. – Я не стеклянная. Цела и не разбилась даже.
– А колени? – кивает на разодранные колготки.
– Ну, что вы, в самом деле?! – возмущаюсь, но не сильно. Сижу тихо, пытаясь не делать резких выпадов, потому что каждое неосторожное движение отдается режущей болью не только в боку, но и в лодыжке. – Мне достаточно полежать немного, а вы мне мешаете. И смущаете, – последнее бормочу под нос.
Думала от сцены в лифте сгорю со стыда, но мое катастрофическое падение, которое застал Аркадий, повергло меня в дикое уныние.
– Ксения, ты должна больше заботиться о себе. Я полностью поддерживаю заботу Аркадия Романовича, тем более, тебе нужно думать не только о себе, но и о ребенке…
– Мама! – обрываю родительницу.
– Вы беременны? – брови Аркадия удивленно ползут вверх.
– Неважно…
– Да…
Одновременно с мамой отвечаем мужчине. Кидаю на мать сердитый взгляд.
– Ладно, я пойду себе водички налью.
Родительница, поняв, что сболтнула лишнего, поспешно ретировалась на открытую террасу, прихватив с собой стаканчик с кофе, который она принесла мне еще утром и который, по-видимому, уже давно остыл.
– Ксюш, так ты беременна?
Отвожу взгляд в сторону.
– Извините, Аркадий Романович, но я что-то не припомню того момента, когда мы с вами перешли на ты? – в жалкой попытке сменить тему отвечаю вопросом на вопрос.
– Еще в ресторане, – как будто между прочим замечает Аркадий. – Я ответил на твой вопрос, теперь очередь за тобой.
Выпячиваю подбородок вперед, недовольно поджимаю губы. Перевожу на мужчину вызывающий взгляд.
– Ну, что ж. Приму ваш молчаливый ответ, как положительный. О, а вот и доктор. Семен, сюда!
Я подбираюсь на диване. Вытягиваюсь в струнку и, тут же возвращаясь в исходное положение, морщусь от боли.
– Здравствуй. Как видишь, ни дня не проходит без того, чтобы мы с тобой не встретились, – тепло улыбаясь, Аркадий отступает в сторону и пропускает в номер невысокого, худощавого мужчину в очках с саквояжем.
– Здравствуйте, – доктор приветливо кивает мне, а руку пожимает Аркадию. – Да уж, Аркадий. Признаюсь честно, без твоей гостиницы мне бы жилось куда скучнее. Что случилось?
Заерзав на сиденье, я попыталась принять выгодное для себя положение, но под цепким взглядом доктора получилось, что сделала только хуже себе.
– Упала, – скрежеща зубами, отвечаю.
– Ушибли только колени? Или еще что-то болит?
– Семен, Ксения у нас – девушка терпеливая, боюсь, не расскажет тебе правды. Будь повнимательнее. Плюс, Ксения в положении.
– Аркадий Романович! – вскрикиваю.
Но на мое возмущение мужчина только растягивает в лукавой ухмылке губы.
– Аркадий Романович, подождешь за дверью? У нас с Ксенией будет несколько откровенный разговор. Мужчинам лучше такого не слышать, – делает ироничное замечание доктор.
– А как же ты?
– Я не только мужчина, Аркадий, я еще и врач, а теперь выйди из помещения. Будь добр.
Я сижу на диване с вытянутым лицом, и, как мне кажется, на нем застыло идиотское выражение.
– Если что, то я здесь рядом буду…
– Учту, – кивает доктор и в следующий момент, подняв руку, сделал характерный знак ладонью Аркадию. – Иди. – Буркнул доктор и, подойдя ко мне, присел на одно колено, поставил саквояж рядом, раскрыл. Дверь хлопнула. Вздрогнув, опустила взгляд на Семена, тот уже натягивал на руки перчатки.
– Ксения, чтобы не отнимать друг у друга время и не трепать нервы, советую вам рассказать мне все честно. Я не хочу вам сделать больно, случайно затронув поврежденные места.
– Доктор Семен, – я склоняюсь к мужчине, – а можно как-то без этого? Мне не нужна врачебная… Ай!
Меня аж пот прошиб, покрывая кожу крупной испариной.
– Ну, вот, а я просил, – сетует мужчина, но при этом, не ослабляя хватки, выкручивает мне лодыжку.
