58. Решение

Я вздрогнула и переспросила:

— Шевалье де Монкур?

Мадемуазель де Шатильон не была в этом уверена.

— Кажется, милочка, он назвался именно так. Весьма приятный молодой человек.

Я направилась в гостиную. Если это действительно был Этьен, то в том, что он не сказал своего настоящего имени, не было ничего удивительного — он и прежде часто ездил по городу инкогнито. И то, что он решил меня навестить, я тоже вполне могла понять — наш разговор во дворце закончился странно, и он, должно быть, почувствовал себя виноватым.

Если бы он приехал как шевалье де Монкур не сегодня, а хотя бы день назад, во мне проснулись бы воспоминания.

Но сейчас меня беспокоило совсем другое — за нашим домом наблюдали люди герцога де Крелона, и если они узнали его величество, то ни к чему хорошему это не приведет. А что, если герцог подумает, что это я вызвала короля, чтобы выдать ему заговорщиков? Что тогда будет с Андрэ?

Я распахнула дверь. С дивана у окна встал Этьен. Когда он увидел меня, на губах его появилась улыбка, но я не смогла улыбнуться в ответ.

— Что-то случилось, ваша светлость? — сразу встревожился и он. — Простите, я приехал без предупреждения. Но я подумал…

Я перебила его:

— Ваше величество, вы приехали одни? Кто-нибудь знает, что вы здесь?

— Да, я приехал один. И нет, думаю, никто не знает. Под широкополой шляпой трудно разглядеть лицо. Но что же всё-таки случилось?

Это решение далось мне непросто, но я понимала, что одна я не сумею справиться с ситуацией. Несмотря на то, что я пыталась думать, будто за эти семь лет я изменилась — стала сильной, отважной и даже жестокой — на самом деле я осталась прежней, и теперь мне нужна была помощь близких мне людей. Да-да, в том числе и Этьена. И пусть де Крелон и его сообщники полагали, что им легко удастся лишить его короны и власти, пока еще он был королем.

— Прошу вас, ваше величество, выслушайте меня! — я по-прежнему не готова была открыть ему всю правду — такой рассказ занял бы слишком много времени — но пересказать ему то, что случилось сегодня, можно было довольно коротко. — Я не уверена, что вы поверите мне, но клянусь вам, что буду говорить только правду.

Я опустилась в кресло, а он вернулся на диван. Я постаралась пересказать всё то, что было мне известно о заговоре, как можно более ёмко, и с каждым моим словом лицо Этьена всё больше мрачнело. Но он ничем не показал своего удивления или возмущения. Мне даже показалось, что это не стало для него откровением. Быть может, до него уже доходили слухи о заговоре — в конце концов, в его тайном сыске наверняка были и преданные ему люди.

И когда я замолчала, он кивнул.

— Да, исчезновение магии из источника дало моим врагам такой козырь, о котором они не могли и мечтать. А тут еще и я сам невольно поспособствовал успеху их начинания — то, что случилось с источником, я посчитал справедливым возмездием за то, что я не оказался достойным высокого имени Эллинаров, и совершал поступки, за которые мне искренне стыдно. Мне доложили о том, что в среде моих придворных появились протестные настроения, но о том, что их главной движущей силой является де Крелон, я не знал.

Мне не понравилось его настроение, к тому же, сейчас я не была расположена думать и заботиться об интересах Линарии. Куда больше, чем судьба страны, меня волновала судьба моего маленького Андрэ.

Впрочем, Этьен спохватился и сам:

— Простите, ваша светлость, меньше всего я хотел, чтобы то, что творится сейчас в Линарии, коснулось и вас. Мне искренне жаль, что заговорщики решили втянуть вас в эту игру. Я был не намерен предпринимать что-либо ради себя, но без сомнений сделаю это ради вас и вашего сына. Вы сказали, за домом следят?

Я кивнула:

— Да. Надеюсь, вы не привлекли особого внимания. Здесь живет не только моя семья, но и семья барона Робера, а к его милости часто приходят друзья — вас могли принять за одного из них. К тому же, вы приехали прежде, чем я вернулась из особняка герцога — возможно, наблюдатель следит за мной, а не за домом, и тогда он мог вовсе не узнать о вашем визите.

