48. Сестра

Она лежала на кровати, а вокруг нее суетились граф Варгас, Лео, Велия. Сил у Бланш хватило только на то, чтобы задать мне вопрос. Ответить я уже не успела — она снова провалилась в забытье.

— Если не ошибаюсь, при приготовлении зелья использовались белладонна, цветы олеандра и стебли драконьей травы, — заявил граф. — Думаю, магия не использовалась, либо у составительницы очень слабый магический дар.

Велия на каждое его слово согласно кивала.

— Она поправится? — почти шепотом спросила я и замерла, ожидая ответа.

Но ни Варгас, ни тетя, ни Велия не взялись дать мне ответ.

Я всю ночь просидела в кресле у постели, на которой то ли спала, то ли пребывала в каком-то другом состоянии Бланш. Утром на несколько часов меня сменила Лео. Я немного подремала у себя на кровати, а потом вышла, чтобы ответить на присылаемые со всех сторон запросы.

Прибыли секретарь его величества с коротким, полным беспокойства письмом от Этьена, посыльные от Делфины, графа д'Эрсана и графа де Ла Вердена. Все справлялись о самочувствии мадемуазель де Сурель, а главный королевский маг еще и предлагал свою помощь. Я всем отвечала одно и то же — перемен в состоянии нет, в себя не пришла.

Я то и дело прокручивала в памяти вчерашний вечер, вспоминая каждый свой жест в те роковые пять минут, когда всё случилось. Почему я просто не отказалась от предложения Энрики? К чему было соблюдать этот дурацкий политес? Если бы я не потянулась к бокалу, с Бланш бы ничего не случилось. Она вмешалась только потому, что подумала, что я собираюсь пить.

Но как она догадалась, что мадемуазель де Крелон замыслила что-то недоброе? Увидела, как та где-то за пределами гостевой залы подсыпала что-то в бокалы? Или сумела прочесть чужие мысли? Но прежде у сестры таких способностей не было.

К тому же, она смогла узнать и меня. Где я сама допустила ошибку? Я настолько свыклась с иллюзией, что уже несколько лет — с тех самых пор, как мы переехали в Антарию, не показывалась никому в своем настоящем виде. Даже Андрэ знал меня именно такой, как и все остальные. Это было непривычно и даже грустно, но я понимала, что это необходимо. К тому же, мои способности в области иллюзорной магии становились всё лучше и лучше, и поддержание иллюзии уже не составляло мне никакого труда.

Но если сестра сумела разглядеть меня под этой маской, то это же могли сделать и другие. При мысли о том, что, быть может, Этьен тоже догадался, кто я такая на самом деле, у меня закружилась голова. А что, если его внимание ко мне объясняется именно этим?

Но я тут же возразила сама себе. Нет, если бы это было так, то он стал бы интересоваться и Андрэ — узнал бы, сколько лет моему сыну и сопоставил бы одно с другим. А догадавшись, что это и его сын тоже, попытался бы предъявить на него свои права — и не только в силу своих отцовских чувств, но и потому, что наличие наследника мужского пола сильно укрепило бы его позиции.

После обеда маркиза де Преваль приехала сама, но и лично ей я ответила то же, что и ее посланнику ранее — Бланш еще не пришла в себя, и ни врачи, ни маги не давали особых надежд на ее скорое выздоровление.

— Я только что от де Крелона, — сообщила Делфина. — Герцог тоже выглядит неважно — Энрика была его любимой дочерью. Думаю, он чувствует и свою вину в том, что случилось. Это он внушил Энрике мысль о том, что она должна стать королевой. Он толкал ее в объятия его величества. Но что теперь об этом говорить? Похоже, для нее невыносимо было думать, что она будет удалена от королевского двора. Уехать в провинцию, в глушь было для нее равносильно тюремному заключению.

Я мотнула головой:

— Зачем герцог вообще пригласил меня на свой прием, если знал, что там будет Энрика? Неужели он не понимал, что ей неприятно будет находиться рядом со мной после того, что было написано в газетах? Если бы я знала, что Энрика еще в Лиме, то предпочла бы встретиться с де Крелоном на нейтральной территории.

