34. Проверка

Приглашение действительно принесли ранним утром в пахнувшем лавандой конверте с вензелем его величества. Оно было персональным — для княгини Алонсо, и это только подтвердило мое первоначальное мнение о том, что маркиза де Преваль занимает при дворе не последнее место. Быть может, она увлеклась политикой еще тогда, когда был жив ее муж.

— Ох, дорогая, давай я помогу тебе с закреплением иллюзии, — сказала Велия, вплетая свою магию в мои магические нити. — Ты впервые за столько лет увидишь своего бывшего мужа, может случиться всякое. А так никто не сможет узнать твою собственную магию.

Читавшая газету Лео проворчала:

— Что значит «всякое»? Ей всего лишь потребуется постоять в толпе народа в королевском саду. Не думаю, что в такой важный для себя день его величество удостоит ее отдельной аудиенции — ему будет совсем не до того. И это хорошо, что первая встреча состоится на таком многолюдном мероприятии — Лесси проверит себя, — и она строго посмотрела на меня. — Надеюсь, ты не надумаешь грохнуться в обморок от избытка чувств?

Я заверила ее, что никаких чувств к Этьену у меня уже не осталось. Она одобрительно кивнула, хотя, кажется, не поверила мне.

Но меня этим утром занимал совсем другой вопрос. Теперь, когда у короля Линарии появился сын, которого он наверняка захочет признать официально, миссия, которую возложил на меня король Антарии, становилась бессмысленной, но это меня даже радовало. Значит, можно было забыть о дворцовых интригах и сосредоточиться на здоровье Андрэ. Здесь, в Лиме, сыну стало чуть лучше, приступы удушья, что обычно случались по утрам, стали менее продолжительными. Я связывала это с тем, что мы находились теперь довольно близко к королевскому дворцу и к источнику. И всё-таки лучше было бы, если бы удалось раздобыть для Андрэ хотя бы несколько капель пропитанной магией воды.

Я не надеялась, что во время сегодняшнего мероприятия мне удастся подойти к источнику. Все приглашенные будут находиться на большом расстоянии от него — только Этьен и, возможно, главный королевский маг смогут приблизиться к фонтану. Наверняка, к нему не подпустят даже мадемуазель де Крелон.

Как ни странно, но думая теперь о дочери герцога, я не испытывала ни ревности, ни зависти, ни обиды — быть может, в этой большой игре, в которую она сейчас вступала, она окажется более умелым игроком, чем когда-то была я. За те три года, что я провела во дворце, я неплохо узнала Энрику де Крелон — она была красива, честолюбива, но не слишком умна, и если она сумеет стать королевой, то благодаря не своим личным качествам, а влиянию своего отца.

— Не вздумай сунуться к источнику, — верно угадав ход моих мыслей, предупредила тетушка. — Этим ты не поможешь Андрэ, но привлечешь к себе ненужное внимание.

Я отправилась во дворец в четверть двенадцатого, и когда прибыла туда, то меня проводили прямо в сад, где были расставлены столы с прохладительными напитками и фруктами. В этот раз я постаралась выглядеть скромнее — звездой этого мероприятия должна была стать совсем другая женщина. Маркиза де Преваль явно подумала так же, потому что тоже предпочла обойтись без декольте и массивных украшений.

Она подошла ко мне сразу же, как только я оказалась в саду. Было жарко, и она энергично обмахивалась веером из страусиных перьев.

— Назначив мероприятие на полдень, его величество устроил нам знатную пытку, — негромко сказала она. — Надеюсь, всё произойдет быстро, и Линария, наконец, обретет долгожданного принца. Думаю, его величество понимает всю серьезность ситуации и признает малыша как можно скорее, даже если не питает особых чувств к его матери.

— Вы полагаете, он не любит мадемуазель де Крелон? — деланно изумилась я. — Говорят, она очень красива.

Маркиза хмыкнула:

— Да, она недурна. Но, согласитесь, этого мало, чтобы сделать ее королевой. Если бы его величество ее любил, он женился бы на ней давным-давно. Да, она не королевской крови, но первая жена его величества тоже не была принцессой.

