56. Еще один заговор

Я шла по коридорам, и встречавшиеся мне придворные и слуги почтительно кланялись мне. Я понимала, что этот разговор с королем еще больше укрепит двор в мысли, что между нами что-то есть, но теперь мне было уже всё равно.

Рассказ Этьена заставил меня посмотреть на наши прошлые отношения по-другому, но не переменил моего намерения вернуться в Антарию. Мне нужно было о многом подумать, но сделать это здесь, в Лиме, было сложно. Быть может, потом мы с Андрэ вернемся сюда, но сейчас признаться во всём его величеству я была не готова — слишком привыкла к той маске, которую носила почти семь лет. Слишком боялась снова оказаться в окружении людей, которые улыбаются тебе в лицо, держа при этом камень за пазухой.

Но сомнения по поводу правильности принятого решения у меня всё-таки были. Во-первых, источник признал Андрэ и сам перебрался к нам в дом. И увозя сына из Линарии, не пытаюсь ли я поступить против древней магии, и не отомстит ли она нам за это однажды?

Во-вторых, как выяснилось, я всё еще была женой короля, и что с этим делать, я пока не понимала. Меня тянуло к Этьену — это было трудно отрицать. Тянуло даже тогда, когда я была уверена, что он меня предал. Ни один другой мужчина за все эти годы, что мы были в разлуке, не вызвал у меня подобных чувств. Смогу ли я быть вдали от него теперь, когда знаю, как он продолжает по мне тосковать? И что я должна буду сделать, если он всё-таки решит жениться на другой? Ведь тот брак будет недействительным, а значит, пострадает ни в чем неповинная девушка, согласившаяся стать его женой.

Вопросов было больше, чем ответов, и я поняла, что пока не готова принимать решение.

— Летисия, дорогая, как я рада, что встретила вас! — отвлек меня от размышлений голос Делфины де Преваль. — Я проезжала мимо и заметила вашу карету у дворца. Вы тоже пытались повидать его величество? Говорят, он решительно никого не принимает. И, между прочим, совершенно напрасно — так он еще больше усложняет обстановку.

Мы обнялись. И хотя сейчас я предпочла бы просто отправиться домой, я ничем этого не показала. Но и откровенничать с маркизой я была не намерена.

Мы стояли на крыльце, и Делфина вдруг остановила проходившего мимо мужчину, поприветствовавшего нас изысканным поклоном.

— Кажется, вы еще не знакомы, не правда ли? Княгиня Летисия Алонсо. Герцог Ноэль де Жервез, — представила она нас друг другу.

Министр иностранных дел был действительно еще весьма молод и, что скрывать, красив. И даже тонкий шрам на правом виске ничуть ему не вредил, а напротив, придавал особое очарование. Поэтому не удивительно, что стоявшие неподалеку дамы бросали на него самые пылкие взоры.

— Наслышан о вас, ваша светлость, — герцог поцеловал мне руку, — и давно мечтал познакомиться с вами лично.

Прозвучало это немного двусмысленно (то, что говорили обо мне в свете, трудно было назвать завидной аттестацией), и я бросила на него пытливый взгляд. Но нет, он смутился и сам, и я не стала на него сердиться — это лишь показало, что он не мастер говорить женщинам комплименты.

Уже потом, когда Делфина забралась в мою карету, она спросила:

— Не правда ли, он очень мил? И при этом весьма разборчив в отношениях, — мне показалось, или она при этом грустно вздохнула? — Поверьте — на полях боевых сражений у него куда больше побед, чем в амурных делах. Но довольно о герцоге! Я хотела поговорить с вами совсем не об этом. Но сделать это будет лучше не в карете — не возражаете, если мы нанесем визит герцогу де Крелону? Наше прошлое посещение его особняка вышло не слишком веселым, но я надеюсь, что на этот раз всё будет совсем по-другому. Его светлость хотел поговорить с вами, и я взялась передать вам его приглашение.

Мне не хотелось наносить никаких визитов, но любопытство снова взяло верх. Старый интриган опять что-то затевал, а находясь рядом с таким человеком, как он, лучше было знать о его планах из первых уст.

