59. Пикировка

— Я объясню вам всё, ваша светлость, если вы позволите мне войти.

Конечно, он сразу понял, что я не одна, но ни единый мускул не дрогнул у него на лице.

— Простите, ваша светлость, — он покачал головой, — боюсь, что это невозможно. Поверьте, мне очень жаль, что я вынужден вам отказать.

— Я прибыла с сообщением от герцога де Крелона, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

— Вот как? — он мне не поверил. — В таком случае, наверняка дал вам что-то, что удостоверило бы ваши полномочия.

Он собирался закрыть дверь, но виконт де Кавелье не позволил ему этого сделать.

— Мы всё равно войдем, сударь, хотите вы этого или нет, — я старалась говорить как можно увереннее. Мне показалось, что он прекрасно знает, чьего сына они держат в заложниках, а значит можно было действовать открыто, — но мне не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал. Послушайте, сударь, все отзывы, что я слышала о вас, аттестовали вас как человека благородного, и мне хотелось бы думать, что это именно так. Я приехала сюда, чтобы увидеть своего сына. Он еще слишком мал, чтобы участвовать в ваших политических играх. Он — всего лишь ребенок, который наверняка страшно напуган всем этим. И я всего лишь хочу убедиться, что с ним всё в порядке. Поймите чувства матери, которую разлучили с сыном!

Он задумался на несколько мгновений, а потом распахнул дверь:

— Ну, что же, извольте.

Он безбоязненно повернулся к нам спиной и пошел по коридору. Пламени свечи было недостаточно, чтобы рассеять темноту, и мы продвигались неспешно и без лишних разговоров.

Наконец, открылась еще одна дверь, и в коридор хлынул поток света. Мы вошли в просторный зал — за исключением большого стола и нескольких расставленных вокруг того стульев, в нём не было ничего.

За столом сидели пятеро мужчин, которые при нашем появлении вскочили и схватились за оружие — кто за шпаги, кто за пистолеты. Но герцог де Жервез покачал головой, призывая их к благоразумию, и спокойно сказал:

— Господа, позвольте представить вам княгиню Алонсо — мать маленького князя.

Я чуть наклонила голову. Среди них были и совсем молодые люди, и те, кто постарше. До нашего прихода они играли в кости. Я скользнула взглядом по столу, но не увидела ни бокалов, ни бутылок с напитками. Наверняка, в доме был кто-то еще, кто сейчас отдыхал или ужинал в других помещениях.

Они поклонились в ответ.

— Позвольте заверить вас, сударыня, что мы обращаемся с его светлостью как и подобает, — заявил самый старший мужчина, в волосах которого уже пробивалась седина. — У нас нет намерения причинить ему хоть малейший вред, и хотя я вполне понимаю ваше беспокойство, будет лучше, если вы сейчас удалитесь. Если ваш сын увидит вас, ему будет трудно снова с вами расстаться.

Его лицо показалось мне знакомым. Быть может, мы встречались когда-то на балах во дворце.

Жервез его поддержал:

— Даю вам слово, ваша светлость, что, если кто-то попытается сделать что-то дурное маленькому князю, я лично стану защищать его до последней капли своей крови. Поверьте, то, что мы удерживаем его здесь — вынужденная мера. Герцог де Крелон всего лишь хочет убедиться, что вы сумеете сохранить тайну, которую неосторожно узнали. Как только всё закончится, ваш сын вернется домой.

— Так вы полагаете, что Крелону нужно всего лишь мое молчание? — я горько рассмеялась. Кажется, его светлость не сказал им об истинной цели похищения Андрэ. — Неужели вы столь наивны, ваша светлость? Хозяин этого дома заявил, что вернет мне сына не раньше, чем я передам ему двести тысяч риэлей. Не кажется ли вам, что похищать детей ради получения выкупа — не слишком подходящее занятие для дворян?

Они переглянулись. Нет, я отнюдь не ждала, что эта новость заставит их отступить от прежних намерений и отдать мне Андрэ. Но, быть может, они хотя бы выслушают нас?

— Если это так, сударыня, то, клянусь вам, мы об этом не знали, — чуть дрогнувшим голосом сказал Жервез. — Но даже если герцог де Крелон поступил подобным образом, то у него, должно быть, были на то веские причины. И хотя я не одобряю таких действий, отдать вам сейчас вашего сына я не могу. Я дал герцогу слово и сдержу его. Но обещаю вам, что я потребую от де Крелона ответа и сообщу вам о результатах нашего с ним разговора.

Это было не то, на что я рассчитывала. Можно было не сомневаться, что Крелон найдет способ убедить своих сторонников в собственной правоте. К тому же, как только появится возможность, он перевезет детей в другое место, и среди их охранников уже не будет де Жервеза.

— Поймите, ваша светлость, — снова вступил в разговор пожилой мужчина, — речь идет о благе всей Линарии, и мы уже не можем отступить. Мы хотим спасти свою страну и готовы идти до конца.