Его величество согласился:

— Думаю, вы правы. Но как бы там ни было, этого мы уже не можем исправить. Теперь нам нужно решить, что делать дальше. Ваш сын находится у де Крелона, и мы должны вызволить его любой ценой.

От его прежней меланхоличности не осталось и следа.

— Вы полагаете, герцог сказал правду, что не держит Андрэ в своем особняке? — спросила я.

— Наверняка, так оно и есть. Это было бы слишком рискованно. Пока кроме его личного признания, от которого он легко откажется, ничто не связывает его с похищением вашего сына. А если бы ребенка привезли в его особняк, об этом бы узнали его слуги, и кто-то из них мог вольно или невольно мог выдать его.

— Но если он воспользовался для этой цели домом одного из своих соратников, то мы не сумеем найти Андрэ! — почти закричала я. Положение казалось мне удручающим.

Но Этьен покачал головой:

— Нет, я слишком хорошо знаю герцога. Он недоверчив по натуре. Он никогда не отдал бы такие козыри в виде вашего сына и собственного внука в чужие руки. Он всё привык держать под контролем.

Он не усомнился в моих словах о виновности де Крелона, хотя я боялась этого. Ведь герцога он знал много лет, а с княгиней Алонсо познакомился лишь недавно.

— Может быть, он увез детей в свое поместье? — предположила я.

Но Этьен не согласился и с этой версией.

— Нет, оно слишком далеко от столицы, а ему нужно, чтобы по крайней мере собственный внук всегда был у него под рукой. Постойте, ваша светлость! Кажется, я знаю, где это может быть! Герцог перебрался в центр Лимы, когда стал первым министром. До этого де Крелоны владели особняком на окраине столицы — тот дом сейчас пуст и вполне может быть использован для незаконных дел, — его величество вдруг задумался и ненадолго замолчал. — Кстати, недавно я проезжал мимо старого особняка его светлости на улице Оружейников, и мне показалось, что у его ворот стояла карета герцога де Жервеза. Я тогда подумал, что Ноэль, должно быть, хочет его купить — он неоднократно говорил, что ненавидит шум центральных улиц. Признаться, я не придал этому значения, но теперь, когда мы знаем, что Жервез — в числе сторонников де Крелона, этот факт приобретает новый смысл.

Мне показалось, что об участии в заговоре герцога де Жервеза Этьен говорил с сожалением. И он словно угадал мои мысли.

— Да, Жервез — тот человек, за которым многие могут пойти. Крелон не пользуется любовью народа. Де Жервез — совсем другое дело. Он — герой войны и никогда прежде не был замечен в том, чтобы использовать свой пост в корыстных интересах. Его участие в деле говорит о том, что он поверил в тот бред, что придумал Крелон. А значит, могли поверить и другие.

— Допустим, Андрэ держат именно в том старом особняке, — согласилась я. — Но если это так, то что мы можем сделать?

Сама я готова была на всё, но прекрасно понимала, что если моего сына охраняют боевые маги и офицеры, что пошли на поводу у герцога, то я мало что смогу им противопоставить.

— Мы возьмем особняк штурмом! — в голосе Этьена не было ни тени сомнения. — Вряд ли там находятся сейчас много заговорщиков — у Крелона пока нет денег, чтобы рассчитывать на поддержку наемников. Вовлекать же в это дело слишком многих людей из высшего общества он бы не решился — велика вероятность, что кто-то из них мог проболтаться или намеренно выдать заговорщиков. А значит, пока он может доверять только узкому кругу своих сторонников. К тому же, слишком большое оживление у почти заброшенного дома могло бы привлечь к тому ненужное внимание, а это — дополнительный риск. Думаю, охраной детей занимаются не больше десятка человек. А скорее — даже меньше.

— Но даже с десятком вооруженных дворян вдвоем мы справиться не сумеем, — возразила я. — Я немного владею боевой магией, но этого слишком мало, чтобы рассчитывать на успех. И мы должны подумать об осторожности — наши действия не должны причинить вред детям.