В особняке Крелонов многое переменилось — яркие гардины и светлые ковры были заменены на темные, и теперь интерьеры дворца сразу навевали на посетителей уныние. Сам герцог тоже был одет строго и даже мрачно. Тем не менее, он нашел в себе силы мне улыбнуться.

— Благодарю вас, княгиня, что согласились навестить старика. Я постараюсь вас не задержать, хотя разговор, ради которого я вас пригласил, весьма серьезный.

Мы расположились в гостиной, и хозяин велел принести напитки и фрукты. Но теперь я предпочла проигнорировать угощение — слишком памятен был еще прошлый прием.

— Должно быть, вы уже слышали, ваша светлость, что магия ушла из королевского источника? — начал герцог. — Пока об этом говорят вполголоса, еще боясь оскорбить этими слухами его величество, но скоро эта новость докатится до простого народа. Я сам не хотел в это верить, но, боюсь, мы вынуждены сделать это. Граф де Ла Верден, главный королевский маг, делает всё, чтобы сохранить эту тайну, но это уже невозможно. Рано или поздно газеты, в том числе и правительственные, вынуждены будут опубликовать это, и тогда Линария погрузится в хаос. Против его величества восстанут не только простолюдины, но и дворяне. Источник ясно дал понять — Эллинары обречены.

Я понимала и сама, что именно так трактуют исчезновение магии в народе. Но я-то знала, что источник отнюдь не отказался от Эллинаров, ибо сам пришел к одному из них. И я надеялась, что спустя некоторое время магия вернется в королевский фонтан, и быть может, именно наш отъезд из Лимы этому поспособствует. Если Андрэ покинет дом барона Робера, то магия наверняка вернется туда, откуда пришла.

— Понимаете ли вы, сударыня, какие потрясения ждут нашу страну? — продолжал де Крелон. — И наши соседи — эти бесчестные гиены — тут же набросятся на Линарию, чтобы растащить ее по кусочкам. Нурландия, Сигезия, Антария — никто из них не останется в стороне. Начнется война, и мы в ней проиграем — нашему народу некого будет защищать, и нам придется сдаться на милость победителей. Я понимаю, ваша светлость, Линария для вас не много значит, но мы, будучи ее истинными патриотами, хотели бы, что наша страна сохранила свою независимость.

— Вполне разделяю ваши тревоги, ваша светлость! — осторожно сказала я.

Этого оказалось достаточно, чтобы он воодушевленно воскликнул:

— Не сомневался в этом, сударыня! И думаю, вы не будете удивлены, если узнаете, что патриотично настроенная группа дворян решила попытаться не допустить крушения Линарии. Да-да, в их числе и ваш покорный слуга.

Я перевели взгляд на сидевшую у окна Делфину, и та кивнула, подтверждая, что тоже входит в эту группу. Ну, что же, этого следовало ожидать. Но чего они пытаются добиться? Чтобы Этьен отрекся от престола? Но это лишь ускорит начало смуты. И я посчитала возможным сказать это вслух.

Герцог кивнул:

— Вы совершенно правы, ваша светлость. Как вижу, я не ошибся, решив вам открыться. Линарии нужен новый король!

— Вот как? — удивилась я. — Но, насколько мне известно, у его величества нет ни братьев, ни дядей, которые могли бы претендовать на престол. Если же претендент будет из совсем другого рода, то не вызовет ли это еще большую вражду — только уже внутри страны?

Де Крелон вздохнул:

— К сожалению, это именно так, сударыня. Возвышение одного рода неизменно приведет к зависти и заговорам со стороны других. Но, тем не менее, есть вариант, который может устроить многих. Должно быть, вы знаете, что простой народ в Линарии почитает память королевы Алессандры — ее гибель овеяна множеством тайн, и никто не удивится, если к этим тайнам добавится еще одна. Королева была добра и справедлива, и многие до сих пор скорбят о ее безвременной кончине.

Я вздрогнула. Меньше всего я ожидала услышать именно это.

