Глава 12

Андрей почти всю дорогу молчал. Только периодически язвительно усмехался, будто сам с собой. Меня же трясло. Мой страх перед Андреем Соколовским никуда не пропал, но я точно знала, что завтра уйду от него навсегда. Уйду молча и тихо, и вернуть обратно он меня уже не сможет. Вот и прекрасный дом Андрея. Почему-то именно сейчас он показался мне чужим. Я вышла из машины, громко хлопнула дверцей и быстро зашла во двор. Мне хотелось спрятаться от Андрея, и я прямиком направилась в детскую комнату. Ночник мягко освещал помещение. Наш водитель Гриша дремал в кресле, сжимая в мозолистых руках большую книгу детских сказок. Мой маленький сын безмятежно спал в своей кроватке, прижимая к себе старого медведя. Услышав мои шаги, Григорий встрепенулся. – Ольга Ивановна, добрый вечер! – сонно проведя по лицу ладонью, тихо заговорил со мной он. – Сморил меня сон, надо же! – Ничего, я тоже обычно засыпаю в кресле, – улыбнулась я. – Спасибо, что побыли с Артемом. – Не за что, Ольга Ивановна! Он хороший малый, спокойный. Только свое ни за что не отдаст. Собственник. – Григорий указал на медведя. – Хозяин приказал медведя выбросить, да у меня рука не поднялась. Как его выбросишь, когда тут такая дружба? – Нет, нет, не надо его выбрасывать! – занервничала я. – Скажите Андрею, что я запретила выбрасывать эту игрушку! – Скажу, Ольга Ивановна. Ну я пойду? – Конечно, Гриша. До свидания! – И вам всего хорошего! Он поднялся из кресла и положил книгу сказок в стеллаж. Огромный, как глыба, Григорий в одно мгновение занял добрую половину комнаты и торопливо зашагал к выходу, чтобы не теснить нас с Артемом. Я села на край постели и внимательно посмотрела на сына. Он крепко спал. В телефоне завибрировали сообщения от сестры. «Оль, что это было?!» «Оль, ты в порядке?» «Оля, пожалуйста, пусть Андрей заберет конверт обратно. Там слишком много денег, я не могу их взять». Нахмурившись, я отправила сообщение: «Я хочу от него уйти» «Оля, мы за тобой приедем, когда скажешь!– сверкнуло ответное сообщение. – После того как Андрей тебя забрал, у нас все веселье ушло! Мы места себе не находим! Скажи, когда за тобой приехать?!» Я напряженно сглотнула. Взглянула на спящего сына. Руки противно задрожали. Смогу ли я сделать то, что пообещала на кухне? Смогу уйти от Андрея? «Приезжайте завтра в полдень. Я буду готова», – полетел ответ. Спрятала телефон в карман и нежно погладила сына по растрепавшимся волосикам. – Спи, мой хороший, – тихо шепнула и вышла из комнаты. Проскользнула в нашу с Андреем спальню. Уже собиралась переодеться, как вдруг в телефоне вспыхнуло сообщение от Андрея. «Оля, пожалуйста, спустись в столовую. Нам надо серьезно поговорить». Сердце сжалось. Как же мне не хотелось обсуждать Дарью Золотницкую! Но не спуститься вниз – только обострить конфликт. Разговор на повышенных тонах рядом с детской может разбудить ребенка. Я отложила любимый халат в сторону и отправилась на первый этаж. Андрей сидел за большим столом, нервно барабаня пальцами по столешнице. Пиджак и галстук он успел снять, верхние пуговицы шелковой рубашки были расстегнуты. Перед ним стояли открытая бутылка коньяка и два бокала на короткой ножке. На фарфоровой тарелочке лежал тонко нарезанный лимон. Хрустальная икорница была до краев наполнена красной икрой. Я нерешительно остановилась в дверях столовой. – Подойди, Оля. Сядь рядом со мной. Нам надо серьезно поговорить, – прожигая меня тяжелым взглядом, приказал он. Набрав полные легкие воздуха, я подошла к столу. Села на стул, который он отодвинул для меня, и подняла на него глаза. В сердце полыхала досада. Что он может мне сказать в свое оправдание? Ну, что?! «Оль, а вы его любите?» – как-то некстати в памяти всплыл вопрос Макарова. Я скользила взглядом по лицу Андрея. Всматривалась в каждую черточку, пыталась ответить самой себе на этот мучительный вопрос и не находила ответа. – Оленька, ты должна кое-что знать об этой женщине. Андрей плеснул коньяк в бокалы и протянул один бокал мне. Не отводя взгляда, я приняла угощение. – Дарья Золотницкая действительно работала у меня в приемной полгода назад. Девушка всегда была себе на уме и пыталась ко мне пристроиться. Знаешь же, как это бывает? Моя должность и внешность многих пленили. Она шантажировала меня своей