– Боже! Что вы делаете?! Хватит. Больно! – сцепив зубы, со слезами на глазах умоляю.
– Что тут случилось?! – слышится от двери встревоженный голос Аркадия.
– Пока ничего. Мы пока на стадии выявления скрытых повреждений. Да, Ксения?!
Мужчина поднимает на меня пустой, но в то же время с каким-то внутренним блеском, взгляд.
– Здесь болит? – пальцы доктора поднимаются вверх по ноге.
– Нет! – плаксиво отвечаю, полностью сосредотачиваясь на ощущениях.
– Ладно, тогда ухожу! – слова Аркадия звучат неуместно.
– Да. Пожалуйста, Аркадий Романович. Ты только мешаешь.
Я провожаю мужчину осуждающим взглядом. Как он мог меня кинуть в руки этого мясника?
– Ложитесь, – мужчина, поднимаясь на ноги, нависает надо мной.
– А может, не надо? – спрашиваю дрожащим голосом.
– Ксения, либо я, либо скорая. Либо вы доверите себя мне, либо вас отвезут в городскую больницу. Одно из двух. В любом случае без медицинского контроля я вас оставить не могу. Клятва Гиппократа не позволит.
Задумалась всего на секунду, и, скрипя зубами, сдерживая стоны, закинув ноги на диван, улеглась на спину.
– У меня бок болит. Вот здесь, – кладу ладонь на правую сторону, под ребра.
– Платье поднимите, – просит доктор.
Прикусив внутреннюю сторону щеки, скрепя сердцем и заливаясь краской, выполняю просьбу доктора.
И почему мне так стыдно?
– Фиють!? – присвистнул мужчина в тот момент, когда я оголила живот.
– Что там? – встревожилась.
– Гематома здесь, Ксения, – легкими движениями доктор ощупал живот. – Где-то боль ощущается?
Доктор отстраняется. Пристально всматривается мне в лицо.
– Нет, – отрицательно качаю головой. – Вот только здесь болит. И нога.
– Срок беременности не больше двух месяцев? – с прищуром. Не спрашивает, а уточняет.
– Шесть недель. Сегодня делала УЗИ.
– Хм, это хорошо. Значит, гематома не так страшна. Все. Я закончил, – доктор стягивает с рук перчатки. – Можете вставать.
Одергиваю платье. Сажусь. Доктор отвлекается, что-то начинает искать в своем саквояже. Слышится только шуршание и бряцание склянками.
– Доктор. Вы меня своим молчанием пугаете, – поднимаюсь с дивана, и в то же время звук хлопнувшей двери заполняет пространство.
Взгляд доктора, как и мой собственный, оборачиваются в сторону лоджии, откуда только что зашла мама.
– Ксения! Кто это? – мать спешит ко мне навстречу.
– Это доктор, мам. Не волнуйся. Он сказал, что со мной все в порядке.
– Я такого не говорил, – встревает в наш разговор мужчина, и кто его только просил давать свои комментарии.
– Ксения?! – мама укоризненно качает головой. – Что-то серьезное, доктор? Вы хотите направить Ксюшу в больницу?
– Пока нет. Несколько дней будем наблюдать, а дальше уже решим. Так, девушки, – Семен подходит к стеклянному столику, и начинает расставлять какие-то пузырьки. – Подходите, сейчас все объясню.
На объяснения того, для чего предназначен каждый пузырек, доктор тратит около пяти минут. Еще пять минут у него уходит на то, чтобы показать, как нужно наложить тугую повязку на лодыжку и еще пять, чтобы успокоить и убедить мать в том, что госпитализация мне пока не требуется.
Как только за доктором закрывается дверь, мать тут же накидывается на меня с расспросами.
Отвечаю устало. Односложно. Я до того вымотана, что язык не ворочается. А вот мать, наоборот, игнорируя мое состояние, ни на минуту не отстает, болтает без умолку. В какой-то момент из диалога ее речь превращается в монолог, из которого становится понятно, от кого Игнат узнал о том, где я нахожусь и с кем.
Прокручивая в голове нашу встречу, мне все больше становилась неприятной мысль о том, что мужчины знакомы, и я себя в этот момент почувствовала какой-то разменной монетой.
– Так что в суде сказали, Ксюш?
Выдергивает меня родительница из раздумий.
– Надо искать адвоката, мам. Иначе – я могу потерять все.
Звук закрывшейся двери привлекает наше внимание.
