Глава 18

Ночью я измучилась. Вертелась, как уж на сковородке, периодически вздрагивала, с тревогой посматривала на сопящего на разложенном кресле-кровати сына. Стоило мне задремать, как во сне всплывали ужасы: я металась по роскошному дому Андрея в пышном свадебном платье, искала его повсюду, но вместо этого натыкалась на танцующую в странном наряде посреди гостиной его мать и на тихо стоящую у двери беременную Золотницкую… В пять часов утра я окончательно проснулась. Села на диване, обхватила колени руками. На безымянном пальце правой руки в темноте мерцало дорогое кольцо, подаренное Соколовским. Я надела его, потому что мне хотелось хотя бы этим жестом взять реванш за рожденного внебрачного ребенка и за три года совместной жизни, в которой «человек» Андрей Соколовский должен был быть свободным. Сон рассеялся, и я побрела в ванную комнату. Я заварила себе горький кофе, сварила на скорую руку кашу сыну. Есть я не могла, от волнения мне кусок не лез в горло. Задуманное накануне мероприятие казалось теперь глупым. Обрадуется ли Андрей моему визиту к нему в приемную? «Конечно, обрадуется! Он так страдает!» – сжималось сердце. «У нас растет сын. Мы должны быть вместе ради него. Может, Андрея действительно оговорили. Ведь такие, как Дарья Золотницкая, только и ждут, чтобы урвать кусок своего счастья» К тому времени, как проснулись Маргарита и Витя, я уже успела тщательно уложить волосы и накраситься. – Смотрю, ты не передумала? – спросила заглянувшая в кухню Маргарита, когда Витя закрылся в ванной комнате. Она была в махровом халате и тапочках с украшениями-сердечками. На сердечках повис пестрый котенок, которого за громкое мурлыканье назвали Лаской. – Не передумала, Маргош. У нас сын растет. Мне о нем надо беспокоиться. – Что ж, тогда, как только Прохорова отправим на службу, дергай к своему Соколовскому. Ох, папа узнает, будет злиться! Хотя, лучше рискнуть, чем не осмелиться и потом себя винить. – Спасибо, Ритуль! – Я с благодарностью взглянула на сестру. – Даже не знаю, что бы я без тебя делала! Завтракали мы вчетвером на небольшой кухне. Артемка болтал ножками и сыпал невнятными вопросами. Ему все было в новинку: и внезапно появившиеся тетя с дядей, и тесная кухня, и пушистый пестрый котенок, который вертелся здесь же. В восемь часов утра Витя отчалил на службу. – Ну что, герой, пойдем в гостиную, порисуем? А мама пока в магазин съездит. Маргарита подхватила Артемку на руки, и тот изумленно засмеялся. – С Гришей? – понимающе поинтересовался он. – С Гришей, да, – не совсем понимая, кто такой Гриша, хмыкнула сестра. – Так что, идем рисовать? – Пойдем! – согласился Артем, ощупывая ее лицо ладошками. Я выдохнула – кажется, проблем не будет – и заторопилась в гостиную. Я надела один из самых любимых Андреем нарядов – нежное платье-миди мятного цвета с элегантным круглым вырезом и рукавами на три четверти. Такси прибыло к дому Маргариты через полчаса. Я жутко волновалась. Накинула плащ, крепко поцеловала Артема, кивнула утвердительно на Маргошино «Удачи!» и спустилась вниз. Такси медленно тронулось с места. Я вертела на пальце правой руки кольцо с бриллиантом, а саму бросало то в жар, то в холод. И, вроде, ехала к любимому мужчине, а было такое тяжелое чувство, будто еду на казнь. У проходной охранник меня остановил охранник, но всё же узнал. – Вы к Андрею Максимовичу, Оля? – Да, к нему. – А он знает, что вы должны прийти? Мне никаких распоряжений на этот счет не оставляли. – Нет, это сюрприз. – К нам без пропусков нельзя, вы ведь знаете. – Пожалуйста, пропустите меня. Мне очень надо поговорить с Андреем. Он надрывно вздохнул и нажал на кнопку. – Ладно, проходите. Миновав турникет на проходной, я вызвала лифт. От волнения у меня громко колотилось сердце. Ладони горели. Почему-то мне было страшно. Стальные двери лифта распахнулись, выпуская меня на нужный этаж. Я вышла и притормозила: по холлу спиной к лифту вальяжной походкой шествовал Андрей, придерживая за талию стройную блондинку, похожую на фарфоровую куклу. Его рука скользнула ниже и откровенно сжала ее ягодицу под сексуально облегающей бедра черной юбкой. – Стеша сегодня будет хорошей девочкой? – донеслось до меня чуть хриплое, до боли знакомое, которое слышала только в спальне. Блондинка смущенно усмехнулась, и его губы, опустившись в ложбинку у основания ее красивой шеи, опалили это место жарким поцелуем. В тот же миг наши взгляды встретились. Андрей изумленно дернулся в сторону, а я так и стояла у лифта, потрясенная увиденным. – Оля? – Глуповато усмехнувшись, Андрей напряженно провел по волосам рукой и уставился на меня. Блондинка, почуяв неладное, нервно улыбнулась и шмыгнула за дверь дамской комнаты. – Оль, как я рад, что ты приехала! Не обращай внимания, это рабочие моменты. – Широко улыбаясь, Андрей шагнул мне навстречу. – Сволочь… – сквозь зубы процедила я. – Какая же ты сволочь! – И, сорвав с пальца кольцо, швырнула ему в лицо. От колкого удара он моргнул. Взревел: – Оля, стой! Я бросилась обратно к лифту. Нажала на кнопку вызова, но Андрей настиг меня раньше, чем распахнулись стальные двери, схватил за руку, дернул на себя и крепко сжал в объятиях. – Успокойся, слышишь?! Это просто рабочие моменты, ничего личного! Я задыхалась. Из груди рвались рыдания. – Не прощу… я тебя не прощу… Размахнувшись, хлестнула его по лицу с такой силой, что он вздрогнул и на миг выпустил меня из хватких объятий. – Дура!!! – в сердцах выкрикнул он. Мои ногти оставили алый след на его лице. Он размазал по щеке кровь, чертыхнулся, но я успела нырнуть в лифт и нажать на кнопку. – Оля! Оля-я-я! – заорал Андрей. Лифт закрылся у него перед носом. – Я знаю, где ты сейчас живешь! Я не отпущу тебя, ясно?! Я слышала, как он стукнул кулаком по стальным дверцам. Меня трясло. Глупая, глупая Оля! Дурочка в элегантном платье мятного цвета, которое так ему нравилось! Я вылетела из лифта, под удивленным взглядом охранника нырнула под турникет и бросилась бежать прочь из здания городской администрации. Прыгнула в такси и крикнула: – Поезжайте, пожалуйста! Машина тронулась с места как раз в тот момент, когда Андрей выбежал из здания. Дрожа всем телом, я видела, как он нервно поправил пиджак и вытащил из кармана брюк свой мобильник. Поворот – и разъяренный гражданский муж исчез из виду. Я не хотела знать, куда он звонит. С этого мгновения между нами навсегда пролегла глубокая пропасть, через которую уже невозможно было перекинуть мост.