26. В Линарию?

Сначала его пыталась лечить Лео, но ее умений хватило только на то, чтобы не давать его состоянию ухудшаться. Потом дядя Матео пригласил лучших врачей Анжерона, но и они ничем не смогли помочь малышу. После того, как очередной эскулап разводил руками, мадемуазель де Шатильон неизменно напоминала нам, что эта болезнь может быть не вполне обычного, а магического толка, и что в этом случае есть только одно средство, которое может помочь ребенку из рода Эллинаров — королевский источник.

Но я всё-таки надеялась, что нам не придется возвращаться в Лиму. Когда я почти дошла до отчаяния, дядя догадался позвать главного мага Антарии графа Варгаса — у них была давняя дружба на фоне общих научных интересов.

— Умнейший человек! — нахваливал нам графа Матео. — Уверен, он сможет понять причину немощи Андрэ.

Граф оказался почтенным седобородым мужчиной, который явно понравился нашему принцу — уставший от визитов бесконечных докторов Андрэ неожиданно охотно начал разговаривать с магом. А тот словно зашел просто так, в гости — спрашивал малютку не о самочувствии, а о том, что он знает о магии и умеет ли сам делать что-то магическое. А потом и вовсе перешел на погоду, на цирковое представление, которое мы недавно посещали, и на домашних животных, которые жили у нас во дворце.

Во время первого визита его сиятельство не смог прийти к какому-то определенному выводу и навещал нас еще несколько раз, привозя Андрэ забавные подарки.

Наконец, он заявил нам, что болезнь мальчика — явно магическая, но вот с чем она связана, он понять не мог. Он спрашивал нас, не было ли у ребенка в раннем детстве каких-то потрясений, которые привели бы к запиранию его магии, и не было ли каких-то проблем с проявлением магических способностей у меня самой в возрасте Андрэ. О его отце он тактично не спрашивал, но направленность вопросов подразумевала, что это тоже его интересует. Но я никогда не слышала, что у Этьена в детстве были какие-то магические проблемы, а потому никаких дополнительных сведений предоставить Варгасу не могла.

— Мы должны рассказать ему правду! — настаивала Велия.

Но мы с Лео долго не могли на это решиться. Кто знает, как использует эту информацию главный маг Антарии? Не сообщит ли он ее его величеству Родриго Пятнадцатому? А тот, учитывая давнюю вражду с Линарией, наверняка захочет использовать ее в корыстных целях.

К тому же, состояние Андрэ было переменчивым — на него то накатывала слабость, и тогда он почти не вставал с постели, то он приободрялся и целыми днями носился по саду, давая нам надежду, что его магия сумеет проснуться без участия источника Эллинаров.

Но когда слабость затянулась на целую неделю, и Андрэ почти перестал есть, я всё-таки приняла решение рассказать графу Варгасу правду.

Он выслушал меня внимательно, уточнил кое-какие детали и, видя мое состояние, не стал упрекать меня за столь долгое молчание. Я провела его в спальню сына, но на сей раз Андрэ не смог поприветствовать гостя — он метался по кровати в жару и ни на что не реагировал.

Граф осмотрел его, маленькой ложечкой влил в рот какое-то снадобье, сделавшее дыхание Андрэ более ровным, а потом посмотрел на меня и вздохнул.

— Неужели даже вы ничего не можете сделать, ваше сиятельство? — слёзы душили меня, и я едва видела стоявшего у изголовья кровати мага, и только его длинная белая борода служила мне ориентиром.

— Вы всё понимаете сами, ваше величество, — тихо ответил он.

Он впервые так обратился ко мне, и я вздрогнула.

— Не называйте меня так, ваше сиятельство! — попросила я. — Я уже не имею на это права.

Старик поклонился:

— Как вам будет угодно, … ваша светлость. Но вы же не станете отрицать, что ваш сын имеет право именоваться его высочеством? Насколько я знаю, у короля Линарии до сих пор нет законного наследника. Он был бы рад узнать о сыне.

Я вытерла слёзы и посмотрела на лежавшего на кровати Андрэ — худенького, бледного, — и сердце снова содрогнулось. Меньше всего мне сейчас хотелось думать о его титулах. Он был еще слишком мал и слаб, чтобы на что-то претендовать, и я бы предпочла, чтобы он не знал о том, чьим сыном был на самом деле.

