28. Деликатное поручение

Я прибыла во дворец к точно назначенному времени. За прошедшую ночь я, помимо сразу пришедших мне в голову причин моего приглашения на аудиенцию к его величеству, надумала еще одну — а что, если граф Варгас, несмотря на данное нам обещание, всё-таки не смог промолчать и рассказал королю, кто я такая. И потому я подготовилась именно к этому варианту разговора.

Впрочем, поразмыслив, я пришла к выводу, что даже если его величество узнает мою тайну, то не в его интересах ее разглашать. Напротив, учитывая непростые отношения между нашими странами, ему выгоднее придержать этот козырь до тех времен, когда будет особенно выгодно его предъявить.

Секретарь короля сразу же провел меня в рабочий кабинет Родриго Пятнадцатого. Я была взволнована, напряжена, но всё-таки почти подсознательно отметила стоявшие на столе инкрустированные изумрудами канцелярские приборы. Не приходилось сомневаться, что это — самоцветы из Эскала.

Помимо самого его величества, в кабинете находился герцог Гальярдо — первый красавец и, пожалуй, самый загадочный мужчина антарийского двора. Его светлость имел столь правильные и выразительные черты лица, что, я слышала, его портреты имелись в альбомах всех молодых девиц Анжерона. Русые волосы, волнами спадавшие на плечи, зеленые глаза и вечно грустная улыбка на тонких губах. Именно эта печальная улыбка и вызывала особый интерес у особ противоположного пола. Он был богат, а род его несколько столетий назад взял свое начало от королевского — чем не повод быть довольным собой и пребывать в радости? И эта загадка, которую тщетно пытались разгадать придворные дамы, придавала ему некое дополнительное очарование.

— Ваша светлость, простите, что вынужден был просить вас приехать во дворец столь срочно, — сказал его величество, ответив на мой приветственный реверанс, — но до меня дошли слухи, что вы собираетесь отбыть в Лиму, а я непременно хотел поговорить с вами до отъезда. Дело в том, что этот разговор будет иметь некое отношении к Линарии, и поскольку речь пойдет о вопросе крайне деликатном, я хотел бы надеяться, что вы сохраните в тайне всё то, что здесь услышите.

Я была удивлена подобным вступлением, но, разумеется, заверила его, что я отнюдь не болтлива.

Он одобрительно кивнул и перешел к сути дела:

— Ни для кого не секрет, что ваш дядя, покойный князь Алонсо, прибыл в Антарию из Линарии. Я не знаю его настоящего имени, и поскольку он не хотел, чтобы оно было известно, я никогда не интересовался этим вопросом. Мне достаточно было того, что он был дворянином, был храбр, умен и благодарен стране, в которой нашел приют.

Мне не понравилось направление нашего разговора. Судя по всему, он не знал, кто я такая, но, может быть, именно для того, чтобы выяснить это, он меня и позвал? Но он через секунду дал ответ на этот вопрос.

— Нет-нет, я не стану спрашивать об этом и вас. Сейчас вы — княгиня Алонсо, и мне этого достаточно. Матео говорил, что вы долго бедствовали, и с вашей страной у вас связаны не самые приятные воспоминания. Но прошлое осталось в прошлом, а сейчас вы поедете в Линарию уже совсем в другом статусе. Уверен, перед вами откроются двери лучших домов Лимы, и вы, конечно, будете приглашены и в королевский дворец. Да-да, не сомневайтесь — я лично дам вам верительную грамоту.

— Благодарю вас, ваше величество, — пролепетала я, еще не вполне понимая, с чем связано такое доверие.

Король Родриго был уже стар, но, как отмечали многие, сохранил остроту ума и не упускал возможности применить этот ум на практике.

— Не знаю, насколько вы, ваша светлость, в курсе текущей политической ситуации в Линарии, но давайте я вам вкратце ее обрисую, — он чуть подался вперед, вперив в меня внимательный взгляд темных глаз. — Король Этьен Третий не женат, и у него нет братьев. Если с ним что-то случится (нет-нет, мы этого отнюдь не желаем!), то в стране начнется хаос. Каждый, в ком есть хоть капля королевской крови, будет претендовать на престол. В борьбу вступят и монархи соседних стран — Сигезии, Нурландии. И если такое случится, то Антария тоже не будет дремать — моя бабушка, между прочим, была линарийской принцессой. Так что, боюсь, Линарию растащат на части.

Те чувства, которые я сейчас испытывала к Этьену, уже не были ни любовью, ни уважением, но меня всё равно покоробило от того, как легко рассуждал Родриго о короне Эллинаров. Короне, которая ему совсем не принадлежала, и на которую он не имел никаких прав.

