Глава 21

— Ничего себе! — восхищается нашим прощальным поцелуем подруга, как только за Олегом закрывается дверь — Ты ему сказала о ребенке? — Светлана присаживается на кресло, в котором только что сидел мой мужчина.

— Не успела — сажусь напротив подруги, достаю из верхнего ящика стола шоколадку. Открываю ее и кладу посредине стола, разламываю на дольки и закидываю одну за другой в рот. Сладкое спасает меня от появившейся несколько дней назад тошноты.

— Тогда, что это было? — Светлана не унимается, на лице улыбка, а в глазах любопытство.

Олег, зараза, ведь просила же не демонстрировать. А он это сделал специально.

— Мы решили попробовать ещё раз — коротко отвечаю я, без подробностей о его переезде ко мне на квартиру.

— Ничего себе?! — Света тоже закидывает в рот пластик шоколада — Я очень за вас рада.

— Свет, а ты, что так рано пришла? — у нее сегодня выходной, и я не ждала ее с утра. Мы договорились, что она придет после обеда, взять у меня анализы.

— А я по делу. Личному. — теперь выражение её лица резко меняется с улыбчивого на серьезное, я невольно напрягаюсь — Я получила скан твоей медицинской карты, почему ты мне не рассказала, что у тебя была замершая беременность?

— Не успела — знаю, что это очень важная информация, и я хотела рассказать об этом при первом осмотре, но он не состоялся из — за случившегося с Юлией. Сначала мы откачивали её, потом бессонная ночь у ее кровати, которая напрочь отключила мозги и в довершение переезд Олега ко мне. Я забыла.

— Не успела она — возмущается подруга. И я принимаю этот негатив. Она права — Теперь слушай меня внимательно, подруга — шоколад встал поперек моего горла и я, молча, пытаюсь его проглотить — Ребенка сохранить хочешь?

— Конечно — естественно, я об этом ребенке столько лет мечтала.

— Правильный ответ — Светлана встает со стула — Тогда собирайся.

— Куда? — непонимающе смотрю на нее.

— В стационар. В отделение патологии беременных не отправлю, в моём отделении полежишь в отдельной палате. Буду лично за тобой наблюдать.

— Я не могу, Света.

— Почему? — она с вызовом смотрит на меня, скрестив руки под грудью.

— Работа — робко отвечаю я.

— Коршунов уже подписал все необходимые документы, у тебя больничный с сегодняшнего дня — вот же предусмотрительная подруга. Немного злюсь, я не люблю, когда действуют за моей спиной, но понимая, причину, усмиряю свою раздражительность.

— Олег — еще одна причина. Основная. — Я еще не успела ему сказать.

— Скажи. Позови его сейчас.

— Не могу. Он уехал домой. Спать.

— Вечером приедет за тобой?

— Наверно, я не знаю — я и, правда, не знаю, мы не договаривались об этом. К тому, же до моего дома пешком десять минут, зачем ему меня встречать.

— Вот в палате и поговорите. Не стреляй в меня своими глазками, ночевать домой не отпущу. Сначала полное обследование, а потом поговорим.

— Света!

— Светлана Викторовна — ну, точно профессионал: акушер — гениколог, на страже будущего поколения. Хрен свернешь. — Чего стоишь, закрывай кабинет и за мной.

****

Я набираю ее номер, но она не отвечает. Ситуация повторяется? Я дрожащими руками еще набираю несколько раз, но не дозваниваюсь. Отчаянно смотрю на эти две полоски упорно давлю на кнопку вызова. Абонент не доступен. Бл**ь, бью кулаком по стене. Но легче не становится. Что — то липкое и ноющее поднимается внутри. А если она сейчас на очередном аборте? Даже, думать об этом не хочу. Пытаюсь думать рационально. Она хотела поговорить. Ночью. После секса. Но я ушел на работу, возможно, про ребенка хотела сказать? Только что? Будет рожать или опять аборт? Да, что со мной не так? Почему от меня рожать нельзя? Быстро натягиваю на себя брюки и рубашку и обратно на работу. До клиники я добираюсь за рекордное время — семь минут, так как наученный прошлым опытом, я не сажусь за руль, я бегу, пару кварталов, всего лишь пару кварталов.