— Ваш сын не болен в обычном смысле этого слова, сударыня, — меж тем, продолжил граф Варгас. — В нём всего лишь пробуждается магия. И будь вы сейчас в Линарии, этот процесс протекал бы безо всяких неприятных проявлений.

Да, я знала это. Такова особенность магии рода Эллинаров — все члены королевской семьи подпитывают свой дар водой из магического источника, что находится в самом центре их столичного дворца. Дворца, в котором и я когда-то была хозяйкой.

— Что будет, если мы с Андрэ всё-таки останемся здесь, в Антарии?

Маг подошел чуть ближе — теперь я уже могла разглядеть тревогу в его темных глазах.

— На этот вопрос вам не ответит никто, ваша светлость. Но на вашем месте я не стал бы рисковать. Если вы намерены остаться в Антарии, то постарайтесь добыть для сына хотя бы маленький пузырек воды из королевского источника — думаю, этого будет достаточно, чтобы его магия проявилась.

Я горько усмехнулась. Граф не хуже меня знал, что это было почти невозможным — Эллинары охраняли магический источник куда строже, чем честь своих принцесс.

Должно быть, отчаяние отразилось у меня на лице, потому что Варгас заботливо коснулся моей руки своей шершавой ладонью.

— Послушайтесь моего совета, ваша светлость — возвращайтесь в Линарию. Я знаю, что вы не хотите оказаться узнанной, но если вы не покажетесь самому его величеству или его приближенным, то этого не случится. Возможно, вашему сыну будет достаточно просто побыть какое-то время в Лиме, чтобы уже пойти на поправку. Поселитесь в гостинице или снимите дом неподалеку от королевского дворца. Близость к источнику окажет благотворное влияние на его магию. И если всё случится именно так, вам даже не потребуется идти в резиденцию Эллинаров.

А вот это звучало разумно. Прошло семь лет с тех пор, как я оставила Лиму — никто уже и не вспомнит о той, которая когда-то была их королевой. Все полагают, что Алессандра умерла. У меня уже другие имя и титул. И сама я давно стала другой — и не только потому, что овладела магией иллюзий.

И всё-таки я засомневалась:

— Вы полагаете, этого будет достаточно?

Граф пожал плечами:

— Не знаю, ваша светлость. Но, думаю, оказавшись в Линарии, вы найдете способ добраться до источника. Перед красивой женщиной иногда открываются самые охраняемые двери.

Андрэ застонал на кровати, и я метнулась к сыну.

Да, граф прав. Я не имею права медлить.

Я проводила Варгаса и вернулась к сыну — Андрэ спал уже гораздо спокойнее, и даже улыбка появилась на его бледных губах.

Я вернусь в Лиму — в город, который когда-то оказался ко мне слишком жесток. Я вернусь и добуду для сына эту воду — даже если для этого потребуется стать невидимкой.

А еще мне многое хотелось узнать. Кто подстроил всё так, что меня сочли преступницей? Насколько виновна и виновна ли вообще моя сестра? Или ею просто воспользовались бесчестные люди?

Я понимала, что месть разрушительна, но глядя на больного сына не могла испытывать ничего, кроме ненависти, к тем людям, из-за которых он оказался на чужбине, вдали от родного дома, от людей, которые, случись всё по-другому, любили бы его и заботились бы о нём сейчас.

Да, я отомщу — тем, кто семь лет назад, воспользовавшись моими доверчивостью и добротой, оставили меня и моего малыша без семьи и крова.

Мои воспоминания никогда не обходились без Этьена, но сейчас я уже могла думать о нём без слёз и почти без злости. Даже если его обманули тогда, именно он был главным виновником моих и сына скитаний. Он не поверил мне, прогнал и из своего дворца, и из своего сердца. Не захотел встать на мою сторону тогда, когда я так отчаянно в этом нуждалась.

Я поцеловала Андрэ в щечку, и он снова улыбнулся в своем беспокойном сне. Мой славный малыш, о котором его величество Этьен Третий так и не узнал. И не должен узнать. Никогда.