57. Похищение

Всю дорогу до дома я пыталась понять, что мне делать. Разумеется, я не собиралась помогать де Крелону — он и прежде не был мне симпатичен, а уж теперь… Но следовало, признать, что его ум, несмотря на почтенный возраст хозяина, был светел и остер.

Мне нужно сообщить о заговоре его величеству, но я понимала, что за мной наверняка следят люди герцога, и если я направлюсь прямо во дворец, они найдут способ меня остановить. Отправить Этьену письмо? Но где гарантия, что оно не попадет в руки заговорщиков? Наверняка, у них немало сторонников во дворце, а значит, доверить такую тайну бумаге я тоже не могу. Даже если я на время изменю внешность и выйду из дома в одежде служанки, я не смогу попасть на аудиенцию к королю, не назвав своего имени.

И я должна была думать не только о себе. Ради того, чтобы предупредить Этьена, я не готова была рисковать безопасностью близких мне людей. Вот если отправить Андрэ в Антарию с Лео и Велией… Тогда у меня появилось бы больше свободы.

От безуспешных попыток найти решение у меня разболелась голова, и когда карета остановилась перед крыльцом нашего особняка, я не сразу поняла, что уже оказалась дома, и распахнувший дверцу кучер посмотрел на меня с удивлением.

Едва я переступила порог, ко мне неожиданно резво подбежала Велия.

— Дорогая, наш мальчик не с тобой?

У меня помутилось перед глазами. И еще до того, как мадемуазель де Шатильон произнесла следующую фразу, я поняла, что случилось.

— Он еще совсем недавно был здесь — бегал по саду, запускал кораблики. А потом они с Грейси затеяли игру в прятки. Она не сумела его найти и забеспокоилась, не вышел ли он за ограду. Мы с Леони прочесали весь сад, но Андрэ там нет. Сейчас все слуги отправлены на площадь — там было представление бродячего театра, возможно, наш малыш решил на него посмотреть.

У нее на глазах были слёзы. Я подбадривающе пожала ей руку и побежала в сад. Но нет — сын не откликнулся и на мой голос.

— Представление на площади уже закончилось, — сказала Лео, — но там еще полно народа. Думаю, когда толпа разойдется, Андрэ сам придет домой.

Я с сомнением покачала головой. Я была почти уверена, что сын пропал не просто так. То, что это случилось сразу после моего разговора с де Крелоном, наводило на определенные мысли.

— Да, дорогая, тебе принесли письмо! — спохватилась Велия. — Я совсем забыла сказать тебе об этом.

Я схватила пахнувший лавандой конверт и заперлась в своей спальне. На конверте не было имени отправителя, но я знала, кем оно было написано. Мои руки тряслись, когда я достала исписанную мелким почерком бумагу.

«Многоуважаемая княгиня, прошу простить меня за то, что мои действия уже доставили вам определенное беспокойство. Смею надеяться, что после того, как я объясню мотивы своего поведения, вы сочтете возможным меня понять.

Думаю, вы и сами догадались, что после той откровенности, что я себе позволил в разговоре с вами, я не мог не принять некоторых предупредительных мер. За вами и за вашим домом наблюдают мои люди, и о любом вашем действии мне сразу же будет известно.

Но это отнюдь не значит, ваша светлость, что я хоть в чём-то пытаюсь вас ограничить. Я всего лишь хочу быть уверенным в том, что наш приватный разговор не станет достояниям общественности.

Я просил вас о небольшом финансовом одолжении, но понял, что мое предложение вас не особо заинтересовало. Я же и мои сторонники находимся сейчас в столь уязвимом положении, что не можем пустить это дело на самотек. И я подумал, что вам потребуются дополнительные доводы для того, чтобы перестать сомневаться и ответить согласием на наше предложение. К сожалению, я не придумал ничего другого, кроме как воспользоваться для этого вашим сыном.