— Вы совершенно правы, ваша светлость! — признал Этьен, поднимаясь с дивана. — Но и медлить долее нельзя. Наш единственный шанс достичь цели — это напасть на них внезапно. Я абсолютно уверен в преданности мне моей личной гвардии — с этими офицерами я прошел и огонь, и воду, и уж они-то меня не подведут. Я напишу записку капитану Бювелю — он как раз сегодня дежурит во дворце. Доставить ее сможет кто-то из ваших слуг. Даже если за вашим домом наблюдает не один человек, а двое или трое, мы сможем их отвлечь. Сначала из дома выйдете вы — вы можете отправиться в банк (это будет ожидаемо). Потом — кто-то из ваших близких, кого вы можете попросить отвезти что-то из ваших драгоценностей ювелиру. Это тоже не вызовет подозрений, но заставит соглядатаев отойти от дома. Потом в противоположную от дворца сторону отправлюсь я, и мы встретимся с вами в условленном месте. Думаю, этого будет достаточно, чтобы ваш слуга смог выйти из дома, никем не замеченный. Он доставит записку вместе с моим кольцом в качестве пропуска во дворец, и капитан со своими людьми примчится в старый особняк Крелона вскоре после нас. А пока да, мы поедем туда вдвоем.

Его план был неплох, но прежде, чем я успела сказать ему об этом, раздался голос Лео:

— Вот уж нет! Я отправлюсь туда вместе с вами!

Тетушка стояла на пороге, воинственно сжимая в руках бронзовый канделябр.

— Простите, дверь была не закрыта, и мы невольно всё слышали, — рядом с Лео появилась мадемуазель де Шатильон. — Я — отнюдь не боевой маг, но, быть может, от моих защитных щитов тоже будет польза.

— Не думаете же вы, ваша светлость, что мы оставим вас в такую минуту, — у двери, опираясь на трость, стоял барон Робер, за спиной которого я разглядела жениха Лауры виконта Анри де Кавелье. — Я давно уже не участвовал в схватках, но поверьте, что мои руки еще могут удержать шпагу.

Мои глаза затуманили слёзы, и я едва не расплакалась. Но тетушка сердито ущипнула меня за руку и велела не раскисать.

Мы разделились в соответствии с планом Этьена. Я направилась в банк, надеясь, что тот еще работает в столь позднее время, Лео с Велией — к ювелиру, барон с виконтом в карете поехали на набережную, а сам Этьен — в направлении Дижонского предместья. Мы разъехались в разные стороны, и это должно было запутать наблюдателей и дать возможность моему управляющему незамеченным добраться до дворца.

Мы должны были встретиться на улице Оружейников, где находился старый дом Крелона, и всё то время, что я была в банке, а потом ехала по уже темным и почти пустым улицам Лимы, я тряслась от страха. Нет, я боялась не за себя, а за то, что что-то могло не сработать так, как предполагалось. Что Андрэ могло не оказаться в особняке герцога. Что там могла быть слишком сильная охрана. Что управляющего могли перехватить по дороге во дворец.

Но когда карета остановилась неподалеку от нужного дома, я уже совладала с нервами и ступила на булыжную мостовую, полная решимости сокрушить всё, что попадется на пути.

Этьен уже ждал меня здесь, и я испытала облегчение, когда заметила в переулке его фигуру. Вскоре подъехали и две другие кареты.

Если за нами наблюдали, то соглядатаи тоже должны были сойтись где-то неподалеку, и если наши действия до этого еще могли не вызвать у них подозрений, то теперь один из них непременно направится с сообщением к де Крелону. Расчет был только на то, что мы сумеем прорваться в особняк и освободить Андрэ прежде, чем герцог прибудет сюда.

Наш маленький отряд прошел через печально скрипнувшие ворота. Ведущая к дому аллея не была освещена, а вот в нескольких окнах особняка горел свет. Мы с Этьеном переглянулись — похоже, наши предположения были не напрасными.

Мы, вроде бы, никем не замеченные, поднялись на крыльцо. Мои спутники расступились, я же, как и было условлено, постучала в дверь. Для начала я собиралась спросить, не здесь ли проживает некий граф Ларош. Ну, а дальше мы собирались действовать по ситуации.

Но спрашивать про графа не потребовалось. Мне пришлось постучать несколько раз, прежде чем по ту сторону двери мы услышали звук шагов. Дверь распахнулась, и я увидела герцога Жервеза. В одной руке он держал свечу, а в другой — шпагу. Он сразу же узнал меня и удивился:

— Княгиня Алонсо? Что привело вас сюда, ваша светлость?