Я понимала, что трагедия в доме герцога тоже станет достоянием общественности — газеты не преминут написать и об этом, делая предположения и смакуя подробности. Мне было наплевать на мнение прессы, но что будет, если эти известия дойдут до отца в Суреле? Он так и не оправился от того, что случилось со мной семь лет назад. Что же станет с ним, если он узнает о Бланш?

— Что случилось, то случилось, Летисия, — Делфина села рядом и обняла меня. — Перестаньте себя корить. Энрика обезумела от ревности, и кто знает, на что еще она могла бы пойти. А то, что пострадала еще и мадемуазель де Сурель, роковая случайность. Энрику к ответственности уже не привлечь, но хорошо хотя бы то, что ее план не удался.

Я предложила Делфине остаться на ужин, но надеялась, что она откажется, и она меня не разочаровала. Она сказала, что заедет завтра справиться о здоровье мадемуазель де Сурель, и удалилась.

Мы все за ужином были напряжены и молчаливы. Лаура де Робер предложила заменить нас у постели Бланш на эту ночь, но я не приняла ее предложение — мне хотелось, чтобы, когда сестра придет в себя, она увидела меня или Лео.

Это случилось под утро. За окном было еще темно, и спальня освещалась небольшим магическим кристаллом. Я дремала в кресле, когда услышала донесшийся с кровати слабый стон.

Через секунду я уже сидела на постели. Бланш открыла глаза и поморщилась от света, хотя тот был совсем неярким, и в комнате царил полумрак.

— Сандра? — голос ее прозвучал хрипло и незнакомо.

— Я тут, моя хорошая! — я взяла ее за руку. — Хочешь пить? Лео приготовила чудесную настойку, и тебе непременно нужно сделать хотя бы несколько глотков.

Я поднесла чашку к ее губам, и сестра послушно принялась пить. Но тут же закашлялась.

— Я позову тетю и доктора!

Но теперь уже Бланш схватила меня за руку.

— Нет, подожди, нам нужно поговорить!

Мне и самой хотелось этого — так много вопросов нужно было ей задать — но мучить ее разговором сейчас, когда она была так слаба, было бы слишком жестоко.

— Мы поговорим утром, дорогая. А сейчас береги силы и молчи, — я поднялась с кровати и пошла к дверям.

Но она остановила меня:

— Нет, Сандра, прошу тебя! Кто знает, что будет утром. Мне станет легче, если я всё тебе расскажу.

Я снова села рядом с ней, и она начала:

— Я расскажу тебе обо всём по порядку. Я помню всё, что случилось десять лет назад, как будто это было вчера. Не знаю, замечала ли ты, но мне всегда нравился его величество. Вернее, не так — он понравился мне еще тогда, когда он был для нас шевалье де Монкуром. Когда я увидела его в нашем замке в Суреле, то подумала, что это самый красивый мужчина на свете, — она попыталась улыбнуться, но ее бледные губы только чуть дрогнули. — Но не думай — я не делала ничего, чтобы привлечь его внимание. Ему понравилась ты, и я никогда не оспаривала твоего права на него. И я была признательна тебе за то, что ты позволила мне жить во дворце. Правда, сейчас я думаю, что для всех было бы лучше, если бы я вернулась тогда в Сурель.

Ей стало трудно говорить, и она сделала передышку, снова смочив губы в том питье, что оставила Лео.

— Ты всегда была лучше, чем я, Сандра! Красивее, умнее, добрее. Как ему было тебя не любить? И я понимала, что никогда не смогу сравниться с тобой. Но однажды, после трех лет вашего с Этьеном брака, Джемма сказала мне, что во дворце поговаривают о вашем возможном разводе. Мне показалось это немыслимым, но она сказала, что если ты не подаришь королю наследника, то он обязан будет жениться на другой. И что этой другой могу оказаться я — ведь у вас с его величеством была удивительная магическая совместимость, а поскольку наша с тобой магия была похожа, то можно было не сомневаться, что я тоже магически подойду королю. Нет-нет, не думай, что я ухватилась за эту мысль. Я только позволила себе помечтать — совсем немного. Но Джемма настаивала, что я должна хотя бы попробовать — дескать, так наша семья сумеет избежать позора. А потом… Потом я совершила ошибку.

Я поняла, что ее воспоминания подошли как раз к тем события, что так сильно меня интересовали, но каждое слово давалось ей с большим трудом, и я снова сделала попытку отложить разговор до утра. И сестра снова отказалась.

