40. Граф д'Эрсан

Андрэ по-прежнему лежал в постели, и у меня не было желания наносить визиты, но маркиза прислала записку, что граф д'Эрсан будет у нее в половине пятого вечера, и она надеется, что тоже прибуду к этому времени или даже чуть раньше.

— Поезжай, дорогая! — сказала Велия. — Наш мальчик только-только выпил отвар и, может быть, проспит до утра.

И я, скрепя сердце, поехала. Граф интересовал меня куда больше, чем кто-либо другой из придворных Этьена — я надеялась, что именно он откроет мне хотя бы некоторые тайны прошлого.

Я приехала к маркизе к четырем, и Делфина похвалила меня за это.

— Я ждала, что вы приедете до того, как прибудет граф. Я хотела рассказать вам, что коротко изложила его сиятельству ту ситуацию, которую мы будем сегодня обсуждать. О, видели бы вы, как заблестели его глаза! Он станет нашим союзником, не сомневайтесь!

Она говорила весьма уверенно, а вот я пока не готова была эту уверенность разделить.

— Но зачем ему это, ваша светлость? Он — значимая персона при дворе, в его руках сосредоточена большая власть.

Маркиза пояснила:

— О, Летисия, он прекрасно понимает, что его позиции сильны до тех пор, пока трон под его величеством не шатается. А он уже шатается, потому что у Этьена (надеюсь, вы не осудите меня за то, что я говорю о короле столь запросто?) нет надежного тыла. Ему давно пора было обзавестись наследником, а он за семь лет не продвинулся на этом пути ни на шаг. Если с его величеством что-то случится, и на престол взойдет новый король, то первое, что он сделает — это отправит в отставку всех министров. Ну, может быть, оставит только тех, кто вовремя переметнется на его сторону. Эрсан — слишком опытный политик, чтобы этого не понимать.

— Но в данном случае ничего не меняется, — возразила я. — Его величество всего лишь женится на иностранной принцессе.

— Ах, ваша светлость! — воскликнула Делфина. — Давайте не будем лукавить! Король Антарии не просто так решил зарыть топор вражды между нашими странами и отдать Этьену свою внучку. Да, принцесса еще слишком юна, чтобы принимать реальное участие в управлении Линарией, но я уверена, что дед отправит с ней в Лиму кучу советников. Возможно, какие-то условия будут оговорены даже в брачном договоре. Ваш король Родриго — хитрый старый лис, и он своего не упустит. Словом, не сомневайтесь — Эрсан, как и я сама, предпочтет быть в сторонников новой королевы и ее деда, а не в числе их врагов.

Граф оказался точен как сигезийские часы. Он вошел в гостиную ровно в пять, поцеловал руку хозяйке, потом склонился передо мной.

— Ваша светлость, я рад возможности быть, наконец, представленным вам. О вас говорят по всей Лиме, и мне было искренне жаль, что мы до сих пор не знакомы.

Я обмахнулась веером и покачала головой:

— Разве вы не помните, ваше сиятельство, что мы уже имели удовольствие познакомиться друг с другом, пусть и косвенно?

На его щеках заполыхал румянец.

— Нет-нет, ваша светлость, не напоминайте мне об этом! Тогда я вел себя как невоспитанный осел, и право же, мне неловко даже думать об этом. К своему оправданию могу сказать лишь, что меня вывело из себя несправедливое обвинение, брошенное мне мадемуазель де Робер, и я был взбешен настолько, что перестал контролировать себя. Я предпочел бы начать наше с вами общение с чистого листа.

Сейчас он смотрел на меня взглядом преданной собаки, но я ничуть не заблуждалась на его счет.

— Ну, что же, давайте начнем всё заново, — улыбнулась я, и он тут же припал губами к моей руке, задержав ее в своей ладони чуть дольше, нежели требовалось правилами этикета. — Хотя ваши слова о том, что в гневе вы не способны себя контролировать, меня настораживают.

Он покраснел еще больше.

— О, ваша светлость, вы неправильно меня поняли! Вы вполне можете положиться на мою сдержанность. Я крайне редко выхожу из себя, а иначе, согласитесь, я не смог бы быть военным министром.

Маркиза рассмеялась и поддержала его, а заодно и перешла к вопросу, ради которого мы у нее собрались.