– Извините, что без стука, – у входа стоит Аркадий и, конечно же, его взгляд и выражение лица не несут и тени правдивости о том, что это извинение звучит искренне. А все даже совсем наоборот: от мужчины исходит полная уверенность в том, что все двери в этой гостинице для него открыты. Он здесь хозяин и имеет право заходить туда, куда посчитает нужным, а извинения – это чистая формальность.
– Да ничего страшного. Проходите, – мать встает с дивана. – На самом деле мы ждали вас. Да, Ксюш?!
В голосе родительницы звучат заискивающие нотки, но по тому, как сужаются ее глаза, пряча под ресницами искорки недовольства, как рот растягивается в фальшивой улыбке, становится очевидно ее искреннее отношение к поступку Аркадия.
– Вообще-то, нет, – качнула головой, попыталась сесть, но Аркадий в два широких шага пересек разделяющее нас расстояние, остановил, положив на плечо руку.
– Ксения, не суетись. Док порекомендовал несколько дней полного покоя, так что в твоих интересах следовать его советам.
– Аркадий, мне кажется, вы перебарщиваете. Я вам, конечно, благодарна за акт доброго жеста. Наша семья действительно находится в сложном положении. Ну, что я вам объясняю, вы это и сами сегодня наблюдали, но позвольте, я сама буду решать, что и когда мне делать.
Сбросив его руку, я все же встаю.
Ноющая боль в лодыжке тут же дает о себе знать, но я, сцепив зубы, не подаю и намека на то, что у меня что-то болит.
– Ладно, я понял. Это… – мужчина отступает на шаг, пропуская меня, я прижимаю руку к пояснице, ковыляю в сторону столовой, – Согласен. Переборщил. Конечно же, решать тебе. Я не настаиваю.
– Спасибо, – сажусь на стул. – Мам, налей воды. Так зачем вы пришли, Аркадий?!
Испытывающе смотрю на мужчину.
А Аркадий, в свою очередь, не сводит с меня насмешливого взгляда. Весело ему, видите ли.
– Вот, – мать ставит передо мной стакан.
– Я знаю, как тебе избавиться от мужа, – в глазах мужчины вспыхивает дьявольский огонек.
Как только речь заходит об Игнате, в горле мгновенно все пересыхает.
«Избавиться от мужа?! Это не совсем то, чего бы я хотела», думаю про себя. Сжимая стакан, подношу его к губам, делаю большой глоток воды, хмурю брови.
– Тебе нужно выйти за меня замуж…
– Кхе! Кхе! – поперхнувшись его словами, выплюнула воду, что была во рту обратно в стакан.
От надрывного кашля, сотрясающего плечи, на глазах выступили слезы. Мама нервно хлопала ладонью мне между лопаток, а у меня все никак не выходило сделать вдох. Но стоило Аркадию сделать шаг в мою сторону, я вскочила со стула, предупреждающе выставив руку перед собой.
– Вы с ума сошли?! – прочистив горло, прошипела.
– Отнюдь. Ты подумай, Ксения, над моим предложением. Хотя для тебя оно и звучит сейчас дико, но на самом деле в этом есть смысл.
– Как по мне, это несусветная глупость, – вставляет свои пять копеек мать. – Даже если брак будет фикцией, зачем еще больше злить Игната? Чтобы у него совсем крыша поехала? Он и без того Ксюшу обвиняет во всех смертных грехах!
– Мама! – обрываю родительницу.
У матери в последние дни совсем с нервами плохо. Болтает, не фильтруя речь.
– Аркадий Романович, – сдерживая дрожь в голосе, обращаюсь к мужчине. – Я крайне признательна вам. Честно. Но глупость с женитьбой я поддерживать не собираюсь.
Прихрамывая, я прохожу мимо мужчины и направляюсь в спальню, мысленно молясь о том, чтобы этот день поскорее бы уже закончился.
– Не торопись давать ответ, Ксюш. Уверен, через несколько дней ты передумаешь.
С этими словами мужчина вышел из номера, оставляя нас с матерью в полном недоумении.
– Мам, закрой дверь на ключ, пожалуйста. Здесь все-таки не проходной двор.
Мать идет к двери, я – в спальню. Мне нужно побыть одной. Нужно переварить все события самой, без лишних слов и подсказок.