Она говорила обо мне, но на сей раз я даже не вздрогнула. А спустя мгновение разговор нам пришлось прервать, потому что в сад вышли главные действующие лица. Я отступила чуть назад, чтобы иметь возможность разглядывать и Этьена, и герцога де Крелона, и его дочь, не боясь привлечь внимание к собственной персоне.

Я находилась довольно далеко от короля, но даже с такого расстояния я заметила избороздившие его лоб морщины. Теперь это был уже не восторженный молодой человек, каким я когда-то его знала, а взрослый мужчина.

Герцог де Крелон тоже изменился — теперь он выглядел почти стариком, но взгляд его по-прежнему был уверенным и цепким. И сейчас этим взглядом он окидывал толпу, словно ища в ней тех, кто в этот миг осмелился бы скептически улыбнуться или каким-то другим образом выразить свое неодобрение происходящему. Я не знала, были ли у него сейчас соперники при дворе в борьбе за влияние на его величество. Супругов Жомини я в толпе не разглядела, а спросить у них напрямую я не могла — ведь предполагалось, что я с ними вовсе не знакома.

Красота мадемуазель де Крелон за эти годы отнюдь не померкла, и то, что Этьен всё-таки не устоял перед ее чарами, было вполне объяснимо. Но выглядела Энрика сегодня отнюдь не блестяще — даже толстый слой пудры не мог скрыть темные круги под глазами и бледность кожи. Хотя ее болезненный вид мог объясняться недавними родами.

А вот выражение ее лица показалось мне совсем непонятным. Я ожидала увидеть торжество или, по крайней мере, удовлетворение от того, что она почти достигла желанной цели, а заметила растерянность и даже страх.

— После нескольких месяцев пребывания в провинции мадемуазель де Крелон стала почти дурнушкой, — понизив голос совсем до шепота, сказала маркиза. — Не удивительно, что его величество не проявляет никаких признаков радости.

Самого же виновника сего мероприятия принесла немолодая дама, которая не показалась мне знакомой. Одеяльце, в которое был закутан малыш, было украшено вышитыми золотой нитью цветками льнянки — символами Эллинаров. Ребенок мирно спал, но когда одеяльце распахнули, проснулся и выразил своей протест громким криком.

Из рук дамы малыша принял главный маг Линарии граф де Ла Верден — как я и предполагала, только ему было дозволено приблизиться к источнику вместе с королем. Мы наблюдали за этим действом издалека.

Я не ожидала, что источник как-то среагирует на ребенка, независимо от наличия или отсутствия в нём королевской крови, и судя по лицам присутствующих, большинство из них были со мной согласны. Да, в истории Линарии были случаи, когда он проявлял себя — сначала, когда магия ушла из него после убийства маленького сына короля во время восстания, случившегося почти тысячу лет назад, потом, когда магия в него вернулась, стоило принцессе Алэйне опустить в него руку. Памятуя о том, что магия может снова исчезнуть, даже представители семейства Эллинаров обычно предпочитали любоваться фонтаном на расстоянии, боясь осквернить источник неосторожным действием.

Они подошли к фонтану. Маг застыл, держа ребенка на руках, а Этьен наклонился к источнику — только он мог зачерпнуть из него воду. Но прежде, чем он сделал это, случилось то, чего не ожидал никто — вода в фонтане вскипела, и от источника клубами повалил пар. Несколько капель кипятка, должно быть, попали и на малыша, который снова закричал — теперь уже от боли.

Я тоже вскрикнула. И не я одна. Мы совершенно не понимали, что происходит. Ни в одной из летописей не описывался подобный случай.

— Источник отверг малыша! — наконец, озвучил кто-то мысль, пришедшую во многие головы.

Теперь взоры гостей обратились к мадемуазель де Крелон — именно ее реакция могла бы многое прояснить. Но сейчас бедняжка мадемуазель была не в состоянии дать нам ответ — она лежала на траве в глубоком обмороке.