— Надеюсь, вы понимаете, ваше сиятельство, что ваше умение держать язык за зубами послужит, прежде всего, вашим интересам? Мы с княгиней не состоим на государственной службе и можем позволить себе выражать свое отношение к различным событиям открыто. А ее светлость — и вовсе иностранка, и никто не ждет, что она будет предана интересам Линарии. Вот вы — другое дело. Любое ваше неосторожное слово может быть истолковано вашими врагами превратно. А врагов у вас немало, не так ли?

Он с жаром подтвердил, что всё прекрасно понимает, и готов поклясться, что будет нем как рыба во всём, что касается наших с ним приватных разговоров.

— Насколько я понял, ваша светлость, речь идет о возможном браке между нашим королем и принцессой Антарии? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Он был уже не молод, но и не стар, то есть, пребывал в том возрасте, который как раз и подходил для активного участия в дворцовых интригах.

— Да, вы правильно поняли, — подтвердила я. — Но брак этот пока — явление предполагаемое. Его величество еще не сказал ни «да», ни «нет».

— Именно поэтому, ваше сиятельство, — вмешалась маркиза, — мы и взываем к вашему разуму. Не станете же вы спорить, что союз с Антрарией соответствует интересам Линарии как никакой другой?

— Ну, что вы! — воскликнул он. — Как можно с этим спорить? И я надеюсь, что его величество тоже прекрасно это понимает.

— Возможно, — кивнула я. — Но это отнюдь не значит, что он это предложение примет. У него могут быть десятки причин от него отказаться.

— И если он сделает это, — подхватила маркиза, — то Линария в лице Родриго Пятнадцатого обретет не друга, а врага. А наша задача — этого не допустить. Вы, ваше сиятельство, один из немногих людей, к чьим словам его величество может прислушаться.

Граф расцвел от такого признания его влияния на короля и на сей раз посмотрел на меня украдкой — словно хотел убедиться, что я тоже слышала это.

— Не сомневайтесь, сударыни, я приложу все усилия, чтобы убедить его величество принять верное решение.

Он ждал от меня одобрения, и я охотно откликнулась:

— Благодарю вас, сударь! Но поскольку у каждого из нас в этом вопросе так или иначе есть свой интерес, то мне хотелось бы сразу узнать о вашем. Да-да, я понимаю, вы — патриот своей страны и всегда готовы послужить ее интересам, но я с куда большим доверием отношусь к людям, которые, помимо благородных побуждений, имеют еще и те, которые идут на пользу лично им. И раз уж мы говорим с вами откровенно, то мне хотелось бы знать, что вы сами хотите получить в том случае, если этот брак будет заключен?

Он помедлил с ответом, но всё-таки сказал:

— Я хотел бы получить должность первого министра. Возможно, я получу ее куда раньше, чем его величество женится (позиции де Крелона сейчас шатки как никогда), но в таком случае я хотел бы быть уверенным, что принцесса Кьяра или ее дед не станут настаивать на моей отставке.

Маркиза удивилась:

— Я всегда полагала, что должность первого министра слишком хлопотна. Быть военным министром куда проще и выгодней, разве нет? Мой покойный супруг говорил, что на поставках в армию можно недурно поживиться.

Щеки графа стали совсем пунцовыми. Право же, он краснел как мальчишка!

— Не понимаю, о чём вы говорите, сударыня! — обиженно ответил он. — От себя же могу сказать, что должность министра морских и сухопутных войск требует, чтобы я эти войска регулярно объезжал, а я уже не в том возрасте, чтобы колесить по всей Линарии. К тому же, как вы справедливо заметили, у меня есть враги, а противостоять им куда удобнее, если ты выше их по положению.

Обстановка накалилась, и я поспешила вмешаться:

— Прошу вас, ваше сиятельство, не волнуйтесь! Маркиза совсем не хотела вас обидеть. Мы, женщины, слишком плохо разбираемся в политике, чтобы делать верные суждения. От себя же могу заметить, что Родриго Пятнадцатый умеет быть благодарным. Но вы же понимаете — я слишком плохо знаю вас, чтобы абсолютно вам доверять. И если вы решите рассказать о нашем разговоре его величеству, то это может сильно осложнить наши переговоры.

Он протестующе взмахнул рукой:

— Я же дал вам слово, ваша светлость!