Как только остаюсь одна в комнате, закрываю дверь за спиной и перед тем, как сделать очередной болезненный шаг, на несколько секунд застываю. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Где-то глубоко слышится пульсирующая боль. Тягучая. Щемящая сердце. Невыносимое чувство.
Резкий выдох с о свистом вырывается наружу.
Тряхнула головой в жалкой попытке прогнать мучительные ощущения тревожности. Подошла к зеркалу. М-да. Видок у меня еще тот, конечно. Удивляюсь себе. Как всего за один чертов день можно было так измотать себя? Потрепанная, с пустым потухшим взглядом, я была похожа на бледное подобие самой себя еще несколько дней назад. И даже дорогое платье смотрелось на мне, как дешевка из какого-нибудь секонд-хенда.
Провожу по лицу ладонями, а потом резко встряхиваю ими, словно бы прогоняя морок. Мне сейчас унывать, ну, никак нельзя. Я должна держаться. Если не ради себя, то ради Киры.
Решительно стягиваю через голову платье и, когда моему взгляду открывается мое отражение, первое, что я чувствую, это шок.
Шок от того, насколько устрашающе выглядит огромный синяк, налившийся фиолетовым цветом.
Первое, что мне захотелось сделать при виде этого ужаса, так это позвонить в скорую помощь.
Пугающее пятно повергает меня в отчаяние. И я только и могу слышать, что колотящееся в груди сердце, отдающееся гулкими ударами в висках.
– Боже мой! – прохожусь пальцами по синяку и… что странно, боли не ощущаю.
Немного успокаиваюсь. Прихожу к выводу, что звонить куда-то – это лишнее. Тем более, меня осмотрел доктор и откуда у меня только взялась мысль: не доверять его словам?! Его профессионализму? И что я разволновалась?! У меня же ничего не болит – это факт. Да и предпосылок к тому, что у меня может быть выкидыш, тоже нет.
Больше не заостряя на этом внимания, достаю из чемодана тунику, одеваюсь. Медленно подхожу к кровати, сажусь на край матраса, устремляю взгляд в пространство. Сижу, не шевелясь, до тех пор, пока меня не начало распирать изнутри чувство безысходности. От бездействия мне хочется плакать, кричать, топать ногами, колотиться в закрытые двери, но физическое опустошение меня держит. И получается, меня рвет на части. Изнутри душа горит огнём, сердце плачет кровью. От этих эмоций можно захлебнуться, а снаружи из глаз, после сцены в лифте, у меня не пролилась ни одна слезинка…
Без сил заваливаюсь на бок. Обещаю себе, что полежу совсем немножко, а потом, отдохнувшая и набравшаяся сил, поеду за Кирой. Потому что разбитой и не способной постоять за свою правду мне туда и соваться незачем. Свекровь мне не одолеть. Сворачиваюсь в комок и, закрыв глаза, стараюсь заснуть.
В голове, как в калейдоскопе, крутятся события сегодняшнего дня и за всеми ними я вдруг осознаю, что не чувствую боли. Совсем. Ни в ноге, ни в животе. Значит, то обезболивающее, которое мне дал Семен и которое я успела принять перед тем, как Аркадий зашел в номер, подействовало. Боль утихла, и я постепенно начала погружаться в сон, но меня вдруг привлек странный звук. И вместо того, чтобы отдохнуть, я начинаю прислушиваться. Потому что глаза открыть так сложно, веки будто свинцом налились. Сквозь вату в ушах слышу щелчок замка, а потом и шаги. Дыхание перехватило. Предпринимаю нечеловеческое усилие, чтобы открыть глаза и посмотреть на вошедшего:
– Ксюш, ты не спишь еще? – слышу вкрадчивый голос матери и облегченно выдыхаю. Открываю один глаз.
– Ты меня напугала, – хриплым, натужным голосом отвечаю.
– Ксюша, – мать садится на край кровати и, перегибаясь через меня, подтягивает край покрывала, накрывает меня. – Мне нужно тебе что-то сказать. Знаю, что ты устала, но сейчас каждый неверный шаг, который ты можешь сделать, будет направлен против тебя.
– Мам, – закатываю глаза и пытаюсь отвернуться, но мать не дает. Кладет мне руку на плечо.
– Ксюша, я тебе не просто так надоедаю. Сейчас так много возможностей у каждого, кто окружает тебя, испортить тебе жизнь, что я считаю своим долгом высказать тебе мои опасения прямо сейчас.
