29. Возвращение в Лиму

Мы отправились в Линарию в удобной теплой карете, следом за которой ехал еще один экипаж, нагруженный нашим гардеробом. Предполагалось, что в пути мы дважды остановимся на ночлег, и в качестве одной из остановок я выбрала Сурель. Это был не самый удобный вариант, но могла ли я проехать мимо родного гнезда и не попытаться хотя бы издали взглянуть на отца?

Я знала, что он жив (у дяди Матео были в Линарии свои корреспонденты) и последние годы никуда не выезжал из нашего замка. Я чувствовала свою вину перед ним — за то, что не нашла в себе смелости сообщить о том, что я жива, что заставила его страдать в одиночестве.

Мы остановились в ближайшем к замку городе и, выспавшись хорошенько в маленькой придорожной гостинице, на рассвете мы с Лео спросили у хозяйки, куда мы могли бы поехать верхом, чтобы увидеть местные красоты. Как мы и надеялись, она направила нас в сторону замка. Мадемуазель де Шатильон и Андрэ еще спали, и, хотя мне очень хотелось именно на эту прогулку взять сына с собой, я сумела сдержать свой порыв.

Впрочем, до родного дома мы так и не доехали, ибо маркиз де Сурель встретился нам по дороге. Он ехал верхом на старом кауром жеребце Вепре, которого я знавала еще жеребенком — когда-то давным-давно я часто баловала его ржаным хлебом с кухни и яблоками.

Отец сильно постарел — голова его была совсем седой, плечи непривычно опущенными, а державшие поводья руки мелко-мелко тряслись. Мы с Лео обе использовали иллюзорную магию, но я всё равно боялась, что он узнает нас.

Но нет — он проехал мимо, даже не взглянув в нашу сторону, и только Вепрь потянулся мордой к моей руке, словно ища в ней привычное лакомство.

Лео закашлялась и пустила свою лошадь вскачь. Я не пыталась ее догнать — ей нужно было сейчас побыть одной, как и мне самой. Я не знала, чем закончится наше путешествие в Лиму, но если мы получим то, что хотим, то, возвращаясь в Антарию, я была намерена взять отца с собой.

Столица Линарии встретила нас холодом и проливным дождем. Мы заселились в лучшей гостинице города с символичным названием «Корона Эллинаров», сняв в ней целый этаж. Хозяин тут же выделил нам помощника — месье Арно — верткого молодого человека.

— О, ваша светлость, он знает Лиму как свои пять пальцев и в курсе всех местных событий, — так нам его аттестовали. — Он покажет вам самые модные ателье и посоветует лучшие театральные постановки. Он может выступать и в качестве гида, и в качестве переводчика, и в качестве посыльного.

О переводчике он сказал не случайно — мы старательно изображали иностранцев, и я, хоть и говорила на линарийском, но не очень бегло и часто делала паузы, словно подыскивая нужное слово. Андрэ же, хоть и знал родной язык, привык и говорить, и даже думать по-антарийски, и это теперь было как нельзя более кстати.

Я сразу же заявила месье Арно, что хочу приобрести особняк. Да, разумеется, в центре, в самом престижном районе. Цена не имеет значения.

Он принялся за поиски с таким воодушевлением, что уже к вечеру мог сообщить мне сразу о нескольких вариантах.

— Советую обратить внимание, ваша светлость, на дворец герцога де Кервеля — он находится на бульваре Рыцарей, — и он указал мне место на разложенной на столе карте Лимы. — Это спокойный район со множеством садов и фонтанов — даже пешая прогулка по нему будет доставлять вам удовольствие.

Я одобрительно кивнула, и месье Арно перешел к следующему объекту.

— Дом маркиза Шеро на Набережной — из его окон открывается прекрасный вид на залив. В прошлом году в нём были обновлены все интерьеры, и теперь они соответствуют самому взыскательному вкусу.

Я кивнула еще раз.

— Особняк барона Робера на площади Доблести, — продолжил месье Арно. — Я не стал бы включать его в этот список, поскольку слышал, что он находится не в лучшем состоянии и потребует немалых затрат на ремонт. Но он расположен в таком шикарном месте — буквально в двух шагах от королевского дворца!

Я насторожилась, услышав знакомую фамилию. Я не была уверена, что речь шла о том самом бароне, что когда-то приютил нас с Лео, но мысленно пометила выяснить это.

На следующее утро мы с месье Арно отправились на экскурсию по всем трем названным местам. Каждый из этих вариантов имел свои достоинства и недостатки. Дворец Кервелей показался мне слишком помпезным, в нём всё дышало показной роскошью. А участок набережной перед домом Шеро был столь шумным, что едва мы вышли из кареты, мне захотелось заткнуть уши.

А вот особняк барона Робера я узнала сразу, и едва я вошла внутрь, как на меня повеяло чем-то почти родным. Да, за эти семь лет дом изменился — и не в лучшую сторону — выкрашенная в бежевый цвет штукатурка на фасаде местами облетела, трава на газонах перед крыльцом и вдоль садовых дорожек была не скошена, а белые колонны потемнели.

Внутри нас встретила немолодая уже горничная, которая провела нас по дому, заметно смущаясь при каждой обнаруженной на дверях паутине или скрипнувшей половице.

— Его милость с дочерью уже несколько месяцев как живут во флигеле, — вздохнула она. — Мадемуазель Лаура пытается следить за порядком, но в особняке осталось слишком мало слуг.

Лаура! Да, кажется, именно так звали дочь его милости.

Когда мы вышли на улицу, месье Арно посмотрел на меня несколько виновато. Должно быть, он думал, что я стану ругать его за то, что он привез меня сюда. Он удивился бы, если бы узнал, какие чувства испытывала я в этот момент на самом деле.

Несмотря на то, что этот дом был самым неухоженным из всех, что мы сегодня посмотрели, едва ступив на его крыльцо, я уже приняла решение купить именно его. Не знаю, как так получилось, но мне показалось, что я вернулась домой.

— Как вы и сказали, месье, его расположение идеально, — именно так я объяснила свой выбор.

Мой сопровождающий просиял:

— Я был уверен, что вам здесь понравится, ваша светлость! Конечно, потребуются большие вложения, но если вы не стеснены в средствах, то…

— Барон продает особняк, потому что не может его содержать?

Я почти не сомневалась, что месье Арно знает всё обо всех, и он меня не разочаровал.

— Можно сказать и так, ваша светлость, — ответил он. — Дела у его милости уже давно шли неважно — он, как и многие в Лиме серьезно вложился в крупную компанию, которую несколько лет создали, чтобы вести торговые дела с Нурландией. Тогда всё шло к тому, что нурландская принцесса станет женой нашего короля Этьена, и эта торговля могла принести колоссальную прибыль. Но брак так и не состоялся, и всякие связи между нашими странами были прекращены. Барон был почти разорен и влез в большие долги. Так что все деньги от продажи особняка достанутся не ему, а его кредиторам. Дом выставлен на аукцион. Желаете, чтобы я узнал об этом поподробнее?

Я заявила, что желаю, и он, сопроводив меня до гостиницы, отправился добывать информацию.