Маркиза хмыкнула, выражая свое отношение и к слову мужчины вообще, и к слову графа в частности.

Он разгорячился еще больше:

— Какие гарантии вам нужны, ваша светлость?

Он сам свернул на нужную дорожку, и мне оставалось только немного его подтолкнуть.

— Если не ошибаюсь, ваше сиятельство, семь лет назад вы возглавляли тайную королевскую службу? Простите, если я неверно ее назвала.

— Да, ваша светлость, это так, — теперь он смотрел на меня с удивлением.

— Тогда скажите — правда ли, что королеву Алессандру обвиняли в государственной измене? Думаю, вы понимаете, что всё, что связано с Этьеном Третьим, интересует Антарию. Наш король собирается отдать вашему королю свою внучку, и мы хотели бы быть уверенными, что она не повторит печальную судьбу первой супруги его величества.

Удивление в его глазах сменилось растерянностью. Быть может, я зря задала ему этот вопрос, но от кого еще я могла узнать правду, если не от него? Правду, которую мог знать только он и Этьен.

Наконец, он признал:

— Да, это так. Но принцессе Кьяре не о чем беспокоиться. Прежняя королева допустила ошибку, но даже несмотря на это, дело так и не было доведено до суда — его величество не захотел, чтобы этот скандал стал достоянием общественности.

Он произнес это с некоторым волнением, но никакого страха ни в его взгляде, ни в его голосе не было. Похоже, он был уверен в правоте своих действий в то время.

— Возможно, вы правы, — задумчиво сказала я, — но хотелось бы в этом убедиться. Если королева была обвинена несправедливо и это было сделано с ведома его величества, то, согласитесь, это характеризует его не с самой лучшей стороны.

— Ничего подобного, ваша светлость! — он вскочил с места и принялся мерить комнату шагами. — Я лично курировал это дело, и, хотя оно и велось в режиме особой секретности, могу вас заверить, что все необходимые нормы были соблюдены. Если бы я мог, я показал бы вам все бумаги, что относились к расследованию, и вы согласились бы со мной.

— Так покажите! — я адресовала ему милую улыбку, стараясь унять ту бурю, что бушевала в душе. — Уверена, достать старое дело, которое сейчас уже никого не интересует, для человека вашего положения не составит никакого труда. А для нас это станет гарантией вашей надежности.

Он надолго задумался, но в итоге кивнул:

— Я постараюсь это сделать, ваша светлость. Хотя, как я уже сказал, в том деле нет ничего интересного. Но я понимаю — вам нужны доказательства моей преданности. Что же, извольте.

Маркиза не предложила ему остаться на ужин, и он скоро откланялся.

— Ну, что же, если он тайно принесет нам секретное досье на покойную королеву, он будет в наших руках. Это был очень умный ход с вашей стороны, Летисия, — похвалила меня Делфина, приступая к ароматному консоме из утки. — Хотя провернуть то же самое с Жервезом, боюсь, будет сложно — он слишком честен, чтобы его можно было заставить сделать что-то подобное. Да и о должности первого министра он вряд ли мечтает.

Мы обе рассмеялись. Ее слова о де Жервезе я пропустила мимо ушей — герцог пока интересовал меня лишь постольку, поскольку он прикрывал мой интерес к Эрсану, который в противном случае мог показаться чрезмерным.

На протяжении всего ужина Делфина шутила и пересказывала мне свежие светские сплетни, но кто мог знать, что творилось в ее очаровательной головке на самом деле? Впрочем, мне хотелось бы думать, что даже если у нее и возникнут какие-то подозрения на мой счет, то она не сумеет использовать это против меня. Теперь, когда стало ясно, что вода Эллинаров не помогла Анлрэ, я намерена была вернуться в Анжерон как можно скорее. Король Родриго уже известил меня, что в ближайшие дни в Лиму прибудет человек, который будет вести дальнейшие переговоры с Этьеном, и мне нужно было только его дождаться.

А еще я хотела получить в свои руки бумаги, что были способны пролить свет на то, что случилось семь лет назад. И хотя я понимала, что всё, что шло вразрез с позицией обвинения, могло быть вовсе не отражено в документах, я хотела знать, на основании чьих слов или действий меня обвинили в предательстве. Я хотела знать своих врагов в лицо.