Глава 25

– Волошина? – По этажу бежала медсестра. – Мы с ног сбились вас искать! – Что-то случилось с сыном?! – испугалась я. – Нет, нет, малыш под контролем. В палату вас будем заселять! Берите вещи, и за мной! И главврач хочет с вами побеседовать. Из следственного комитета звонили, за вас просили! Что ж вы сразу не сказали, что у вас там знакомые есть? «А если бы не было там знакомых, тогда что? Так и оставили бы меня в коридоре на лавке?» – с обидой подумала я, но у меня не было сил размышлять на эту тему. Одноместная изолированная палата с душем и туалетом – роскошь, которая в больнице на вес золота. И детская кроватка, и сносная кровать для взрослого – все есть. Даже холодильник небольшой стоит. А главное – имеется возможность для посещений. Туда меня и привела медсестра. – Располагайтесь, теперь на ближайшую неделю это ваш дом. Доктор, как только появится возможность, сразу вас позовет. Пусть родственники привезут нужные вещи. Дверь за ней захлопнулась, и я осталась в палате одна. В растерянности села на край кровати, осмотрелась. В голове шумело. Безумно хотелось принять душ и переодеться, но у меня не было с собой полотенца и сменной одежды. Собравшись с духом, я начала набирать номер мамы. – Мам, Олег лекарство привез. Теперь – только ждать, – сообщила сбивчиво. – Какое счастье, Оля! Тебя в палату заселили? – Да. Мне вещи нужны. В ближайшие дни нас отсюда не выпустят. Да и я ни за что не решусь уехать, пока Артемку на ноги не поставят. – Ты список напиши, что нужно для тебя и малыша: продукты, вещи. Папа привезет через час. Я старательно составила список. Через полтора часа приехал папа. Его пропустили. Заставили, правда, надеть бахилы и белый халат, но мне не пришлось тащить с первого этажа сумку с вещами и продуктами. Он все принес сам. – Оля, ну как ты тут? Ох, и понервничали мы! – Он прижал меня к себе. Я вздохнула, грустно улыбнулась. – Артем без изменений, но доктор сказал: теперь – только ждать. – Мама тебе суп передала, ты поешь, пока теплый. – Ты чайник привез? – И чайник, и кофе растворимый, и чай в пакетиках – все привез. Давай помогу тебе обустроиться здесь? – Я не очень голодная. А вот душ хочется принять жутко, – пожаловалась я. – Ну так иди, я пока подежурю. – И он вручил мне полотенце, что лежало на верху в сумке с вещами. – Спасибо, пап! Я закрылась в тесной душевой. Горячие струи воды стали настоящим наслаждением. Напряжение медленно отступало, но страх за сына пронизывал меня всю, до кончиков пальцев. «Он справится. Мой мальчик справится!» – повторяла мысленно как заклинание вопреки жестоким словам Андрея. Когда я выбралась из душевой, на столе появился электрический чайник и пачки детского сока, который любил Артемка. Даже суп оказался еще теплым. Тщательно вытерев волосы полотенцем, я села рядом с отцом. – Ты поешь, Оля, а то суп остынет. – Он требовательно взглянул на меня. Есть не хотелось, но я принялась за суп, чтобы его не обидеть. – Ты Олега видела? – Видела, конечно. Он меня сам нашел, – кивнула я. Отец внимательно посмотрел на меня. – Настоящий он, понимаешь? Я улыбнулась. – Понимаю. Папа лукаво усмехнулся. – Ну это хорошо, что понимаешь. Больше об Олеге мы не говорили. Перед глазами стояло раннее утро, мой звонок Стефании, грубый плевок Андрея в нашу сторону. – Андрей отказался нам помогать. Я ему утром звонила, просила помочь с лекарством, а он сказал, что это не его проблема, – понуро сказала отцу. – И почему меня это не удивляет? – презрительно фыркнул папа. Потом он уехал, а я осталась наедине со своими страхами. Заходил главврач, рассказал мне подробно о новом вирусе, о состоянии Артема. – Я не буду вас обнадеживать, Ольга. Лекарство запустили в работу, и сейчас нам остается только ждать. Как только наметятся улучшения, мы пустим вас к ребенку. – Спасибо, – чувствуя, как противный страх ползет по позвоночнику, кивала