— В тот вечер ко мне пришел глава Совета магов маркиз Дюбуа. Он сказал, что сеть магических ловушек в саду была испорчена из-за неумелых действий одного из королевских магов, и что теперь она пропускает к источнику не только королеву, но и любое лицо женского пола. Им необходимо было убедиться, что это действительно так, и они просили моей помощи. Я спросила, почему им понадобилась именно я, и маркиз ответил, что они не хотели бы, чтобы о том, что к источнику можно пройти незамеченным, знал кто-то посторонний, кто может навредить королю или королеве. Он говорил очень убедительно, а у меня не было оснований ему не доверять. Конечно, я боялась, что ловушки всё-таки сработают, и я получу удар магией, но маркиз заверил меня, что первая линия ловушек лишь предупреждает звуком о пересечении допустимой границы.

Значит, это был именно маркиз Дюбуа! У меня и прежде основные сомнения были связана именно с ним — уж больно настойчиво он требовал от Этьена наказать королеву. И если всё было так, то он воспользовался доверчивостью моей сестры, втянув ее в грязное дело.

— Мы спустились в сад, — продолжила Бланш после небольшой передышки. — Его светлость указал мне олеандр, до которого я должна была дойти, и предупредил, что если в саду появится кто-то еще, то мне нужно будет незамедлительно вернуться во дворец. Я подумала, что, может быть, он всё-таки ошибается, и всё работает как надо, но когда я пошла в сторону источника, то действительно смогла пройти дальше, чем это было допустимо прежде. Я дошла до олеандра, постояла там несколько секунд и повернула обратно. Ничего более от меня тогда не требовалось. А когда я уже шла ко дворцу, меня заметила стража. Они велили мне остановиться, но они были далеко, и я успела скрыться во дворце. Маркиз дожидался меня там и поблагодарил за помощь, предупредив, что я никому ничего не должна говорить, дабы о доступности магического источника не прознали враги короля. Да, мне показалось это странным, но об этом меня просил не какой-то проходимец, а главный маг Линарии! Я ожидала, что о происшествии в саду буду говорить на следующее утро, но нет, всё было спокойно, и я понемногу успокоилась и сама. А потом я узнала, что его величество известил тебя о разводе, и что ты покинула дворец.

Я погрузилась в эти воспоминания вместе с сестрой, и снова почувствовала тот страх, что ощущала тогда. Бланш тоже задрожала, и я поплотнее укутала ее одеялом.

— А бутылка с ядовитым зельем, что нашли в саду? — спросила я.

Сестра посмотрела на меня с недоумением.

— Я ничего о ней не знаю. И о том, что тебя обвинили в государственной измене из-за того, что ты якобы пыталась отравить магический источник, я узнала не сразу, а спустя день или два после твоего отъезда. Я сразу поняла, что это было связано с моей ночной прогулкой. Это я, а не ты, ходила в сад, а маги просто не различили наши магические следы. Но правду знал по крайней мере один из них, и я отправилась к нему требовать ответа. О, маркиз Дюбуа ничуть не испугался моей угрозы всё рассказать его величеству. Он сказал, что если я попытаюсь впутать в эту историю его самого, то мне никто не поверит. И что если я признаюсь, то в государственной измене обвинят меня саму. Но то, что смогут простить королеве, никогда не простят ее сестре. И я испугалась, Сандра! Я так сильно испугалась, что решила молчать. Я подумала, что его величество непременно что-нибудь придумает, чтобы тебе помочь. А вот ради меня он стараться не станет. И я промолчала! Понимаешь, Сандра? Я предала тебя, потому что испугалась за свою шкуру!

Она приподнялась, подалась вперёд. Глаза ее лихорадочно блестели.

— А потом я узнала о твоей гибели, и несколько дней просто выпали из моей памяти. Горничная сказала, что я металась в бреду и всё звала тебя. Но даже когда я пришла в себя, мир изменился, и ничего уже не могло стать прежним. Мне казалось тогда, что я сама умерла вместе с тобой.

Признания отняли у нее остатки сил, она снова откинулась на подушки, и глаза ее закрылись. Говорить она уже не могла, и я бросила за Лео.