— Да, — признала я, — я слышала об этом. Но какое отношение королева Алессандра имеет к текущей ситуации?

Он ответил не сразу.

— Послушайте, ваша светлость, всё то, о чем сейчас пойдет речь, крайне важно, и мне хотелось бы надеяться, что я не пожалею о своей откровенности. Я хотел бы, чтобы всё это осталось между нами. До всех других будет доведена другая, несколько приукрашенная версия. Так вот, княгиня, скажите — могло ли так оказаться, что у его величества и королевы Алессандры был ребенок?

Я не смогла сдержать вздох изумления. Нет, в отличие от д'Эрсана, он ни на что не пытался намекать. Я видела — он не подозревал меня ни в чём. Он явно не знал, с кем говорил. Но в таком случае его слова звучали столь бессмысленно, что я засомневалась в ясности его рассудка.

Я даже посмотрела на Делфину, желая убедиться, что она слышит то же, что и я. Она чуть наклонила голову в ответ, призывая меня выслушать герцога до конца.

— Предположим, перед самой гибелью королева Алессандра родила ребенка — разумеется, мальчика. Так вот — пошел бы за этим принцем народ? Конечно!

Следовало признать — де Крелон отлично сочинял сказки. И теперь я уже не сомневалась, что та история с ребенком Энрики целиком и полностью была придумана именно им.

— Но рядом с королевой Алессандрой во дворце всё время были люди, — возразила я. — Как вы собираетесь убедить их в том, что она была беременна? Ее видели фрейлины, слуги, которые оспорят ваши слова.

— О, нет, ваша светлость, — усмехнулся герцог, — это не так. Придворных, которые были рядом с ее величеством, во дворце осталось не так много. Кто-то отправлен в отставку и находится далеко от Лимы, кто-то перешел в мир иной. Из первых вельмож, которые сохранили или улучшили свои посты, пожалуй, остались только я да граф Эрсан. Что же касается слуг, то никто из них не посмеет сказать правду. Но даже если кто-то и попытается нам возразить, то что будут значить слова какой-нибудь камеристки против моего слова и слова Эрсана?

Я хмыкнула. Он еще не знал, что граф в этом деле ему не помощник.

— Но как вы объясните, что король скрывал беременность своей супруги ото всех? Разве он не должен был бы радоваться появлению долгожданного сына?

Герцог лукаво улыбнулся:

— О, сударыня, в то время по Лиме ходили слухи, что его величество был намерен развестись со своей женой. Правда, это приписывали тому, что у них не было детей. Но предположим, что причина была другой — король влюбился в принцессу Нурландии и был намерен жениться на той любой ценой. Алессандра же только мешала ему. Он не решился убить ее, когда она была беременна — ведь это означало бы, что он поднял руку на собственного ребенка. Но как только она разрешилась от бремени, он избавился от нее. Мальчика же спрятал в одном из королевских замков на границе. В таком случае сохранить всё в тайне было в его интересах.

Он делал из Этьена чудовище. И делал это с улыбкой на устах, явно наслаждаясь ситуацией. Возможно, для него это была своеобразная месть за разбитые надежды Энрики.

— Как известно, брак с принцессой не состоялся. Мы можем объяснить это тем, что король Нурландии узнал об участии его величества в убийстве его первой супруги и не захотел, чтобы его дочь когда-нибудь постигла та же участь.

— Этому никто не поверит, ваша светлость! — я была в этом убеждена.

Но он покачал головой:

— Вы плохо знаете людей, сударыня. Они готовы поверить всему, что идет на пользу их интересам. Линарийцы понимают, что страна находится в тупике, и будут признательны любому, кто подскажет им из него выход. Нам нужно будет только найти мальчика лет семи, обладающего некоторыми магическими способностями, и народ охотно признает его наследным принцем.

Что-то в его голосе подсказало мне, что такого мальчика он уже нашел.

— Ни за что не поверю, ваша светлость, что вы готовы пойти на это исключительно ради благородной идеи спасения Линарии. Признайтесь, в чём ваш собственный интерес.