О, прошу вас, не беспокойтесь — у меня нет ни малейшего намерения причинить ему вред. Его светлость сейчас всего лишь является моим гостем. Предвосхищая ваше возможное желание взять мой особняк штурмом (а я понимаю, что при вашем капитале нанять несколько десятков отважных воинов — не проблема), хочу сказать, что этим вы ничего не добьетесь. Мы держим вашего сына под надежной охраной совсем в другом месте. Но не сомневайтесь — ему обеспечены условиях, которые вполне соответствуют его княжескому статусу. Более того — он находится сейчас вместе с моим внуком. Уже хотя бы поэтому вы можете быть уверены, что ваш малыш ни в чём не будет нуждаться.

К сожалению, в письме я не могу сказать большего, и понимаю, что вы захотите вернуться к нашему разговору, поэтому буду ждать вас у себя.

С наилучшими пожеланиями и заверениями в искреннейшем почтении, герцог Арно де Крелон».

Я велела закладывать карету и пообещав Лео и Велии объяснить всё несколько позднее, отправилась в особняк герцога. Первой, кого я увидела там, была Делфина. Но на сей раз я уклонилась от ее дружеских объятий.

— О, дорогая Летисия, я пыталась его отговорить, — маркиза едва не плакала. — Но когда он идет к своей цели, его невозможно остановить. Но поверьте, что он — человек слова. И он никогда не причинит вред ребенку. Если хотите, я настою на том, чтобы лично присматривать за вашим сыном. Ах, прошу вас, не сердитесь!

Она проводила меня в кабинет герцога. Его светлость сидел за столом, но поднялся сразу же после моего появления.

— Понимаю, ваша светлость, что вы не расположены обмениваться любезностями, поэтому давайте перейдем сразу к делу.

— Где мой сын? — я сжала кулаки. Если бы я была уверена, что это поможет, то разнесла бы здесь всё — и этот кабинет, и герцога, и Делфину — мне хватило бы магии. Но сумею ли я найти Андрэ сама? Наверняка, Крелон дал на такой случай соответствующие указания.

— Прошу вас, ваша светлость, выслушайте меня! — воскликнул хозяин. — Я понимаю ваше волнение, но мы же оба заинтересованы в том, чтобы найти подходящее решение. Так почему бы не сесть за стол переговоров?

И он указал мне на кресло напротив себя. Я сдержала гнев и присела.

— Поверьте, ваша светлость, — продолжил он, — у нас нет никакого намерения ущемлять ваши интересы. Всё то, что вы вложите сейчас в наше благородное дело, вернется к вам сторицей. Алмазные рудники станут вашими, как только я стану регентом при своем внуке, — он говорил о том, что его внук займет престол Линарии как о чём-то уже решенном. — Если угодно, я предложу вас концессию и на месторождения других самоцветов.

— Что вы хотите? — меня совсем не прельщали его обещания. Более того — чем больше он обещал, тем больше сомнений у меня возникало. Кто может помешать ему забыть о своих словах, когда он достигнет своей цели?

— О, ваша светлость, мы весьма умеренны в своих желаниях. Мы понимаем, что ваши основные капиталы находятся не в Линарии, и вам потребуется время, чтобы получить крупную сумму. Поэтому мы будем признательны, если вы предоставите нам на первых порах, скажем, тысяч двести риэлей.

Он посмотрел на меня вопросительно, желая понять, как я отреагирую на названную сумму. Но я давно уже прекрасно блефовала.

— У меня нет с собой в Лиме такой суммы, — холодно ответила я. — И все мои капиталы вложены в дело — чтобы предоставить вам такой заем, мне придется продать часть имущества, а это потребует времени.

У меня были такие деньги, но герцогу совсем не обязательно было об этом знать.

— Я понимаю, ваша светлость, — кивнул он. — Но я наслышан о вашем великолепных изумрудных украшениях — уверен, найдется немало желающих их приобрести. Наверняка, в Анжероне у вас остались куда более ценные гарнитуры, так что продажа этих не станет для вас слишком значимой. Нет-нет, я не пытаюсь заставлять вас делать это, но буду весьма признателен, если вы откликнетесь на мою просьбу.