Под пристальным взглядом охранника вбегаю в здание. Целенаправленно иду в её кабинет.

— Олег, а нам сказали, что тебя сегодня не будет — рядом со мной появляется Крымов.

— Меня нет — резко отвечаю я, не останавливаясь.

— Но…

— Позже.

Глеб останавливается и провожает меня взглядом. Подхожу к двери её кабинета, дергаю за ручку. Закрыто. Несдержанно бью ладонью по двери. Так, думай, Олег, думай. Может, у Коршунова или с пациентами общается или просто с девчонками болтает за чашечкой чая. Открываю дверь в ординаторскую — пусто. Как — будто вымерли все. Ищу Ольгу, она все знает.

— Оля, Настя на обходе? — забываю поздороваться с коллегой, но она не обижается.

— Настя не на обходе — монотонно отвечает Ольга, даже не поднимая на меня глаз, она сосредоточенно раскладывает медикаменты по полкам — Настя на больничном.

- Что? — хватаю её за плечи и разворачиваю. — Где она?

— В гинекологии, у Светы — хлопая ресницами, быстро отвечает она.

Гинекология….. Гинекология……. Девочка моя, только не делай этого снова… Не уничтожай нас… я больше не прощу…. Я не выживу в этот раз.

По лестнице наверх. Таблички с номерами этажей меняются одна за другой. Вот, нужный мне.

Не стучась, я врываюсь в кабинет заведующей отделения. Светлана сидит за своим столом и сосредоточенно печатает на компьютере.

— Где она? — в три широких шага я уже у стола.

— Настя? — спокойно уточняет Светлана.

— Настя! Где?

— Отдыхает в палате после обследования. Можешь, пройти к ней, она в восьмой.

Присаживаюсь на стул и обхватываю руками голову. Руки дрожат. И я не могу контролировать этот тремор. Несколько глубоких вдохов, чтобы привести в норму работу сердца, которое готово выпрыгнуть из груди. Тру ладони рук о свои щеки. Резко и громко выдыхаю. Света не мешая, наблюдает за мной.

— Она хочет сделать аборт? — обреченно шепотом, задаю мучащий меня вопрос. Я должен знать заранее на него ответ, до того, как увижу её. Понимаю, что не правильно и Света здесь, вообще, не причем. Но я боюсь сорваться на Насте. Я боюсь услышать положительный ответ именно из её уст, поэтому выбираю Светлану.

— Какой аборт? — возмущенно отвечает Света. — Она на сохранении.

— На сохранении? — уточняю я, и Света кивает мне в ответ — Что с ней? Кровь? Отслойка?

— Успокойся. Ничего такого нет. Всё у неё нормально. Но учитывая последствия её прошлой беременности, я перестраховываюсь, чтобы не допустить повторной смерти плода.

— Смерти плода?! — ошарашено повторяю я — В прошлый раз.

Я не двигаясь, смотрю в одну точку и пытаюсь переварить эту информацию. Светлана смотрит на меня внимательно и понимает, что я ничего не знал, о прошлом разе. Спрашивать ни о чем не стала. И говорить тоже. Вытаскивает из папки, лежащей на столе, распечатки каких — то документов и протягивает мне. После этого она выходит из кабинета. Я один на один с её приговором пятилетней давности.

Первая бумажка: Мартынова Анастасия Николаевна. Направление на УЗИ.

Переворачиваю страницу. Результат обследования:

Срок беременности по месячным: двенадцать — тринадцать недель.

Размеры матки соответствуют беременности девять — десять недель.

Сердцебиение эмбриона не определяется.

Заключение: Эхопризнаки неразвивающейся беременности.

Рекомендовано: консультация гинеколога в экстренном порядке.

Следующая бумага: направление врача гинеколога — выскабливание полости матки.

Карточка падает из моих рук на пол. Я снова обхватываю руками голову и с силой тяну за волосы. Мне больно. Не физически. Мне больно внутри. Я плачу, не стыдясь своих слез. Да, я мужчина, но я человек. Человек, который понял, что сам уничтожил свою жизнь. САМ.