– Мам, если ты по поводу Аркадия, то даже в голову не бери. Ни о каком замужестве и речи быть не может. Я что, по-твоему, совсем с головой не дружу? Все, что я сказала Аркадию, все так и будет. Я своего решения не поменяю.
– Ксюша… Дочка, горжусь тобой. Я знаю, ты у меня сильная, со всем справишься, а я тебе помогу. В трудную минуту ты на меня можешь положиться целиком и полностью.
Я с благодарностью смотрю матери в глаза. Хорошая она у меня все-таки. И я так рада, что она у меня есть. Тяну одну руку к ней, обнимаю за шею, притягиваю к себе. Целую в щеку.
– Спасибо, мам. Ты извини, что иногда грублю. Я не со зла.
– Знаю, Ксюш. Знаю, как тебе тяжело, оттого и не обижаюсь.
Довольная мои ответом, родительница, прикрыв шторы, уходит. Напоследок прошу ее разбудить меня через пару часов для того, чтобы съездить за Кирой. Мама кивает головой, но в ее глазах успеваю заметить безнадежность. Не верит, значит, что смогу.
Замок щелкает, и я остаюсь в спальне один на один со своими мыслями.
Я, если уж быть откровенной самой с собой, тоже не особо верю в успех моей поездки за дочкой. Но я не отступлю. Я не могу все спустить на тормозах и плыть по течению. Это неправильно. Это не про меня.
Постепенно круговорот мыслей в голове затягивает меня все глубже и глубже, и я потихоньку теряю связь с реальностью, погружаюсь в сон. Образы меняются так же быстро, как и чувства. Мысли становятся вялыми, невнятными, а потом и вовсе исчезают. Я погружаюсь в сон, растворяюсь в забвении. Но тревога не отпускает меня, заставляет сердце в груди клокотать. Чувство беспокойства настолько ощутимо, что полностью забыться сном не получается. Меня изнутри гнетет чувство вины от того, что я бездействую. Меня ждет Кира, а я что делаю? Сплю?
Неожиданно меня пробирает дрожь. Кожа покрывается крупными мурашками, а сердце заходится страхом, когда вдруг понимаю, что рядом со мной, на кровати, кто-то есть. Сознание в молниеносной вспышке скручивает все эмоции в спираль и пружиной выталкивает меня из сна.
Резко открываю глаза. Ощущение такое, что упала с высоты. Тело немое, затекшее. Двинуть ни рукой, ни ногой не могу.
И в спальне такая темень, хоть глаз коли. Сколько сейчас времени? Ну, то, что далеко не день и даже не вечер, это точно. Мать меня не разбудила? Почему? Злость вспыхивает в сердце мгновенно. И только когда поворачиваюсь на бок, чтобы встать с кровати, чувствую чужое присутствие рядом с собой.
Затаив дыхание, я протягиваю руку к тому месту, где слышу мерное посапывание. Детское. Боже! Что это?
Волосы на затылке зашевелились от страха.
– Эй! Кто здесь? – срывается испуганный писк.
Но в ответ – тишина. Чувство того, что я нахожусь в каком-то кошмарном сне, меня не покидает. Против своей воли, скорее, поддаваясь каким-то неосознанным инстинктам, я склоняюсь ближе к тому, кто лежит на моей кровати, и внезапно носа касается родной запах. Запах моей Кирочки.
Не может быть? Боязливо дотрагиваюсь пальцами до детской фигурки.
Крошка, вздрогнув, затихает, но, спустя несколько секунд, я снова слышу ее мерное сопение.
Не сдерживая нахлынувшие эмоции, всхлипываю. Слезы горячими ручейками текут по щекам, обжигая кожу подбородка, шеи, груди.
– Моя доченька… – шепотом, одними губами произношу родные слова. – Как же я скучала.
Целую легким касанием губ нежную щечку дочки, а по груди разливается щемящее сердце счастье. Подсовывая под подушку руку, прижимаюсь к дочке так близко, что кожей чувствую ее тепло и бархатистый детский запах. Дочка, почувствовав мою близость, теснее жмётся ко мне и, обняв меня за руку, успокаивается.
Я некоторое время лежу, прислушиваюсь к звукам в темноте. Но их нет. Всё тихо, и в скором времени усталость, вперемешку с эмоциями, берет свое. И я, наконец-то, засыпаю. Со спокойным сердцем.