— И вы сразу же вернете мне сына?

Герцог снова вскочил и принялся прохаживаться вдоль окна.

— Разумеется, ваша светлость! Как только мы получим двести тысяч риэлей, ваш малыш будет дома. Так что как можно быстрее выполнить условия сделки со своей стороны — в ваших интересах.

Маркиза проводила меня до кареты, снова и снова повторяя, что я не должна сомневаться в ее дружбе. Но теперь эти слова звучали как издевательство. И всё-таки я пожала ее протянутую руку — пока мне не хотелось явно показывать свое к ней отношение. О том, как отомстить и ей, и де Крелону, я подумаю потом.

Потеря двухсот тысяч риэлей не пробила бы ощутимую брешь в моем бюджете. Да, мне пришлось бы продать кое-какие из своих драгоценностей, но я никогда и не была любительницей их носить. И если бы проблему можно было решить так просто, то я не сомневалась бы ни секунды. Но я прекрасно понимала — получив деньги, они не вернут мне Андрэ. Слишком откровенен был со мной герцог во время нашего первого разговора — теперь я была слишком опасна для них. Но до тех пор, пока у них мой сын, я вынуждена буду молчать.

К тому же, деньги имеют свойство заканчиваться, и когда герцог потратит эти средства, ему потребуются новые. Они не остановятся до тех пор, пока не выкачают из меня всё, что у меня есть. А потом, когда я окажусь для них бесполезна, они расправятся и со мной, и с Андрэ.

Это был замкнутый круг. Я не могла выдать заговорщиков, не навредив при этом сыну. Но и помогая им, я только осложняла ситуацию. Они не могли перейти к решительным действиям, пока у них не было денег. Как только они будут не стеснены в средствах, они погрузят Линарию в хаос.

Я всхлипнула, но тут же отругала себя за слабость. Если я хочу спасти Андрэ, я должна быть сильной и решительной. Я всё еще не могла понять, стоит ли рассказывать обо всём Велии и Лео — мне придется как-то объяснить им исчезновение сына, но должна ли я быть полностью откровенной? Тетя и мадемуазель де Шатильон были единственными людьми, с кем я могла поделиться своими переживаниями.

А что, если утром отвезти герцогу часть суммы — тысяч двадцать или тридцать (думаю, он поверил бы, что именно столько наличных было у меня при себе) — и потребовать, чтобы он разрешил Лео находиться рядом с племянником? У меня не было ни малейших сомнений в том, что тетушка согласится пойти на это. Так будет спокойнее и Андрэ, и мне самой.

Я добралась до дома прежде, чем сумела прийти к какому-то решению.

— Ну, что? — с двух сторон метнулись ко мне Лео и Велия. — Ты нашла Андрэ? Где ты была столько времени?

— Да, я нашла Андрэ, — я попыталась улыбнуться. — Сейчас я вам всё расскажу. Только пообещайте, что выслушаете меня спокойно и не станете делать глупостей.

— О, дорогая! — сразу же побледнела мадемуазель де Шатильон, и Лео пришлось ее обнять.

Тетя, как и обыкновенно, проявила большую невозмутимость, но даже в ее глазах я заметила страх.

— Я думаю, нам лучше поговорить в кабинете.

— Да-да, — закивала Велия. — Но, в таком случае, следует сказать мужчине, что тебя дожидается, что ты не сможешь сегодня его принять.

— Мужчина? — переспросила я. — Какой мужчина?

— Он пришел, едва ты уехала, — ответила мадемуазель де Шатильон. — Я сказала ему, что следует отложить визит на завтра, но он так просил, что я позволила ему тебя дождаться. Я подумала — вдруг у него есть новости об Андрэ? Он сейчас в гостиной. Очень галантный мужчина с печальными глазами. Подождите, как же его фамилия? Монте? Монтер? Ах, нет, я вспомнила — шевалье де Монкур!