Время шло, а разговор не двигался с места. И я по-прежнему не знала, где мой сын. Возможно, если бы в особняк прибыла королевская гвардия, мы могли бы действовать более решительно, но пока наши силы были слишком слабы. Да, нас тоже было шестеро, но трое были женщинами, а барон Робер едва стоял на ногах.

— Если вы хотите спасти Линарию от меня, — раздался голос Этьена, — то вы можете сделать это, не прикрываясь ни в чём не повинным ребенком.

Он снял шляпу, и я услышала чей-то изумленный возглас. Стоявшие напротив нас мужчины не сразу, но всё-таки склонили головы, приветствуя короля.

— Если вам нужен заложник, господа, то я останусь с вами и сложу оружие, как только вы отпустите княгиню с сыном и сопровождающих ее людей. Давайте решим этот вопрос как настоящие мужчины и не будем впутывать в него женщин и детей.

По взгляду герцога Жервеза я поняла, что это предложение пришлось ему по душе, и у меня появилась надежда, что нам удастся вызволить Андрэ без кровопролития. Конечно, я не собиралась бросать здесь и Этьена, но сначала мне нужно было вывести сына, а потом разыскать капитана Бювеля с его гвардейцами.

Но Жервез не успел дать нам ответ — сначала на крыльце, а потом и в коридоре раздались чьи-то шаги, и я напряглась. Я не знала, кто это был — друзья или враги, — и на всякий случай стала собирать магию на ладони.

— Ваше величество? Вот как? — услышала я хриплый голос герцога де Крелона.

Герцог стоял в дверях, но не впереди, а за спинами людей, которые прибыли вместе с ним. Его сопровождающих было немного — всего трое, но вкупе с ним самим и сопровождавшей его Делфиной де Преваль враги превосходили нас уже почти вдвое. Мы отступили к окну.

— Признаться, не ожидал, что вы посетите мое скромное жилище, — усмехнулся хозяин, — а иначе непременно подготовил бы пышную встречу.

Жервез прервал его:

— Полагаю, ваша светлость, что теперь, когда мы можем решить все вопросы напрямую с его величеством, уже нет необходимости удерживать маленького князя Алонсо. Будет лучше, если мы позволим княгине забрать сына и удалиться.

Его соратники согласно закивали, но Крелон метнул в их сторону негодующий взгляд:

— Княгиня — любовница его величества, и как только мы отпустим ее сына, она сделает всё, чтобы нам помешать. Вы хотите сражаться с теми, кто еще верен королю?

— Кто вам дал право оскорблять подобными подозрениями ее светлость? — спросил Этьен. — Если у вас есть претензии ко мне, то я выслушаю их. Я останусь здесь один, безоружный.

Крелон был слишком опытным придворным и умел хорошо чувствовать настроение аудитории — он сразу понял, что выпады в мою сторону не вызывают отклика у слушателей, и сменил тон.

— Разумеется, у меня нет намерения чинить какие-то препятствия княгине и ее сыну — они будут вольны покинуть Лиму, но несколько позже. А пока я всего лишь прошу их побыть нашими гостями еще некоторое время.

Его речь прервал скрип двери, находившейся в другом конце зала, которую я заметила только сейчас. Дверь отворилась, и в зал вышла молодая девушка (должно быть, горничная или гувернантка), а вслед за ней — Андрэ и еще один мальчик примерно его возраста. Сын увидел меня и рванул мне навстречу, но девушка успела схватить его за руку.

— Прошу вас, ваша светлость, вернемся в комнату!

А он ответил твердо и, как ни странно, спокойно:

— Я хочу, мадемуазель, остаться здесь.

Конечно, он заметил шпаги и пистолеты, что мужчины и с одной, и с другой стороны держали в руках. Мой бедный малыш, сколько потрясений пришлось ему перенести в этот день. Я тоже сделала шаг в его сторону, но Крелон предостерегающе вскинул руку:

— Остановитесь, сударыня, вы же не хотите, чтобы мы применили к вам силу? Мадемуазель Дюваль, уведите отсюда его высочество!

Его высочество? Сначала я подумала, что речь идет об Андрэ, и только потом сообразила, что герцог говорил о втором мальчике — о своем внуке, которого он пытался выдать за нашего с Этьеном сына. Это было странно и нелепо, но я понимала, что в сложившейся ситуации во многом виновата сама. Моя нерешительность, мое желание избавить Андрэ от бремени власти, которое я не смогла когда-то выдержать сама, привели к такому вот гротеску.

Внук герцога был розовощеким пухлым мальчиком, и вот он-то явно ничего не понимал. Девушка взяла его за руку и отпустила руку моего сына.

Крелон разрешил Андрэ остаться в зале, и я понимала почему — в его присутствии ни я, ни мои спутники не решимся ни применить магию, ни использовать оружие. Наши враги могли спрятаться за его худенькой спиной.