я. Ожидание было невыносимым. Ближе к вечеру мне позвонила Маргарита. – Это ж какая сволочь Соколовский – такое сказать! – злилась она. – Еще и не стесняясь, из постели своей секретутки! Бедный малыш! Доктор к тебе не заходил? – Заходил. Сказал, остаётся ждать. Состояние стабильное, но тяжелое. Если станет лучше, ребенка переведут в обычную палату, – вздыхала я. – Лучше скажи: как вы там? Пришли фотографии с моря! Я хоть одним глазком на него посмотрю. Как погода? – Погода сносная, Витя даже искупался! – рассмеялась Маргарита. – Правда, сказал, что это первый и последний раз, когда он весной купается. Вода ледяная! Мы поболтали еще немного. На мой мобильник полетели фотографии из Сочи: счастливая Маргарита в белоснежной шляпке с обгоревшим на солнце носом, мокрый после купания Витя, закат, мелкая галька на пляже, прозрачная вода. «Когда-нибудь я обязательно отвезу своего малыша к морю. Мы будем гулять по пляжу, считать чаек и бросать в воду камешки», – мысленно пообещала себе. Сжала кулаки. Главное, чтобы он выкарабкался. Чтобы болезнь ушла. Лекарство помогло. Через два дня моего ангелочка перевели в обычную палату. Я боялась сглазить наметившиеся улучшения, дула на воду. Не отходила от него ни на шаг. Он был очень слаб и почти все время спал. Доктор сказал, что это нормально, что малыш пошел на поправку. Не зная, чем себя занять во время его долгого сна, я часами стояла у окна, рассматривая пейзаж в больничном палисаднике. Там вовсю цвели каштаны. Пышные, величественные, они источали сладковатый аромат и от них было невозможно отвести глаз. Макаров не объявлялся. Честно говоря, я переживала. Запал он мне в душу. Но от него не было ни одной весточки, и это меня печалило. С другой стороны, я была ему благодарна за то, что он не приходил. Я не хотела, чтобы он видел меня бледной и измученной. Болезнь сына меня надломила. Прежняя Ольга – цветущая, красивая гражданская жена Андрея Соколовского – куда-то исчезла. За время болезни Артема я потеряла пять килограммов (от нечего делать взвесилась на больничных весах). Привезенные родителями вещи висели на мне, как на вешалке. Жизнерадостность как ветром сдуло. Я четко осознала: впереди неизвестность, зыбкий туман. Нас с Артемкой больше не содержал Андрей Соколовский. Отныне мне придется самой биться за себя и за сына. В данный момент мы с малышом упали на самое глубокое дно. Но главное – он выжил и, хоть и медленно, но поправлялся. А значит, у нас был шанс. В дверь тихо постучали. Вздрогнув от неожиданности, я отошла от своего поста у окна и приоткрыла дверь. На пороге стоял Макаров в белом халате, небрежно накинутом на плечи. Он был в штатском – футболка красиво облегала его крепкие мышцы и торс, а облегающие джинсы с широким черным ремнем идеально сидели на бедрах. Он улыбался. В одной руке держал поднос с большими бумажными стаканчиками кофе и булочками из модной кофейни, а в другой – пакет. – Олег? Привет! – шепнула тихо, давая понять, что надо быть потише. А сердце радостно подпрыгнуло в груди, и я ощутила, как вспыхнули румянцем щеки. – Привет, Оленька. Спит? – понимающе шепнул в ответ он и шагнул в палату. Меня окатило терпким ароматом мужского парфюма. Этот запах взбудоражил. По коже полетели колючие мурашки. – Спит, – пытаясь справиться с наваждением, ответила я. Он поставил поднос с кофе и булочками на подоконник. Обернулся ко мне. – Я тебе кофе принес. Хотел цветы купить, но ваш доктор сказал, что цветы нельзя из-за болезни малыша. – Да, у него может появиться аллергия. – Прости, что несколько дней не появлялся. Затянула работа! А по вечерам звонить тебе не решался. Как знать, может, тебе не до меня. Все-таки здесь больница. – И хорошо, что ты не звонил. Мне не до болтовни первое время было. Я лгала: на самом деле подсознательно я ждала от него звонка или хотя бы сообщения. Я по нему скучала. Он достал