беременностью, но у нас с ней ничего не было. Ничего, клянусь тебе, Оля! Ее вышвырнули с работы за шантаж! Он опрокинул в себя коньяк и коснулся моей руки. Его рука показалась мне очень тяжелой. – Оль, ну не смотри на меня так! Мне от твоего взгляда не по себе! У меня с Дарьей Золотницкой ничего не было, повторяю тебе! Ребенок не мой! Он просто не может быть моим! В моей жизни есть только одна женщина – ты, Оля! Я очень расстроен, что твоя семья относится ко мне с таким пренебрежением! Я горько усмехнулась. – Золотницкая сказала, что ее беременность была случайной! Что произошел сбой и защита не сработала. Ты поэтому вынудил ее уволиться, да, Андрей?! Потому что не хотелось нести ответственность за одноразовый секс?! – Оля, не было никакого секса! Не было! Я всхлипнула. – А я не верю! Не верю тебе! Вскочив со своего места, я бросилась к выходу из столовой. Андрей настиг меня в одно мгновение. Перехватил мое запястье и дернул на себя. – Да послушай же, у нас с тобой семья! Есть я и ты, есть наш маленький сын! Ты должна мне верить! Мне, а не своим друзьям! – больно впившись мне в плечи, прорычал он. – Если ты думаешь, что я вот так просто отпущу тебя только потому, что ты напридумывала себе глупостей, ты ошибаешься! У нас с тобой семья, Оля! – Да нет у нас никакой семьи! – Давясь рыданиями, я толкнула его в грудь. – Есть содержанка Оля и ребенок, которых великодушно приютил под своей крышей свободный, как ветер, Андрей Соколовский! – Вот к чему приводят встречи с твоими родными! Посмотри, ты у них побыла всего два часа, а я уже и не семья тебе вовсе! – заорал на меня он. – Ну же, приди в себя! – Не смей так со мной разговаривать! Лучше подумай, как назовешь свою дочь, которая очень скоро появится на свет! – с силой оттолкнув его, закричала в ответ я. – Да не моя это дочь, Оля! – Я тебе не верю! Всхлипнув, я бросилась бежать из столовой, толкнула двойные двери и услышала приглушенный стон. Мать Андрея схватилась за лоб. «Она подслушивала! Подслушивала наш разговор!» – поняла я, и меня затошнило от отвращения. Лидия Денисовна даже не соизволила сделать мне замечание. В дорогом пеньюаре из шелка она, как зомби, шла на терпкий запах коньяка, разливающийся по столовой. – Мама, почему ты не спишь? – раздался у меня за спиной напряженный голос Андрея. – Доктор же сказал тебе, что спиртное под запретом! Тебе нельзя коньяк, мама! Не слушая их перебранку, я со всех ног бросилась наверх по лестнице, заперлась в ванной комнате и попыталась справиться с истерикой. Меня душили рыдания. Слезы катились по щекам ручьями, превращая тушь в черные круги под глазами. Подоспел Андрей. – Оля, открой! Открой, или я вскрою замок снаружи! – начал ломиться он. Я не отвечала. Давясь рыданиями, медленно сползала по выложенной кафелем стене на пол. Андрей открыл дверь снаружи и вломился в ванную комнату. – Оля, успокойся! Ну же, пожалуйста! Не было у меня с ней ничего, Оленька… Склонившись надо мной, он начал меня поднимать. – Отпусти меня, Андрей! Отпусти, слышишь?! – И не подумаю! Ты моя, Оля! – Не буду я больше твоей содержанкой, ясно?! – Хватит, Оля! Да что ж это такое?! Как я жалею, что отпустил тебя к сестре! Это все твоя семья виновата! Он подхватил меня на руки и уверенно понес в спальню. Плотно прикрыл дверь плечом и уложил меня на постель. – Я люблю тебя! Люблю, глупенькая… – нависая надо мной и сжимая мои запястья над головой, шептал он. Покрывал поцелуями мои шею и плечи, и мне никак не удавалось избавиться от его власти. Впервые в жизни мне были ненавистны его поцелуи, а он не отпускал. Я отчаянно сопротивлялась, но в нашей борьбе сила была на его стороне. У меня перед глазами все плыло. Я задыхалась от его настойчивых поцелуев. Захлебываясь всхлипываниями, медленно сдавалась, инстинктивно понимая: лучше уступить. «Завтра я от тебя уйду! Уйду навсегда!» – позволяя ему делать с моим телом то, чего он так настойчиво добивался последние полчаса, мысленно обещала ему. Андрей же словно с цепи сорвался, как будто чувствовал, что я подписала приговор нашим отношениям. Он не выпускал меня из своих объятий почти до самого рассвета. Стоило мне выдохнуть и провалиться в сон, как он брал меня снова, легко подавляя мое слабое сопротивление, до тех пор, пока я окончательно не перестала сопротивляться.