Он рассмеялся:

— Маркиза так и сказала мне, что вы не удовольствуетесь полуправдой. Ну, что же, извольте — да, мальчик, которого я намерен выдать за принца — мой внук. Надеюсь, вас не шокирует моя корысть? И предвосхищая ваши вопросы, сразу скажу — он вырос вдали от Линарии, ибо моя старшая дочь вышла замуж за иностранца против воли семьи, и всё это время мы не общались. Возможно, вы посчитаете это ужасным, но я полагаю, что в нынешних условиях это — вполне приемлемый вариант. Моя прапрапрабабка была дочерью одного из линарийских королей, так что в наших с внуком жилах есть кровь Эллинаров. Так почему бы нам этим не воспользоваться? Никто из настоящих линарийцев не хочет, чтобы страна стала провинцией Сигезии или Нурладнии, так почему бы им не поддержать того, кто будет назван законным сыном Этьена Третьего?

Несмотря на всю абсурдность этой затеи, я понимала, что она может сработать — в отчаянии люди способных ухватиться даже за соломинку. Я только не понимала, чего же герцог хочет от меня? И спросила его об этом.

— Мы хотим предложить вам сделку, ваша светлость, — ответил он. — Для того, чтобы провернуть всё то, о чём я вам только что рассказал, нам нужны деньги, и немалые. К сожалению, вынужден признать, что я не так богат, как обо мне думают. Мои поместья приносят весьма скромный доход. А вы же понимаете — не все захотят поддержат нас бескорыстно — чье-то содействие нам придется купить. К тому же, нам нужно будет склонить на свою сторону народ. А проще всего это сделать, устроив в каждом городе пиршество по случаю обретения наследного принца. За кружку пойла и кусок хлеба простолюдины готовы будут носить его высочество на руках.

Он всё продумал, этот старый пройдоха. Реализации его планов мешал только один человек — Этьен.

— Чтобы вы поняли, сударыня, насколько серьезны наши намерения, могу сказать, что мы уже начали рассказывать эту историю тем, на чье молчание мы можем положиться. Конечно, им совершенно ни к чему знать всю правду. И могу вас заверить, что все, кому мы рассказывали о сыне королевы Алессандры, встречали эту новость с подлинным восторгом.

— В числе наших сторонников многие храбрые военачальники, за которыми пойдет армия — в том числе и герцог де Жервез, — подала, наконец, голос и Делфина. — Это — благородные люди, которые возмущены тем, что король когда-то предал своих супругу и сына, и поддерживают нас в наших устремлениях. Источник явно обозначил свое отношение к его величеству, а значит, Линария нуждается в новом короле.

Она весьма кстати вспомнила про источник, и я спросила:

— Но однажды магия может вернуться в королевский сад. Вы не боитесь, что источник не признает вашего внука?

Герцог согласился с самым серьезным видом:

— Да, есть такое вероятие. Но, быть может, как и в предыдущий раз, магия не вернется в источник в несколько ближайших столетий, а за это время много воды утечет. Надеюсь, я сумел вас заинтриговать, ваша светлость? Мы понимаем, что интересы Линарии для вас — пустой звук. Но, быть может, вы согласитесь поддержать нас финансово, если после того, как мой внук взойдет на престол, будете щедро вознаграждены за это? Я знаю, что в Антарии вы владеете весьма доходными изумрудными рудниками. Что вы скажете на то, если я пообещаю передать вам в собственность алмазные рудники, что принадлежат сейчас его величеству? Даю вам в этом слово дворянина. Конечно, сделать это сразу будет невозможно — но для начала я передам вам право на их разработку.

Он понимал, что это — лакомый кусочек, — и не сомневался в моем согласии. Я же мечтала только о том, как бы побыстрее добраться до особняка на площади Доблести и найти возможность предупредить Этьена о заговоре. Они собирались бороться с ним, прикрываясь моим именем, и даже не догадывались о том, насколько близки к правде на самом деле.

— Вы позволите мне подумать, ваша светлость?

— Разумеется, ваша светлость! — воскликнул де Крелон. — Мы будем ждать вашего ответа.