тихонько из пакета набор «Lego». – Зачем? Он же дорого стоит… – стушевалась я. – Оль, ребенку поправляться надо. Проснется, а тут новый конструктор. Не все же ему лекарства и уколы пихать… – Спасибо. Я стояла перед ним, обхватив плечи руками, и не знала, что делать дальше. Пока его не было, я стала другой. Сможет ли Олег принять новую Олю? Почему-то мне хотелось, чтобы он меня полюбил – искренне, по-настоящему. Чтобы вместе навсегда, рука об руку. Чтобы по правилам все, как у Маргариты с Витей, несмотря на то, что моя жизнь вся сломана-переломана. Макаров остро взглянул на меня, усмехнулся. – А ты изменилась за эти дни, – подметил, будто читая мои мысли. – Это плохо? – чувствуя, как хрупкая, зыбкая надежда на отношения начинает меркнуть, робко поинтересовалась я. – Почему сразу «плохо»? – Он протянул мне стаканчик кофе. – Ты повзрослела, что ли… Сильнее стала, это точно. Я усмехнулась, напряженно провела рукой по собранным в пучок волосам и взяла у него стаканчик. – И… что? – замерла вопросительно. Он вдруг привлек меня к себе и тихонько рассмеялся. – На свидание со мной пойдешь? – Его шепот обжег шею. Я засмущалась. Залилась краской, как девчонка, от его резких объятий. А сердце было готово выпрыгнуть из груди от его жаркого дыхания. – Пойду, – ответила тихо и с опаской обернулась на детскую кроватку, но Артем продолжал безмятежно сопеть во сне. Осмелев, я поднялась на цыпочках и осторожно поцеловала Макарова в губы. Он не заставил себя ждать. Накрыл мои губы жадным ответным поцелуем. Во взгляде его серых глаз полыхнуло пламя. Я утонула в его объятиях. Губы Макарова, горячие и сладкие, терзали мои губы, блуждали по шее, и на месте прикосновений кожа пылала огнем. Мое тело с радостью откликалось на прикосновения его сильных рук. Я несмело поглаживала крепкие плечи Олега, а мозг плавился от желания его новых прикосновений. – Когда выберешься отсюда, у нас обязательно будет свидание… Хочешь, на прогулочном катере покатаемся? – хрипло прошептал мне в губы Макаров. Он коснулся кончиками пальцев моих чуть припухших губ, и я прикрыла глаза от наслаждения. – Очень хочу, – шепнула в ответ, обвила руками его крепкую шею, уже смелее, и наши губы слились в новом поцелуе – откровенном и страстном. Я робко подняла взгляд на Олега. В его глазах мерцало ничем не прикрытое желание обладать мной. Мое тело кричало, что оно взаимно. Я дрожала в его руках, и, кажется, совсем не от холода. Я желала мужчину, которого полюбила. – Кажется, мы увлеклись, – шепнула смущенно. – Да, есть немного, – усмехнувшись, он с сожалением отстранился. Устроившись у окна в его объятиях, я наслаждалась кофе. – Отец Артема не объявлялся? – Макаров сразу стал серьезным. Я покачала головой. – Он отказался участвовать в его лечении. Теперь мы сами по себе. – И что ты планируешь делать дальше? – Не знаю. Как только выберемся отсюда, начну искать работу. Начинать придется с нуля, но тут ничего не поделаешь. Мама с папой пока помогут с ребенком, а дальше видно будет. Его крепкая рука скользнула по моей талии и остановилась. Губы коснулись моей шеи легким дразнящим поцелуем. – А ты делопроизводство знаешь? – Знаю, конечно. – А к нам работать пойдешь? – В следственный комитет? – изумленно переспросила я. Макаров кивнул. – Наталья наша заявление об уходе собирается подавать. Устала тянуть на себе все. Она же программист, а Бережной навалил на нее обязанностей… Мы едва уговорили ее остаться. Ищем теперь еще одного сотрудника. В общем, если хочешь, мы тебя к себе в отдел возьмем, заодно и под присмотром будешь. Я тебя в обиду не дам. Я улыбнулась. Коснулась ладонями его гладковыбритых щек. – Обещаешь? Он прижал меня к себе крепко, шепнул на ушко: – Обещаю, Оль. Моя ты теперь. Никому тебя не отдам. Меня захлестнуло счастье. Прильнув к крепкой груди Макарова, я даже дышать боялась, чтобы не спугнуть его ненароком.