А его величество, меж тем, продолжал:

— Так вот, ваша светлость, сейчас вам будет понятно, к чему я клоню. В этой возможной (всего лишь возможной!) борьбе мне хотелось бы, чтобы именно у Антарии было больше оснований претендовать на столь лакомый кусок. Вы спросите, как этого можно добиться? А я отвечу — через союз! Нет, отнюдь не политический! Король Этьен, как я уже сказал, совершенно свободен, так почему бы ему не жениться на моей внучке принцессе Кьяре?

Я едва удержалась от смеха. Теперь я уже понимала, с какой целью он меня пригласил. Именно мне он решил доверить сделать Этьену это предложение!

Он заметил мою улыбку и расценил ее как одобрение.

— Этот брак укрепить позиции Этьена и самой Линарии. Уверен, его величество и сам задумывался об этом, и, наверно, только вражда между нашими странами и нежелание получить оскорбительный отказ, удерживают его от первого шага. Так вот — этот первый шаг сделаем мы!

Он ждал от меня ответа, и я сказала именно то, что он желал от меня услышать — что это мудрое решение. А что еще я могла сказать?

— Но, насколько я знаю, король Этьен был помолвлен с нурландской принцессой, и помолвка была расторгнута из-за того, что их магия оказалась несовместимой.

Его величество махнул рукой:

— Это мутная история! Говорили, что дело было вовсе не в магии. Или не только в магии. Быть может, принцесса скомпрометировала себя чем-то, — тут он недвусмысленно ухмыльнулся. — Но правду нам всё равно никто не скажет.

Я получила еще некоторые инструкции, а также обещание, что верительную грамоту мне доставят нынче же вечером, и аудиенция была окончена. На улицу я вышла в совершенном недоумении.

Нет, решительностью короля Родриго можно было только восхититься. Но вот мое участие в этом деле казалось злой шуткой. Выступать в качестве свахи по отношению к человеку, с которым сама была связана брачными узами — этого мне только не хватало! И я всё еще не была уверена, что решусь встретиться с ним лицом к лицу. И должна ли я это делать? А если он узнает меня, несмотря на все мои успехи в иллюзорной магии?

От этих беспокойных мыслей кружилась голова, и я, чтобы немного успокоиться, решила прогуляться по парку, что раскинулся перед королевским дворцом. Но привести в порядок взбудораженные чувства мне не дали.

— О, ваша светлость, как я рада, что разыскала вас! — ко мне, чуть запыхавшись, подошла принцесса Кьяра.

Внучка короля была красивой девушкой семнадцати лет. Черные как вороново крыло волосы и такие же черные глаза, смуглая кожа, яркие губы и тонкая, будто точеная, фигура.

Мы были знакомы и не раз общались на различных балах, но такой вот — совсем приватный — разговор, как я была уверена, был продолжение того разговора, что только что закончился в кабинете ее деда.

— Здравствуйте, ваше высочество! — церемонно присела я.

Я не знала, посвящал ли ее король в свои планы, и насколько я могла быть с ней откровенна, но первые же ее слова развеяли мои сомнения.

— Ах, ваша светлость, я знаю, что поступила дурно, но я слышала весь ваш разговор с его величеством. Да, подслушивать нехорошо, но, скажите, разве я не имела на это права?

Я предпочла не ответить ни «да», ни «нет», и она вздохнула:

— Можно я тоже кое о чём вас попрошу, ваша светлость? Я понимаю, что вы не можете отказаться выполнить поручение дедушки, но, если будет такая возможность, прошу вас, попробуйте устроить всё так, чтобы король Этьен не принял это предложение.

После разговора с королем Родриго я уже не склонна была удивляться чему бы то ни было, но принцессе Кьяре удалось привести меня в замешательство.

— Разве вы не хотите стать королевой Линарии, ваше высочество? — спросила я.

— Нет, совсем нет! — почти выкрикнула она. — Я вообще не хочу выходить замуж.

Она смутилась и покраснела, и я не стала мучить ее дальнейшими вопросами, но мне показалось, что я разгадала тайну грусти герцога Гальярдо. Ну, что же, если их чувства были взаимны, то я представляла, как тяжело им было услышать о матримониальном плане его величества.

Я пообещала ей не сильно убеждать короля Этьена в преимуществах этого союза, и ее высочество поблагодарила меня со слезами на глазах.

Вернувшись домой, я не стала скрывать от Лео и мадемуазель де Шатильон содержание двух бесед в королевском дворце. Тетушка только посмеялась над пикантностью ситуации, но сказала, что это может сыграть нам на руку — так я буду вхожа в королевский дворец, и мне будет проще добраться до источника.

А Верея и вовсе спросила, что раз уж так много важных персон собираются сражаться за корону Эллинаров, то почему бы и нам не принять в этом участие? Уж у принца Андрэ на нее куда больше прав.