— Кого вы осмелились назвать его высочеством, ваша светлость? — усмехнулся Этьен. — Своего внука, которого пытаетесь незаконно посадить на престол? Да-да, господа, наверно, это станет для вас откровением, но вы таскаете каштаны из огня не во благо Линарии, а во благо герцога де Крелона, решившего удовлетворить свои амбиции.

— Довольно, ваше величество! — холодно сказал Жервез. — Вам не удастся убедить нас в том, что этот мальчик — не ваш сын. Герцог никогда не решился бы пойти на столь чудовищную ложь. Он дал нам слово дворянина. К тому же, источник ясно дал понять, что он считает вас недостойным правителем — и думаю, именно из-за тех ваших поступков, что привели к гибели королевы Алессандры. Если магия вернется в источник, у нас будет возможность проверить истинность слов де Крелона. А если нет — ну, что же, нам придется поверить ему на слово и понадеяться на то, что этот мальчик станет однажды достойным правителем нашей страны.

Мне показалось, что Этьен заскрежетал зубами.

— Послушайте, господа! Я никогда и никого в своей жизни не любил так, как любил свою жену! И я никогда не сделал бы ничего такого, что могло ей навредить.

Мне было трудно судить, посеяли ли его слова хоть крупицу сомнений в сердца сторонников герцога. Пока нам важно было тянуть время, ожидая прибытия гвардейцев короля.

Но Крелон тоже не мог не понимать, что мы надеемся на подмогу.

— Ваше величество, не трудитесь обвинять меня в вероломстве, — он покачал головой. — Неужели вы думаете, что я решился бы подставить под удар собственного внука, зная, что если магия вернется в источник, то этот обман легко будет раскрыт? Я всего лишь пытаюсь восстановить справедливость. Этот мальчик по праву является принцем Линарии, и вам не удастся убедить нас в обратном. Давайте обсудим всё спокойно! Вы хотите, чтобы мы отпустили княгиню Алонсо, и мы сделаем это — как только вы публично признаете своего ребенка и отречетесь от престола в его пользу.

— А если я не сделаю этого?

Герцог развел руками:

— Ну, что же, есть и другие основания для передачи власти, — он уже не боялся открыто угрожать королю. — Но подумайте, сколько ваших сторонников напрасно пострадают.

Мне стало страшно — он говорил с такой уверенностью, что я не удивилась бы, вели он одному из своих людей убить Этьена прямо на наших глазах. Медлить и дольше было нельзя. И я решила хотя бы попытаться.

А герцог, меж тем, продолжал:

— Может быть, если я вам скажу, что вот-вот сюда прибудет граф д'Эрсан со своими людьми, это подтолкнет вас к правильному решению? Да-да, ваше величество, военный министр, а стало быть, и почти вся армия тоже на нашей стороне.

— Простите, ваша светлость, — мой голос дрогнул, но я заставила себя улыбнуться, — но на вашем месте я не рассчитывала бы на помощь его сиятельства.

Он, наконец, перестал буравить взглядом Этьена и переключился на меня:

— Извольте пояснить, сударыня, почему же?

— Потому что вчера я убила его!

Я сделала паузу, давая им осознать то, что я сказала. Я понимала, что мои слова произведут эффект, и так оно и случилось. Делфина охнула, а в глазах де Крелона впервые появилось что-то похожее на растерянность.

— Вы несете чушь, сударыня! — выкрикнул он, но этим только подтвердил свое волнение.

— Ну, отчего же? — я пожала плечами. — Вы сможете сами убедиться в этом, если пошлете кого-то из своих людей в Дижонское предместье — в парк, что находится перед домом маркиза Дюбуа. Признаться, я даже удивлена, что тело графа до сих пор не обнаружили. Впрочем, может быть, в нем просто не узнали птицу столь высокого полета, оттого и не сообщили вам, — он всё еще отказывался этому верить, и я продолжила. — Между прочим, перед смертью его сиятельство рассказал мне немало интересного. К сожалению, некоторым его словам я не придала значения, а зря. Теперь же, вспомнив и рассказ маркиза Дюбуа, мне кажется, я, наконец, поняла, что же случилось в королевском дворце семь лет назад. И раз уже всех здесь присутствующих так трогает судьба королевы Алессандры, позвольте я поделюсь с вами своими догадками.

— Нам неинтересны ваши догадки, сударыня! — буркнул он. — Мы все и так это знаем. Был заговор, в котором принимали участие министр финансов маркиз Жомини и главный королевский маг — тот самый маркиз Дюбуа, о котором вы изволили упомянуть. Их целью было уничтожить королеву и посодействовать женитьбе его величества на принцессе Нурландии. Такова была общепризнанная версия. Теперь же мы знаем, что в том заговоре участвовал и сам его величество, который хотел избавиться от надоевшей супруги.

Этьен дернулся, но я коснулась его рукой, призывая к спокойствию.

— О, нет, ваша светлость! Всё было не совсем так. Да, заговор двух маркизов имел место. Но он был не единственным. На самом деле заговоров было два! И тот, второй, возглавляли именно вы!